Городок мой посетил странный продавец:
Антикварщик старичок, дряхленький слепец.
Я, признаюсь, так люблю тайны древних лет,
И поэтому зашёл к деду на обед.

Старины полно в шкафах разных всех мастей:
Было скромное кольцо, было чуть пышней.
Сквозь шкатулки, белый бюст, бросилось в глаза
Превосходное зерцало, чистая слеза.

"Самый точный будет вид зреть средь этих стëкл!"
–Усмехнулся старый дед и поднял монокль.
Приобрёл я артефакт так мне дорогой,
А торговец лишь сверкнул глаза белизной.

И зерцало закрепил прямо на стене.
В отраженье я смотрел в полной тишине.
Был спокоен в этот день и не ждал чумы,
Но проклятье в хрустале самой мерзкой тьмы...

Размывается мой лик, потерял себя.
Показалась тварь в стекле, соткана из зла,
Был ужаснейшим тот монстр, коготь словно нож.
Голова вскружилась в миг, бросился я в дрожь.

"Чур тебя!" - тогда сказал ему в хрусталь.
Демон резко закричал, было слышно вдаль:
"Ты меня не узнаëшь? Ты забыл меня?
Помнишь ты, как я живу, как мрачна судьба!

Я сокрытый для других, спрятан в глубине,
И, бывает, прихожу в совестном я сне.
Видел всю мою вину, видел все грехи,
Знаешь ты, какой дурной, мы ведь так плохи!"

"Ты исчезнешь за момент, злобный вурдалак!"
—Я собрал проклятый гнев в мощный свой кулак,
Со всей силы я разбил тёмное стекло!
Растворился жуткий монстр, до меня дошло...

Осознанием смущён, вдарил лютый шок,
И под ноги поглядел в зеркала кусок.
Я смотрел себе в лицо, умер в нём покой.
В отраженье существо было точно мной!..

Печалится дама: погиб её муж.
Разбойником слыл, но не дался тот куш:
Был пойман во мраке пронырливый вор,
И казнь гильотиной - его приговор.

Одной так непросто несчастной вдове:
Разбито всё сердце, живёт в нищете.
Да, грабил муж графов, вскрывая замки:
Всегда воровал лишь на благо семьи.

У дамы той мысли тревожны, увы:
Лишился супруг своей головы.
В бреду на порочной душе пустота:
Его захотела вернуть навсегда.

Заклятья несут лишь разруху и мрак,
Угрозы не знает: без мужа никак.
Чтоб избранный воздухом снова дышал,
Узнала вдова у карги ритуал.

Под полной луною свечей огоньки
И алая кровь с худощавой руки.
Сиянием вспыхнул ужаснейший круг,
И в двери раздался желанный вдруг стук.

Вдова ожидала избранника лик,
Порог оголив, она выдала крик:
Истлевшее тело и трупная вонь,
Отдельно ту голову держит ладонь!

И череп замолвил под тени покров:
"К тебе я пришёл подарить всю любовь!"
Жена испугалась, покинула дом,
Побег от супруга досталось с трудом.

Теперь в полнолуние слышит шаги,
Везде его видит, куда не иди.
Глава та катается с златом во рту:
Ворует, чтоб радовать страшно жену!

Красное солнце Востока:
Тучи как будто бы веки
В круге драконьего ока,
Слёзы сливаются в реки.

Манят маньчжурские тропы:
Здесь, у далëкой границы,
Почвы касаются стопы
Грозной амурской тигрицы.

Персиков пляшут бутоны
У ног уссурийских хребтов,
Кружат послушно муссону
В пудре златых берегов.

Воды поют как в кабуки,
Бьёт в барабаны цунами:
Вечно бы слушал те звуки,
Мчал журавлём над волнами.

Красное солнце Востока,
Ринул бы я за пучины,
Стал твоим братом по року,
Скинул ошейники сплина.

Но отпустить я не в силах
Города синего мачты,
Ведь разливается в жилах
Свет фонарей у ограды.

Ванты мостов как ворота
В душу родимой столицы,
С палуб весëлые ноты –
Смех моряков круглолицых.

Помнит гуляющих площадь
В бронзе застывших героев.
Вырос средь сакуры рощиц
Порт европейских устоев.

Знают лучи маяков
Барских усадеб секреты,
Блики Покровских крестов
Лица приморские греют.

Красное солнце Востока,
Меркнет драконье пламя,
А над моей мостовою
Реет российское знамя!

Жевать бетон и нюхать стали,
Где люди дохли и стонали,
Есть стёкла и кусать каменья —
Панельный способ отравленья.

Не видеть дальше дома против,
Цементом радужку наполнив,
Обжиться в камере храненья —
Панельный способ огражденья.

Библейский эпос в стенах комнат:
Забыв, что вас никто не вспомнит,
На кухне мнить себя пророком —
Панельный способ для убогих.

Электрощит вам в наказанье:
На нём написано посланье:
"Не лезь, а то убьёшься током!" —
Панельный способ для уроков.

Телезвучанье – панихида:
Тарелка есть для индивида,
Паразитируют каналы —
Панельный способ для финала.

Здесь шум из труб ревёт прибоем:
Боишься по заветам Ноя
Протечку ванной как потопа —
Панельный способ для холопа.

Вы сами возвели все стены,
Не замечая перемены.
Вдыхаете отрыжку жизни -
Панельный способ для Отчизны.

Я знаю: чувствуешь оковы,
Отринь страдания Христовы,
Ведь арматура — не распятье,
Панельный способ — не проклятье.

За монолитом встретишь море,
Эдемский сад, блаженства горы,
Иди босой по водной глади,
Панельный способ бросив сзади.

Под сладкий свет ночных жемчужин,
Под сонный шёпот летних трав,
Душистый воздух танцем вскружен,
Вуаль тумана кроет явь.

Партнёры в тёмных одеяньях
Любовно исполняют вальс:
Её прозрачные касанья,
И стан его как будто сталь.

Подол раскинется узором,
Сверкнёт алмазом точный шаг,
И с каждым лёгким поворотом
Парит платок и статный фрак.

Но лишь дыханьем тонкий ветер
Рассеет сумрачный туман,
Растают мигом силуэты
И танец пропадёт с полян.

На месте пары две могилы,
Съедает плиты жадный мох
И звук вздыхающих фамилий
С цветами на земле усох.

Ты ставишь свечу за мой упоко
И шепчешь молитвой поэму бессмертья.
Ты ладан вдыхаешь фатою густой:
На ладан дышал я в часы помутненья.

Стекают сапфиры с фарфоровых щёк,
Я щёки ласкаю витражным сияньем,
Ты помнишь на запах рубиновый воск
Открытых моих стихотворных посланий.

Пылинками спящими в храмовой тьме
Я глажу ключицы, как гладил в алькове.
Небрежные строчки, что сгинут в костре,
Заменят тебе постулат богословья.

Монахи твердят про нетленность письма:
Баллады мои распадутся на пепел,
Но строфы прольются, набатом звеня,
В венах твоих и в движении чресел.

Когда ты придёшь в истлевающий склеп,
Воздав лепесточками память поэту,
Услышишь мой ласковый голос во мгле,
Мой голос во мгле, когда-то отпетый.