Любовь — не сцена, не игра,
Здесь нет суфлёров и подсказок.
Нельзя играть у алтаря
И примерять десятки масок.
Не раздавайте громких слов,
Когда в душе темно и пусто.
Среди фальшивых игроков
Проигрывают только чувства.
Живое сердце — не фарфор,
Его осколки бьют до боли.
Зачем вступать в нелепый спор
И примерять чужие роли?
Уйдите тихо, без интриг,
Оставив фальшь былому касту.
Любовь — не театральный миг,
Её не делят понапрасну.

Весь вечер взгляд прикован лишь к экрану,
В руке зажат светящийся дисплей.
Она пытается лечить на сердце рану,
Пока ты ищешь в соцсетях друзей.
Она ждала внимания и слова,
Хотела просто рядом посидеть,
Но для тебя важней игра и снова
В заветный гаджет преданно смотреть.
Ты ловишь лайки, проверяешь ленту,
Листаешь чьи-то чуждые посты,
Не замечая хрупкого момента,
Что рушатся реальные мосты.
Экран согреет пальцы, но не душу,
И вряд ли он обнимет в трудный час.
Она уходит. Тихо. Скрипнет дверь наружу.
Останешься со «смартфоном» ты сейчас.

Разбито вдребезги доверия стекло,
Но сквозь осколки пробивается рассвет.
Всё то, что ранило, безвозвратно утекло,
И тьма бессильна, если в сердце теплится свет.
Да, шрам останется — как памятный рубеж,
Как знак того, что эта боль тебя не сбила.
Среди руин и остывающих надежд
Рождается внутри неведомая сила.
Кто предал — тот остался позади,
В своей зиме, где нет ни капли веры.
А ты дыши, расправив крылья на пути,
Оставив в прошлом тени и полумеры.
Затянет время раны, смоет ливнем пыль,
И новый день залечит душу постепенно.
Обида станет просто сказкой про быль,
А жизнь пойдет вперед — легко и вдохновенно.

Когда весь мир встает стеной упрямой
И гаснут фонари в густой тени,
Ты продолжай идти дорогой прямо,
Сквозь тернии и штормы на пути.

Пусть тяжело, и шаг дается с болью,
И кажется, что сил исчерпан счет, —
Ты наделен особенной рукою,
Что сквозь любые грозы проведет.

Быть сильным — не про то, чтоб не ломаться,
А про уменье подниматься вновь.
Упав на землю, не спеши сдаваться,
Пока внутри горит живая кровь.

Пусть ветер бьет в лицо холодной сталью,
И шепчет страх: «Оставь свою мечту».
Окутай сердце выдержкой и хмарью,
Взгляни смелей во тьму и высоту.

Ты сможешь все. Обиды и паденья —
Лишь уголь для грядущего костра.
Встречай рассвет, отбросив все сомненья,
Твоя победа будет. И пора.

Когда весь мир твердит тебе: «Сдавайся»,
Когда осечка нагнетает страх,
Ты вопреки сомнениям сражайся,
Держи удар с улыбкой на устах.
Сила воли — не стальные мышцы,
Не громкий крик и не бравада слов.
Она внутри, без лишней суеты,
Ломает тяжесть каменных оков.
Это уменье сделать первый шаг,
Когда колени дрогнут от бессилья,
И разогнать в сознанье липкий мрак,
Чтоб за спиною распрямились крылья.
Она поднимет, если ты упал,
Заставит вновь идти назло погоде.
Она — твой самый верный капитан
На тонущем в буране пароходе.
Пусть тяжело, пусть гаснут маяки,
И кажется, что весь исчерпан порох —
Ты сцепишь зубы, сожмешь кулаки
И победишь. Себе и воле в угоду.

Мир сотворён по строгим чертежам,
В нём ни одной случайности не свято.
К его невидимым и вечным рубежам
Привязана за всё своя расплата.
За тишину, что дарит нам покой,
Мы платим шумом пройденных баталий.
А за любовь, что греет под рукой, —
Тревогой будущих, неведомых далей.
Судьба не просит золотых монет,
Её валюта тоньше и дороже:
Секундами, которых больше нет,
Мы платим за тепло на бледной коже.
Всё взвешено — и радость, и печаль,
Уравновешен каждый вздох и бремя.
И уходя в безмолвную вуаль,
Мы отдаём своё земное время.

