Умирая ты думаешь, что встанешь с рассветом,
Что станешь лучом нового света.
И шанс придет дважды ставши заветом,
И музы не будет для старого поэта.

Нетленную милость судьба тебе дарит,
Но льдинку в груди она не расплавит -
Счастье не сыщешь в изобилии блага,
Отсутствие зла приравняется к мраку.

От жизни к жизни будешь возвращаться,
Если зло и добро не смогут повидаться.
Ведь
плохое и хорошее должны между собой меняться,
чтобы мы познали вкус своего истинного счастья.

***
«Можно ли оценить добро, если зло никогда не существовало?»

Где-то забытый человек
Рисует картины,
На конце провода услышав гудки.
Где-то забытый человек
Упивается кровью,
Покричав всему миру «Ублюдки».
Ходит человек всем миром забытый,
Сбитый с толку от людской суеты.
Знает он, что никогда не оставит
Вкус бодрящей истинной доброты.
Забытый человек, что не испытывает боли,
Человек, что не помнит слово «Беда».
Что прячет в душе все невзгоды
Отложив в себе времена,
Когда
Изводящую душу любовь, наконец, была казнена.
Человек, запомнивший затхлый вкус,
Что скрывает в себе нищета -
Забытый, исполняя волю,
Умершего на руках отца.
Ходят люди, ездят машины
И самолеты не желают упасть.
Что б не потревожить покой человека,
Забытого, побоявшись пропасть.

2022г.

Чему нам радоваться - нищим?
Что в этой жизни яро ищем?
Не музыка, не книги не нужны мне,
Взаправду! Да вылезут на голове седые!
Моргнуть и - раз! - очнуться старой, прожившей годы,
забывшей все свои невзгоды.
Толкнуть кто рядом копошится! Да, дайте-ж мне спокойно спиться!
Старуха дряхлая не будет у окна сидеть
- бросаться будет на людей, а в руках спица
Весь страх её в покой вдруг превратится,
Начнет так пряжа стремительно редеть.

Не плачется, когда смотрю фильмы,
Если кто-то умрет, не беда.
Не протоптаны любовью дороги -
Было каменным сердце всегда.

И давно себе честно призналась -
Не умею любить и ценить.
Мне не важно добро или злобу
ты будешь в мою жизнь вносить.

Вы все для меня одинаковы
Ваши чувства не ставлю ни во что.
Эта вершина для вас занимательна,
Покуда не добрался туда никто.

Те немногие, слишком увлекшись,
До неба почти взобрались.
И кровавыми руками схватившись
За светило души - обожглись.

Набатом я слышу заклятие,
Превратившее жизнь мою в ад.
Повторяет голос в голове моей
«Полюбивший - жертва и раб».

И главный мой страх - быть зависимой,
Ждать любовь свою плача в ночи.
Ведь кому-то придется стать жертвой,
В этой обманчивой лести Судьбы.

Мой выбор стал точкой отсчета,
Да мученический сей приговор
Потащит к скале для расчёта,
Отчитает за причиненную людям боль.

Ненавистен мне голос твой жалкий,
Не хочу слышать радостный смех.
Каждый взгляд твой, пропитанный жаждой,
Ощущаю на теле, как грех.

Помолчи о любви своей пылкой,
Обходи стороною мой дом.
Притворившись больной и бледной,
Я не выпью с тобой за столом.

Когда утром субботним услышу,
Как вода течет вниз по стеклу.
В этой ванне тебя я однажды,
Откровенно говоря, утоплю.

Горько-сладкие речи озвучив,
Ты с улыбкой идешь на рожон.
И под вечер я буду не против,
Подавив разгневанный стон.

Никогда за тебя мне не горестно,
Что нечаянно чувства волнуешь,
Притворяясь слепцом беззастенчиво
Неверно ты гнёт мой толкуешь.

Не люблю я тебя, Мой Несчастный!
Не хочу вместе старость делить!
Все старания твои напрасны!
Ведь душе моей долго не жить.

Судорожно вокруг оглядываюсь —
Лишь я тону в этой боли?
На молчание внутри полагаясь,
Собираю в сердце слёз море.

Почему-то больно счастье чужое лицезреть,
Ощущая себя пылью забытой.
И на утреннее солнце без чувств смотреть,
Не быть благом ни разу умытой.

Не знать любви, не знать страданий,
не знать, как от боли плачется душа.
Есть ли кто-то рядом у этого дна?
Смогу ли я донести свои мечтания?

