Стреляет градом солнцепек,
В руках бинокль, а сзади пулемёт.
Душа тут песни не поёт,
Только Родина исполнить долг зовёт.

А дома ждут жена, маманя, дочка...
Там я отец, а здесь — боец.
Чрез пару метров мальчик заканчивает срочку...
Донбасский мальчик доедает с пола огурец.

А если раненым домой вернусь, контужен...
Куда сгожусь, урод и инвалид?
Чай умереть — всё будет лучше,
За мной убитых, Бог меня простит?

Пустил осколки танковый снаряд, пронзив тела семи ребят.
И не было ни ужаса, ни страха...
И только вечером, вытаскивая трупы с БАРДАКа,
Я ощутил тупую боль утраты.

Необычайное влечение к тебе испытываю я,
Как будто под ногами скоро остановится Земля.
Оставлены насущные дела, все мысли о тебе,
И я опять виню себя в рано наступившей зимней темноте.

Каким я был глупцом, не понимал потери...
Всего-то пару дней назад, как сонная тетеря.
Ты ураганом в душу мне ворвалась,
Но отражение не нашла, как ни металась.

Сейчас я осознал, но слишком-слишком поздно...
За это ряд мучений послан.
С тобою не связаться, не найти контакта...
Жду с нетерпением окончания длинного любовного антракта.

Проснулся я часу в четвёртом ночи,
Пошёл на кухню, кофе заварил...
Закинул в топку пару бутербродов,
Так, просто червячечка заморил.

Река бликует в лучах неторопливого рассвета,
Запущена зелёная блесна — жду щедрого ответа.
Проводки вхолостую, не везёт,
Сменил уже достаточно приманок.
Закинул мушку — оп, уже клюёт!
Но это оказался ряд обманок.

Голец за мушку ухватился
И тянет с силою в коряги.
Башкой мотает, извиваясь, вот-вот и лесу разорвёт...
Но на течении сбиваясь, в борьбе серьёзно отстаёт.

Набравшись сил, пошёл по-новой,
Залез на мелкий перекат.
Пошёркав камни брюхом тёмным,
Решил спуститься он назад.

Борьба продлилась две минуты,
Припарковал гольца в подсак.
Сегодня с клёвом было туго,
Но отпустил его назад.

Осень — жёлтая листва, серые дороги
Хлюпают по лужам в множестве людские ноги.
Копоть тусклая небес,
Промокшая дождём,
Капюшон на голове —
Куда-то мы идём.
И всё же романтична
Осенняя тоска,
Гремит раскатом громким
Нежданная гроза.
Огромный чёрный ворон,
Раскинувши крыла,
Окинул хладнокровным взором
Двуногие тела.
Деревья обнажили ветви,
Покрылись мхом намокшие стволы.
Темнеет старая сосна, стволом зловеще проскрипя.
Люблю я эту осень, в том не виню себя.

Все потеряло смысл,
Стало грустно на душе...
Никто понять не сможет и помочь,
Ведь всё известно только мне.
Никак не объяснишь такое чувство, даже самому себе.
Никто не виноват, не зная, что у тебя творится в голове.
Ночная дума отпускать не хочет, не можешь ты заснуть...
Давая наставление не хандрить, начнёшь ты новый день.
Но ночь придёт опять, и дума с ней. Недолговечно наставление и не имеет смысла.
А днём счастливый человек на самом деле очень грустный...

Грозен и на вид угрюм,
Средь сопок юга Сахалина
Течёт задумчивый Урюм.
Холодный, быстротечный бег его,
Покрыто гладкими камнями дно.
Здесь нерестится каждый год сима, в истоках выросла она.
И каждый раз, пройдя со спиннингом по берегу реки, я чувствую могущество её.
Встречаются частенько медвежьи следы, да что уж, и обладатель их недалеко...
Журчит холодная вода, трещит суровая сосна,
И не найти мне места лучше,
Какая всё же красота!

Тишина, горит огонь, 
Еле слышен шелест листьев... 
Трещит, колышет пламя над землёй, 
Слегка разбрасывая искры. 
Осталась кучка угольков, тлеющих без свежей древесины, 
Всё также держат взгляд остатки догорающей осины. 
Вздыхает углекислым газом умирающий огонь, 
Уныло отражаясь на хрустале глаза... 
Осталась сажа, серый прах огня, 
Копчёный запах, как подарок для меня