В тишине, когда гаснут огни на часах,
И весь мир погружается в правильный сон,
Просыпаются те, кто таился впотьмах,
И звучит их глухой, нарастающий звон.
Они сотканы сокрушительной лжи,
Из обид, что когда-то забыть не сумел.
Они шепчут: «Смотри же, как хрупка твоя жизнь,
Ты не сделал и сотой из тех важных дел».
Один демон — тревога, удушливый дым,
Он крадёт кислород и мешает дышать.
А второй — это страх оказаться чужим,
Третий учит от прошлого глупо бежать.
Они точат клыки о былые грехи,
Раздвигают границы сомнений и тьмы.
И в душе раздаются глухие шаги
Настоящей, невидимой глазу войны.
Но секрет этой битвы до боли простой:
Их нельзя победить обнажённым мечом.
Нужно просто принять этот призрачный рой
И согреть их своим настоящим лучшим лучом.
Ведь они — это часть твоей личной вселенной,
Твои шрамы и опыт, твой скрытый ресурс.
Укроти этот шторм в темноте сокровенной,
Чтобы заново выбрать правильный курс.

Он раздаёт налево и направо
Советы, как спасти любой бюджет.
В его речах — величие и слава,
А в голове — сквозняк и пустоцвет.
Он спорит так, что стёкла дребезжат,
Дипломы критикует и стажёров.
Все факты мира под его зажаты
Непогрешимый взгляд без лишних споров.
Где умный промолчит, боясь соврать,
И взвесит аккуратно каждый довод,
Наш гений будет громко поучать —
Ему для лекции не нужен даже повод.
Но жизнь устроена упрямо и сурово:
Слова без дела — лишь пустой туман.
И сколько ни тверди «умнейший» слово,
Не скрыть делами собственный обман.
Ведь мудрость истинная — в том, чтоб сомневаться,
Учиться век и признавать грехи.
А глупость — на вершине оставаться,
Читая всем пустые лекции свои.

Две вечности разделены чертой,
Два берега у времени потока.
Один искрится чистой красотой,
Другой пылает в ярости порока.
В раю сады цветут среди вершин,
Там музыка звучит в прозрачном свете.
Там нет обид, предательств и морщин,
И души спят, как маленькие дети.
Там льется мир, покой и благодать,
И стерты все былые пораженья.
Там нечего у вечности просить,
И не к чему стремиться в продолженье.
А в аду — вечный стон и темнота,
Где плавит души яростное пламя.
Там правит бесконечная черта,
И память жалит острыми шипами.
Но самый страшный ад — не черный дым,
Не жар углей, коптимый вековым туманом,
А то, что стал ты там себе чужим,
Оставшись наедине со своим обманом.
Но рай и ад — не где-то в вышине,
Они живут в груди у человека:
Один рождает искру в тишине,
Другой сжигает душу век от века.

Угас твой свет, и мир вокруг остыл,
Разбилось сердце на осколки разом.
Ты так безумно эту жизнь любил,
Но путь твой оборвался грозным часом.
Мне не обнять тебя, не встретить у дверей,
И голос твой остался только в эхо.
Среди пустых, холодных январских дней
Мне не хватает твоего улыбки, смеха.
Ты уходил — герой, защитник, воин,
Сквозь пламя битвы, устремленный ввысь.
Ты лучшей доли в мире был достоин,
Но оборвалась трепетная жизнь.
Любимый мой, родной, моя потеря,
Ты в памяти останешься живым.
Я в то, что нет тебя, еще не верю,
И плачу по несбывшимся мечтам моим.
Лети спокойно, ангел мой прекрасный,
Там, где нет боли, страха и войны.
Моя любовь к тебе вовек не гаснет
В объятьях этой горькой тишины...