Не хочу я спать, не хочу есть,
не хочу это гребанное утреннее солнце встречать.
Хочу втайне от себя на поезд сесть
да исчезнуть иль с лица земли себя стереть.
Ведь
как не загорит мокрая спичка,
и цветок не зацветет в сибирскую стужу —
Так и жизнь не восстанет из пепла
и не растает сердце в весеннюю лужу.

Когда солнце заглянет в глухой кабинет,
Стирая гнетущее чаяние,
Постучатся о дверь и скажут «Привет!»
Любопытством пытливо отчаянные.
Увидят они скромный свет от свечей,
И меня в центре сухо горящую.
И направят к огню дыхания бриз,
Надежду погасят томящую.

Сижу у стены убитая,
Повернувшись ко всем спиной.
Голова моя разбитая
Является всему виной.

Глаза уже не дергаются,
И собакой перестала скулить.
Все хуже только делается –
Я волком начинаю выть.

И волосы в диком хаосе,
Половины бровей моих нет.
Содрала я в горьком порыве -
Это всё раздражающе яркий свет!

Холодный компресс, обезболивающие,
И уколы, и отвлекающие шлепки -
Ничего не берет эту голову -
Правый бок у нее болит.

Пугая своей интенсивностью,
Отдается в глаз острота,
Я боюсь начать ходить с тростью,
Став однажды слепой навсегда.

Это такая трагедия
Для упитанной словами меня.
Будет проклято моё наследие,
Залитое желчью стезя.

Не годится моё наблюдение,
Эти знания ни к чему не ведут.
И вынужденные исследования,
Когда-то меня в гроб сведут.

Закрыться бы мне в безмятежности,
Не зная, что происходит вокруг.
Перестала бы я тревожиться,
И боль остановилась бы вдруг.

Оборванные крылья висят в шкафу–
Мамин трофей неисполненных мечт.
Растила дитятко, как объедки себя,
Собрав все остатки разбитых надежд.

Обязана стать ее дочь величайшей
Танцовщицей иль врачевательницей.
Плохие слова и голос грамчайший
Не могут стать частью красавицы.

«Ты девочка! Обязана быть..»
Повсюду возгласы слышны ее голосом.
По миру должна хозяюшкой слыть!
И будет девчонка вскоре замужем.

Не тяни! Не спеши! Громко не жуй!
Животик втяни и рот не разуй!
Улыбайся всегда, не смей падать духом
Иначе не отвертишься от всяких слухов.

Коленки, ладошки всегда были целы,
Но в сердце ее обида засела.
И к юности дочь набрала в себе смелость,
Идти против цели, кой не хотела.

И годы шли, ни о чем не мечтала,
Что хочет, что надо не понимала.
На полу всё лежала, ноги раскинув,
И делала всё, чтобы маму не слушать.

А та грохотала на кухне посудой,
Хваталась частенько за голову плача.
Сожаления засели в душе тяжким грузом –
Ведь дочь для неё бесполезная ноша.

Как мать она делала все для ребенка,
Кормила, поила, закрывала все нужды.
Так где же она допустила ошибку?
Что стали для дочери ценности чужды.

А в дальней комнате в старом шкафу,
Изредка бьются перья о стены.
И дочь повернется, как в мутном бреду –
В зеркале покажутся крылатые тени.

Полночь пробьет в моем сне гулким неистовый эхом,
И вроде ребёнком, не знакомым с лаской извне, предстану голой пред Богом.
Будет со мною память и шрамы, боль, что несла к нему бременем;
Скулить начнут жалобно зажившие раны, заваленные сверху тяжким временем.
Сердце растает непристойно поганой лужей, тонким шлейфом затопится площадь.
Я попалась. Коварный Иуда. Туше!
Кровь моя чистая нечисть.
При жизни не легче -
Сплошная помарка судьба завязалась на глотке узлом туже.
В глазах ничего, боюсь пустоты, я позабыта. Красная нить всё уже.
Нет денег на свечи, без цветной записи в календаре,
Уж 13-й год не девять, Мама, мне.
Лежу смотрю прямо – новые узоры на моём потолке;
Из глаз мерно вытекает жижа, теплом проведя по щеке.

Маками красными не разрастётся больше выжженное поле,
Наводнила плодовитую землю сладострастно мокрой солью.
Волей непризнанный рок неизбежно являсь в неволе,
Тоскливо отмотает свой срок, истошно кичась своей ролью.

Я просто искала способ выжить, ведь это
Лучшая пора жизни, но, прости уж, надо лечить, все же.