Сколько вокруг фальши...
Сколько вокруг злобы...
Если бы все могли слышать,
Мир захотел бы оглохнуть.

Если так будет и дальше,
Во что превратим мы планету?
Она слишком долго нас терпит,
Надеется, мы поумнеем.

А мы, как капризные дети,
Всё глубже и глубже роем...
Нам злоба и фальш стали домом,
А домом нам должен быть космос.

Ветер! Будь другом,
Пройди сквозь меня.
Возьми всю любовь,
Все молитвы, слова —
И ему отнеси.

Пусть почувствует он:
Я всегда рядом с ним.
За спиной стою...
И все силы вселенной
За него я молю.

Ты не дуй очень сильно,
Ты легонько его обними,
Проведи по щеке,
По губам проведи.

Пусть почувствует он:
Я с ним рядом всегда.
Моё сердце давно
В его груди бьётся.

Все люди как люди.
Есть люди как птицы —
Им вечно куда-то,
Подальше, повыше;
Им тяжко — земля,
Что угли иль стекло.

Есть люди как зайцы.
Я не про трусость:
Про милые ушки,
Пушистые лапки,
Про глазки,
Что просят улыбки и ласки.

Есть люди как волки.
Они всегда в стае,
Но каждый с рождения
Сам за себя ответит любому —
Будь то слон иль овца.

Все люди как люди...
Но столь многогранны...
Вот в чëм вся прелесть
И суть мироздания.

Зачем остановил? Я торопилась.
Ну что ты мнёшься,
Сколько лет друг друга знаем?
Не надо реверансов — прямо говори.

Ты в гости зайти хочешь? Интересно.
И что же будем делать мы…
Нет, помолчи. Сейчас угадаю:
Мы будем в шахматы играть.

Да вижу я, что ты серьёзно, —
Окоченела аж внутри.
Ну раз так хочешь — приходи,
И корвалол да валерьянку прихвати.

Я всё исправлю сама.
Я зайду во вчера
И в два года назад загляну.
По всем пыльным углам и закоулкам
Своей прожитой жизни пройду.

Я зайду, где темно, и где слепит глаза.
Посмотрю на себя: с тобой, без тебя.
Доберусь я до дна — там есть что тушить,
Что вывести в свет, а что, улыбнувшись, забыть.

Я всё разберу, починю и зашью…
Да, будет непросто. Но я смогу.

У нас внутри есть страхи,
Которых можем мы не знать.
Они в искусстве маскировки
Хамелеону фору могут дать.

Сидят внутри годами,
Сети из смолы плетут
И тихо-тихо ждут…
Наступит час — они на сцену выйдут.

И как поступишь ты?
Замрёшь в бессильном исступлении
Иль с любопытством взглянешь на него?

Отдать тебе любовь?
Зачем тебе она?
Что ты собрался с нею делать?

Она всегда сидит со мною рядом,
Смотрит на тебя
Своим всеобожающим,
Как космос, бесконечным взглядом.

Она тут дома, ей спокойно.
А ты куда её собрался забирать?
В один из уголков своего сердца,
Где паутина и кромешный мрак?

Мы отойдём, а ты подумай…
Зачем, на самом деле,
Ты так стремишься ею обладать.

Как часто мы наотмашь судим,
Навешивая бирки,
Клея ярлыки.
Наш мозг стремится экономить —
Он так заботится… Он прав.
Но эта экономия нас в угол ставит:
В туннель и зрение, и мысли загоняет.
Душа от этого, слезами обливаясь,
От мук невыносимых засыпает.
Потом попробуй разбуди…

Я часто слышу от девчонок,
Дурманом первых чувств своих
Донельзя опьянённых:
«Я так хочу с ним воздухом одним дышать,
Я так хочу все мысли его знать».
Окститесь, девочки!
Ведь это тяжкий крест.
Слонов с десяток на плечах
Куда полегче будут.
Ведь в этих головах
Совсем не розовая вата,
А, как и в наших,
Полчища стрекочущих жуков.

В тот день светило солнце.
Светило так, как до,
И точно так, как после.
А небо чистое такое…
И ветра не было совсем.
Ничто не предвещало бури,
И в воздухе не чувствовалось слёз.
То был обычный день,
Как тысячи других.
От этого и в сотню раз страшней…
Обычный день. Одна секунда.
И прежней жизни больше нет.