Оно шумит, не ведая покоя,
Смывая след песчаный у земли.
Бескрайнее, бездонное, живое,
В себе качает нежно корабли.
В его волнах — и сила, и прохлада,
В его приливах — вечный диалог.
Для сердца утомлённого награда —
Ступить на этот влажный берег ног.
Оно поёт то ласково, то грозно,
То разобьётся пеной о гранит,
То в тишине зеркальной и полночной
В себе осколки звёздные хранит.
У моря нет сословий и обмана,
Оно смывает лишние слова.
И глубина бескрайнего лимана
Нам шепчет, что душа ещё жива.

Разбилось небо цвета синей дали,
И купол твой растаял в облаках.
Тебе на долю выпали медали,
А мне — носить твой образ на руках.
Мой офицер ВДВ, моя гордость,
Твой главный бой окончен в небесах.
Твоя отвага, мужество и твёрдость
Остались жить в моих немых слезах.
Ты улетел туда, где нет бомбёжек,
Где «никто, кроме нас» звучит в тиши.
И среди сотен пройденных дорожек
Я не найду родней твоей души.
Берет отважный твой остался дома,
И память режет сердце, как гранит.
Там, за чертой, где всё тебе знакомо,
Тебя Господь навеки сохранит.
Прощай, мой ангел, мой десантник смелый,
Свой вечный купол в небе распусти.
Я буду сильной, как ты сам хотел бы,
И эту боль сумею пронести.

Купить можно замки, шелка и фарфор,
Игрушки из золота, блеск хрусталя,
Весь мир подчинить, завершить любой спор,
Чтоб гнулась под властью твоей вся земля.
Но деньги не купят душевный покой,
В холодную полночь они не согреют.
Когда остаёшься один сам с собой,
Банкноты в карманах ни капли не греют.
Они не умеют, как сердце, любить,
Не встретят в прихожей с улыбкой у двери,
Сквозь слёзы не смогут тебя защитить,
Когда до конца все разрушены веры.
Богатство — лишь тень, мимолётный каприз,
А искренний взгляд — драгоценнее клада.
Любовь — это самый единственный приз,
Другого спасения сердцу не надо.
Всю роскошь земную легко потерять,
Но то, что доверено любящим душам,
Ни за какие миллионы не взять,
И этот союз никому не разрушить.

В лицо — улыбка, приторный елей,
В глазах — участие и ложное смиренье.
Но за спиною, в сумерках теней,
Готовится безжалостно прельщенье.
Двуличие сегодня высоко в цене,
Шаблоны масок сотканы умело.
Одно лицо — для публики вовне,
Другое — там, где выгода назрела.
Обман танцует свой фальшивый вальс,
Слова звучат красиво, словно песня.
Но каждый жест рассчитан напоказ,
В актерах этих нет ни капли чести.
Они клянутся в верности святой,
А сами ждут удобного момента,
Чтоб поживиться чуждой добротой
Под шквал фальшивых, громких аплодисментов.
Но правда в том, что этот маскарад
Всегда имеет горькую развязку.
Тот, кто обманывать весь мир сегодня рад,
В конце концов навек теряет ласку
И сам своей же поглотится маской.

Когда-нибудь, окончив этот путь,
Стряхнув с души земную пыль и бремя,
Мы сможем эту вечность обмануть
И повернуть вспять прожитое время.
В другой судьбе, под небом совершенно новым,
Где будут иные страны, имена,
Я узнаю тебя по взгляду, с полуслова,
Вмиг вспомнив всё, чем жизнь была полна.
Там не попросят плату за разлуку,
Там не отнимет небо никого.
Я протяну тебе навек навстречу руку,
И ты поймёшь: мы вырвались из «до».
Мы обязательно столкнёмся в новом мире —
Среди прохожих, шума, суеты.
И станет этот космос каплей шире,
Когда в глаза мои посмотришь ты.
Связующий нас мост ничто не разрушит,
Любовь бессмертна, в ней спасенья свет.
Мы встретимся. Узнают наши души
Друг друга через сотни тысяч лет.