Знаешь что? Душа моя!
Ты сейчас так глубоко ушёл в себя,
И акваланг мне не поможет,
Чтоб доплыла я до тебя.

Не обвиняй меня,
Что ты совсем один:
Своею болью сам решил
Со мною не делиться.

Хотел сберечь меня?
А вышло, видишь, что?
И с этим надо как-то разобраться…

Давай подумаем, как сделать так,
Чтоб с разных полюсов
Вернулись мы в единое пространство.

Всё вдруг изменилось,
Всё вдруг отошло,
Погасло, пропало, бесследно ушло.
Вот только не знаю — зачем это всё?
Зачем мы любили
На зло всему миру.
И так тосковали...
Лишь сны нас спасали.
Зачем раз за разом из пепла
Мы строили башню?
Ведь глупость затеи
Была очевидна нам сразу.
Мы столько впустую потратили сил
Гася всё вовне. А потухло внутри.

Я тебя приворожила?
Ну конечно! Так и есть!
Сам же ты не мог влюбиться,
И терпеть десяток лет.

Да, конечно же я ведьма,
В зеркале вся суть моя.
Свечи, карты, чьи-то перья —
В сумке всё. Вон там она.

Ну и что сейчас ты злишься?
Прям готов испепелить.
Я ж с тобою соглашаюсь.
Может, спать уже пора...?

Сижу, смотрю я на тебя.
Надменная ухмылка.
Холодные, бездонные глаза.
Как занесло меня сюда?
А в голове картина:
Запертая дверь,
В кровь сбитые костяшки на руках.
А из-за двери голос: «Тихо, ты стучишь.
Я не уверен, нужно ль открывать».
Стоять и дальше барабанить?
А зачем? Ведь всё предельно ясно.
Я по ошибке забрела сюда.
Теперь пора домой — отогреваться.

Ну здравствуй, тревога.
И что ты пришла?
Тебя я уж точно
Совсем не ждала.
Зачем ты засела в моей голове
И мысли рождаешь чуждые мне?
Зачем разбудила и кормишь мой страх?
Он сладко так спал, сопел, не мешал.
Да, можно сейчас поддаться той буре,
Что ты раздуваешь работой своей.
Но толку не будет.
Давай-ка ты лучше
Мне сразу о цели своей расскажи.
И мы обе будем с тобой молодцы.

Ты думаешь, что я слепа
И не замечу взгляд,
В котором черти у костра
Неистово справляют свой обряд?
А может, я совсем глуха,
Не слышу трепета и дрожи,
И тишины меж двух ударов сердца,
Пока реакции моей ты ждёшь?
Ты можешь делать вид,
Что на меня совсем не смотришь,
Но знай: твой взгляд украдкой
Кожу прожигает до костей.
Всем ты хорош — одна беда —
Ты создал образ божества,
Но не меня боишься ты.
Боишься ты себя.

Мы не ниточкой с ним связаны,
Сотней тысяч невидимых струн.
Каждой клеткой привязаны:
На двоих один вздох, одна боль.

Кто-то спросит с усмешкой сомнения —
«Раз уж вы такое целое,
То чего же друг-друга пилите,
Мозг соломенкой выковыриваете?»

Мы гордыню свою смиряем.
Себялюбие побеждаем.
Потому и единое целое,
Что любовь не даёт убежать.

Мы не тоненькой ниточкой связаны,
Что в секунду разрезал и всё.
Мы намертво душами скованы
И, наверно, уже очень давно.

Что мы наделали с тобой?
Во что мы превратили нас?
Одной безумно больно — та кричит.
Другому трижды больно — он молчит.

Мы заколдованный, от всех закрытый,
Полный красок мир
В сырой, холодный погреб превратили.
Как получилось так?
Когда мы настоящих нас забыли?

Он стоит отрешённо,
Немигающий взгляд с неба не сводит,
Словно хочет ответы найти на нём.

Он не может простить,
Не простить тоже не может.
Но она и не просит простить…

Ему в голову — словно в набат:
«Стой! К ней беги! От неё убегай что есть сил!»

Была бы другая —
Знал бы, что делать,
Каких обещаний просить.
Но с ней всё ни так.
Она знает цену словам.
Они в память ей врезались шрамами —
По спине и плечам.

Он всё смотрит и смотрит на небо,
Лишь бы на неё не смотреть.
Знает: увидит глаза —
Рухнет у ног её.
И гордость — прощай.

На столе альбом, в альбоме фото.
В каждом кадре заперта вся жизнь.
Вот. Вот этот. Сейчас и не узнать.
Ему в кино блистать, всё что угодно мог сыграть.
Три раза у директора изображал припадок,
А тот пугался каждый раз.
Но, алкоголь и нож под ребра,
Решётка, шрамы, снова алкоголь —
От жизни, от таланта пыль одна осталась.

А тут, вот эти двое.
Они клялись друг другу уничтожить.
Он как-то раз ей в волосы засунул червяка.
Ну а она его штаны сожгла.
Над ними даже здесь гроза.
Сейчас женаты, счастливы, детишек трое.

А этого... Уже на свете нету.
Он так упрямо двигался к финалу:
Его не только мы. Сама судьба оттягивала от конца.
А он так яростно верёвки эти рвал,
И с каждым разом только ускорялся...

Вроде лишь альбом... Всего лишь фото...

Я мимо пройду, словно мы незнакомы,
Нос задрав свой почти до небес.
Но еле заметно, как будто случайно,
Своей рукой по твоей проведу.

Пусть молнии льда ударят мне в спину,
Ведь знаю — не сможешь свой взгляд отвести.
Потом же полночи на кухне, в слезах,
Я буду прислушиваться к шороху листьев.

Подъездная дверь, шаги, стук...
И сердце уже на лестничной клетке.
Замок открываю... Открылись глаза.
То снова был сон. Не касалась тебя.

Нет, это не о любви,
Это о том, как выжить.
Мне так нужны слова твои,
Знать, что мои услышишь.
Мне важно знать, что ты есть,
Просто есть где-то рядом.
Что можно сказать «привет»,
Услышать «привет» в ответ.
Мне нужно видеть тебя.
Пусть изредка, мельком, вдали —Твой образ. Глаза твои,
Без них не могу. Ты пойми.
Нет. Это не о любви.
Это о том, как выжить,
Как выжить тогда, когда пусто внутри,
Когда всё на свете без смысла...

Абонент недоступен.
Абоненту плевать на всех.
Не готов он сегодня слушать
Ваш бессвязный и глупый бред.

Абонент недоступен.
Абоненту нужна тишина.
Он нальет себе чистый виски...
Залпом выпьет стакан до дна.

Абонент очень долго верил.
А теперь не осталось сил.
Заливает он жгучим коктейлем
Всю ту боль, что внутри накопил.

Абонент сегодня вне зоны.
Ему просто нужна тишина.
Завтра будет всё снова как прежде.
А сегодня. Идите все...

Всё забирай и уходи — прочь
Из моей жизни и из сердца!
Тебя я точно отпущу.
Устала. Добил вчера надежду.
Но об одном тебя я попрошу:
Не вспоминай. Забудь что было.
Представь: ты никогда меня не знал,
И никогда тебя я не любила.
Ты забери с собою все воспоминания
и выкинь по дороге, как ненужный хлам.
Давай, бери пожитки и иди.
Вперёд своей дорогой.
И заблудись ты, по пути.
Чтоб не вернуться ненароком.

Не мы такие, жизнь такая, — услышала сегодня я.
И каждый атом внутри тела затрясся вдруг, крича: «Бред, ерунда!».
Да, ты бежал, споткнулся, рухнул вниз,
Колени в кровь, нога болит, но можно встать.
Нет, не бежать, а медленно идти.
Чтоб видеть краски мира: цветы, которые соседка посадила,
И радугу, что появилась впереди.
А если ты, себя жалея, ругая жизнь, лежишь в грязи...
То это выбор твой. А мироздание не спорит.
Любя, заботливо лишь соглашается с тобой

Когда есть две, третий может быть лишь в люльке.
А если третий возникает рядом?
Не важно, рядом с кем из них двоих.
Способна ли любовь простить измену?
А может… Есть измена — нет любви.

Когда цветущий остров накрывает ураган,
Тут виновата лишь стихия.
Сам остров и народ не виноват.
Когда же остров разрывается на части
От бомбы спрятанной внутри.
Есть два пути:
Уйти под воду или что осталось сохранить.