Ты был моей родной душой, моим причалом,
Частью меня, моим вторым крылом.
И если б эта жизнь пошла сначала,
Мы всё равно сошлись бы в точке «до».
Тебя забрало небо слишком рано,
Оставив пустоту и тишину.
И эта незаживающая рана
Кричит впотьмах, встречая ночь одну.
Но смерть бессильна пред святою связью,
Что нас соединила навсегда.
Твой свет во мне не закидать земной грязью,
Он будет жить, пока горит моя звезда.
Ты в каждой мысли, в каждом тихом вздохе,
В прожитых днях, где было так тепло.
И пусть сейчас дела мои плохи,
Я верю: наше время не ушло.
Мы сотканы из общего начала,
И за чертой, где гаснут фонари,
Твоя душа мою опять узнает,
Как узнавала в пламени зари.

Жизнь замерла, разбившись на «до» и «после»,
Когда ушёл ты в вечную, глухую тишь.
Разлука горькая легла на сердце тенью,
И кажется, что в пустоте стоишь.
Не слышен голос, не коснуться рук,
И комната полна твоим молчаньем.
Но сквозь безумие безжалостных разлук
Пробился лучик — вопреки страданьям.
Надежда шепчет: это не конец.
Любовь сильнее смерти и забвенья.
Сплетение родных, живых сердец
Не уничтожить ни единым дуновеньем.
Ты жив во мне — в улыбке, в тёплых снах,
В лучах рассвета и в дыханье ветра.
Я пронесу твой образ на руках
Сквозь темноту — до капли, до рассвета.
Мы встретимся, когда придёт мой час,
За гранью дней, где боли больше нету.
А до тех пор — упрямый свет не гас,
Я буду жить, храня надежду эту.

Когда земля уходит из-под ног,
И кажется, что сил уже не стало,
А жизнь преподаёт крутой урок,
И трудно всё начать опять сначала —
Ты вспомни: за темнеющей грозой
Всегда встаёт рассвет неудержимо.
Пусть этот путь тернистый и непростой,
Но эта слабость — преодолима.
Бывают дни, когда метель и тьма,
И застилает очи злая вьюга,
Но сильным духом не страшна зима,
Когда они не предают друг друга.
Не смей сдаваться, рук не опускай,
Пускай упрямо бьют ветры в лицо.
Свою мечту из сердца не выпускай,
Иди вперёд, сквозь бури, до конца!
Ведь шрамы — это символы побед,
Свидетельство того, что ты боролся.
Зажги внутри себя упрямый свет,
Чтобы сквозь тучи он опять прорвался.

Доверие уходит тихо, незаметно,
Без громких криков, хлопанья дверей.
Оно сгорает пеплом безответно
Среди холодных, пасмурных ночей.

Сначала трещина — случайная оплошность,
Потом стеклянный, безучастный взгляд.
И то, что раньше виделось как прочность,
Вдруг превращается в смертельный яд.

Его годами строят по крупицам,
Сшивают нитью из тепла и слов,
Но стоит лжи хотя бы раз случиться —
И рушится надежнейший покров.

Не склеить вазу, если та разбита,
Останутся рубцы от острых швов.
Душа для встреч теперь внутри закрыта,
И больше нет ни веры, ни богов.

Мы не из воска, не из камней,
Не персонажи парадных книг.
В потоке серых, летящих дней
Живые люди — единый миг.
Мы совершаем сто тысяч промашек,
Смеемся невпопад, грустим без причин,
Храним осколки любимых чашек
И носим сетки сухих морщин.
Бываем злыми, бываем хрупкими,
Грешим, прощаем, вовсю поем,
И за нелепыми поступками
Свое тепло другим отдаем.
Живые люди не идеальны —
В них бьется пульс, горит пожар.
И этот хаос, порой банальный,
Наш самый главный и ценный дар.

Ложь выжигает всё до основания,
На пепелище счастья не построить.
Где нет доверия — там лишь страданья,
И эту пустоту не успокоить.
Красивый миф разрушится мгновенно,
Когда наружу вырвется обман.
Любовь хрупка, она не выносит плена,
Где вместо правды — призрачный туман.
Не склеить то, что вдребезги разбито,
Из недомолвок не сплести уют.
Для лжи всегда дорога в ад открыта,
В таких домах друг друга предают.
Союз сердец на лжи стоять не может,
Он рухнет вниз, как карточный фасад.
И никакая нежность не поможет
Вернуть доверие и всё вернуть назад.

Его доспех побит, в зазубринах клинок,
Но щит души остался чист и невредим.
Среди кривых дорог, предательств и тревог
Он шёл вперёд, своей лишь честностью ведом.
Он не искал наград, не кланялся вождям,
Не крал чужую славу в копоти чужой.
И верность слову, вопреки лихим вождям,
Считал своей единственной броней.
Когда шептал впотьмах лукавый сатана,
Суля победу лёгкую ценой души,
Солдат ответил: «Правда у меня одна,
И честью воина в бою не торгаши».
И на земном суду, и перед ликом Тьмы,
Где тёмные людские тени сеют страх,
Он оставался светом посреди зимы —
С открытым сердцем и мечом в руках.
Когда придёт пора пред Богом умереть,
Спадёт туман войны, умолкнет грозный бой.
Ему в глаза Христу не совестно смотреть:
Он до конца остался честным пред собой.

В глаза улыбка, а за тенью — нож,
Они сидят с тобою за столом,
Сплетая аккуратно лесть и ложь,
Окутывая душу мягким сном.
Они клянутся в верности святой,
Готовы разделить и хлеб, и кров.
Но за фальшивой, тёплой простотой
Скрывается оскал былых врагов.
Они усердно слушают твой плач,
Чтоб разузнать, где слабое ребро,
Где притаился будущий палач,
Готовый зло представить как добро.
Но маски сползут, когда придёт гроза,
И яд прольётся из речей и глаз.
Ты сможешь прямо посмотреть в глаза
Тому, кто предавал тебя сто раз.
Удар под дых научит быть мудрей,
Ценить лишь тех, кто делом подтвердил.
Гони из жизни фальшивых друзей —
Их мнимый свет давно уже остыл.

Они приходят первыми туда, где трудно,
Где плавится броня и рвётся высь.
У офицеров ВДВ расписана поминутно
Тяжёлая, мужская, в стропах жизнь.
Шеренги в синеве, тельняшек полоса,
Натянуты, как нервы, купола.
Их командирский голос режет небеса,
Какая б мгла на землю ни легла.
Они ведут вперёд отчаянный десант,
В ответе за мальчишек, за страну.
Капитан ли, полковник или лейтенант —
Они в лицо встречают тишину и войну.
Крылатая пехота, гвардии оплот,
Святое братство клятвы и погон.
Когда приказ получен и летит самолёт,
Вступает в силу чести их закон.

Ты был моим мужчиной — сильным, верным,
Моей опорой, крепостью, стеной.
И наше чувство мерой безразмерной
Осталось жить над грешною землёй.
Любовь такую смерть забрать не может,
Она сильнее притяженья крыш.
И пусть тоска мне сердце больно гложет,
Я верю: ты с созвездий мне кричишь.
Ты стал светящейся небесной пылью,
Хранителем космических дорог.
Твоя любовь — теперь мои две крыльев,
Чтоб я упасть не смела за порог.
Одиннадцатое число. Ноябрьской ночью
Ты в вечность сделал свой последний шаг.
Но связь меж нами соткана так прочно,
Что этот свет не одолеет мрак.
Мой самый лучший. Сильный. Недопетый.
Твой дух незримо рядышком со мной.
Сквозь галереи звёздного рассвета
Ты бережёшь мой прерванный покой.

Мы бродим по свету вслепую, впотьмах,
Сверяя маршруты по картам чужим,
Но в тёплых, космических, звёздных домах
Для каждого тлеет невидимый дым.
Бывает, годами сплошной листопад,
И холод за ворот простуженных дней,
Но вдруг — чей-то тёплый, узнающий взгляд,
И мир загорается в сотни огней.
Не нужно сценариев, правильных слов,
Когда совпадает один силуэт.
Из тысяч бессмысленных, пыльных миров
Вдруг твой излучает единственный свет.
Мы сотканы были из этих лучей,
Чтоб встретиться в шуме безумных дорог.
И нет никого во вселенной родней,
Чем тот, кто сквозь вечность услышать нас смог.

Бывают люди — сотканы из света,
В их душах вечно май и летний зной.
От них струится тёплый луч привета,
Они способны исцелять собой.
Они не судят, не копят обиды,
Их добрый взгляд как тихая гавань.
Когда весь мир, казалось, сбит с орбиты,
Они протянут руку, чтобы спасти.
Но есть и те, в чьём сердце зреет темень,
Где каждый вдох пропитан тишиной,
Они несут в себе тяжёлый бремя,
Укутав душу плотной пеленой.
Они глядят на мир с тоской и злостью,
В чужом успехе видя лишь обман,
Их резкие слова скребут по кости,
А мысли прячутся в густой туман.
Но в жизни всё устроено мудрее:
Не разделишь весь мир на «да» и «нет».
И в тёмном человеке искра тлеет,
И в светлом есть невидимый секрет.
Мы все — сплетенье сумерек и солнца,
Внутри у каждого ведётся вечный бой.
И лишь от выбора зависит, что прольётся
Из наших душ наружу в мир земной.

Лицо — как маска, соткано из лоска,
Улыбка до ушей, елейный голос, взгляд.
Но за спиною, где темно и плоско,
Они легко вливают в чашу яд.
При встрече — тонут в ласковых объятьях,
Клянутся в дружбе, хвалят твой успех.
Но стоит отойти — и на распятье
Готовы выставить тебя под общий смех.
Двуличный мир играет по законам,
Где выгода — единственный кумир.
Сегодня ты сидишь на месте тронном,
Они поют, устроив пышный пир.
Но если вдруг споткнёшься на дороге,
И маски сбросит этот лживый бал —
Те, кто вчера топтался на пороге,
Первейшими нажмут на свой кинжал.
Два паспорта в душе, два разных флага,
И в каждой роли — истинный актёр.
Но только в этой фальши нет блага,
Себе же выносят они приговор.
Ведь тот, кто предал собственное слово,
Пред зеркалом останется один.
Под маской прятать серость — как оковы,
Своих же масок раб, не господин.

Быть сильной — значит просто устоять,
Когда земля уходит из-под ног.
Позволить сердцу плакать и кричать,
Но не переступать чужой порог.
Быть сильной — это сохранить свой свет,
Когда вокруг сгустилась темнота.
И знать, что на вопрос твой есть ответ,
И эта жизнь — чиста и дорога.
Твой путь продолжен. Ради той любви,
Что согревала в самые преддверья.
Пожалуйста, дыши. Пожалуйста, живи.
Внутри тебя есть силы для спасенья.

Твои демоны вышли на бой в тишине,
Там, где форма и звания были бессильны.
Ты скрывал эту бурю глубоко на дне,
За улыбкой и взглядом мужчины стабильным.
Офицерская честь, твердый шаг, волевой...
Кто же знал, что внутри нарастала лавина?
В тот ноябрьский день ты проиграл этот бой,
И земля из-под ног унеслась наполовину.
Но теперь, когда стих этот бешеный вихрь,
Когда небо приняло твой шаг с высоты,
Я не стану судить тех безумных, чужих,
Что тебя утянули в объятья пустоты.
Любовь моя, боль моя, память и грусть,
Я прощаю тебя. И прощаю их тоже.
Пусть утихнет твой страх. Я за нас помолюсь.
Ничего в этом мире любви не дороже.

Я отпускаю этот страшный день,
Хоть сердце до сих пор кровоточит.
Ложится на дома ноябрьская тень,
И город за окном моим молчит.
Ты был бойцом, но не сдержал удар,
Что нанесла судьба исподтишка.
Любовь твоя — прекрасный, редкий дар,
Хоть жизнь твоя теперь так далека.
Сквозь слезы, пустоту и тишину,
За тот ноябрь, что оборвал наш век,
За эту роковую вышину —
Я все тебе прощаю, мой любимый человек.

Любовь и боль моя. В одно сплелись.
Одиннадцатый день глухого ноября.
Твоя оборванная трагически жизнь,
И опустевшая без этих глаз земля.
Ты был военным, сильным и прямым,
Но для меня — единственным, родным.
Мы жили чувством, понятным лишь двоим,
Неповторимым, ярким и живым.
Теперь та крыша, небо, высота
И шаг, который не вернуть назад...
В моих ладонях — только пустота,
И твой далекий, офицерский взгляд.
Любовь и боль. Их не перечеркнуть,
Они остались в сердце навсегда.
Мне предстоит пройти тяжелый путь,
Где светит мне твоя, Игорь, звезда.

У нас с тобой была любовь не как у всех
Не для чужих очей, без лишних правил.
Твой строгий взгляд и твой внезапный смех...
Зачем же ты меня одну оставил?
Офицерский долг, характер как гранит,
Но лишь со мной ты был иным и нежным.
Теперь ноябрь ту дату свято чтит,
Укутав город пеплом белоснежным.
Такую связь не оборвать годам,
Она осталась там, на острой грани.
Я эту память никому не отдам,
Сквозь тишину и глубину страданий.
Пусть мир твердит про время и покой,
Но эта боль в груди не утихает.
Мой самый главный, близкий и родной,
Кто не любил, как мы — тот не узнает.

Я храню твой блокнот, твой последний изгиб,
Твоё имя шепчу, как молитвенный всхлип.
Ты ушёл в ноябре, в предрассветную тьму,
Но любовь не сдаётся и верит всему.

Пусть сгорели мосты и остыла зола,
Я останусь с тобой, как бы ни была зла.
Эта боль не пройдёт, но останется свет
Нашей встречи короткий и вечный сюжет.

Я ушла, хлопнув дверью, в ночную мглу,
Ты остался один на холодном полу.
А утром звонила — в ответ тишина,
Только эхо разбитого вдребезги сна.

Следователь днём огласил приговор:
Твой последний шаг — как немой укор.
Я вещи храню, и блокнот, и мундир,
Но тобой не наполнится этот мир.

В пять сорок пять небо только светлело,
Ты сделал свой шаг — и душа отлетела.
Я в это время спала, не слыша беды,
Не зная, что рушатся все мосты.

Проснулась, звонила — молчал телефон,
И мир раскололся, как стеклянный звон.
Любовь моя, боль моя, память моя,
Ты слышишь? Я всё ещё жду тебя.

Храню твой блокнот, твои карандаши,
Твой офицерский костюм в тишине.
Я думала — просто обида, ножи,
А ты уже падал в рассветном огне.

Прости меня, Игорь, что я не пришла,
Что утром звонила, но ты не ответил.
Любовь моя — это не просто слова,
А боль, что навеки разложена в пепле.

Любовь не заканчивается в пять сорок пять,
Она остаётся в блокноте и в шкафу.
Я буду тебя в каждом сне узнавать,
Я буду шептать твоё имя наяву.

Мы поругались — какая глупость, прости.
Я вернулась бы утром, но утро — стена.
Твоя любовь — это свет в моей груди,
Она не заканчивается. Никогда.

Одиннадцать, одиннадцать, год двадцать пять,
Время застыло, не повернуть вспять.
Пять сорок пять — роковой предел,
Ангел спасти тебя не успел.
Игорь, зачем ты выбрал финал?
Ветер холодный тело обнял.
Высотка, паденье, последний вдох,
Мир без тебя внезапно оглох.

Ты сделал шаг в немую бездну,
А я в печали бесполезной.
Мундир хранит тепло и запах,
Застыло время в чёрных лапах.
Одиннадцатое число,
Нас в бесконечность разнесло.
В Ставрополе гаснут тени,
Упал солдат не на колени.
Смотрю на фото, плачу свято,
Судьба разлукою распята.
Таких, как мы, безумно мало,
Твоя звезда с небес упала.