Любовь на многое способна.
Вопрос в другом… А есть любовь?

Сидим мы напротив, за рюмочкой чая.
Смотрю на тебя и сердце в слезах.
Ведь ты же не брат: ты — фундамент, скала.
Спасибо, родной, что ты есть у меня.
А помнишь, в детстве ругались до крови?
Летали не искры: ложки, стулья, ножи.
Родные в бессилье глаза отводили...
Меня ты старался от всех защитить.
А мне твой язык был совсем не понятен.
Сейчас же сижу, смотрю на тебя...
Какой же я глупой девчонкой была.
Вон, прядка седая: она от меня.
Как же мне повезло, что ты есть у меня.

А знаешь, мам, я поняла.
Все те слова, что ты мне говорила.
Как долго я до них росла.
Как много крови пролила...
От этого меня ты берегла.
Но если б я по лезвию ножа
Ногами голыми не шла,
Не выросла. Не поняла.
Ты знаешь, мам, я так тебя люблю.
Хоть и порою в буре своей боли
Я забываю. Что твоя душа
С моей вместе стонет.

Ты извини меня. Я сорвалась.
В истерику, ногами — топот.
Я не должна была кричать
Винить тебя в отсутствии любви и безразличии.
Ведь если честно...
Я в этот океан ещё и не ныряла,
Всегда лишь по поверхности плыла.
Прости. Но в тот момент, когда узнала,
Что не смогу тебя обнять,
Вся та тоска, что триста дней во мне копилась,
В одну секунду в каждой клетке тела взорвалась.

Мне бы тобой надышаться,
В глаза насмотреться твои.
К груди твоей жаркой прижаться,
Чтоб высохли слёзы мои.

Мне бы ласковой маленькой кошкой
У тебя на коленях, свернувшись клубком,
Под руками твоими нежно мурлыкать,
Чтобы слышал весь дом, что ты здесь, ты со мной.

А когда лёд разлуки,
Туманом звенящим, окутает нас,
Стать бы птицей, парящей в выси,
Быть повсюду, где ты.

Чтобы крылья мои, окутав вуалью,
Тебя на пути твоём защищали.

Смотри. Звезда.
Вот пусть она.
Сейчас упадёт.
А я желание загадаю.
И загадаю я тогда…
Пускай закончится война.
А люди гибнуть перестанут.
Я загадаю, чтоб тебя
Создатель лично охранял.
Чтоб даже волос…
Да, поседел, но не упал.
Я так хочу, чтоб ты вернулся,
Чтоб счастлив был,
Чтобы дышал!
Я загадаю, чтоб у нас,
У всех людей, сердца открылись,
Сосед соседу улыбаться научились.
Пусть падает она.
Я жду.
Уже готова.

Ночь. Звёзды. Костёр.
Рядом двое. А вокруг тишина.
Мир всё понял. Он ушёл отдыхать,
Чтоб случайно не помешать.

Небо. Звёзды. Молча двое сидят.
Им слова не нужны:
Они мысли знают,
Слышат души друг друга.

Только… Сколько за это пришлось им отдать?
Это их тайна. Её не узнать.

А что такое счастье?
Для всех оно своё.
Моё — жуёт печеньки
И смотрит всё в окно.
Разбрасывает ложки,
Кастрюлями гремит,
Заливисто хохочет
И по столу стучит.

А что такое счастье?
Оно у всех своё.
Моё — мой ангелочек.
Я родила его!

Глаза пустые. Руки-лед.
Зачем пришёл? Ведь это ничего не значит.
Уйди. Оставь уже меня в покое.
Устала я от этой боли.
Зачем ты здесь? Зачем остаться хочешь?
Ответь хоть раз. Хоть на один вопрос.
Нет. Тишина. Глаза отводишь.
Где дверь ты знаешь. Я занята.

Ну что ты смотришь? Глаза сужая.
Чужой ты мне. И я тебе чужая.
С другой жизнью. С другою судьбой.
И целым миром за спиной.

Пришёл и смотришь. Прорехи ищешь.
Чтоб снова в жизнь мою пролезть.
Вальяжно в кресле развалился.
Ты здесь никто. Забыл? Нет?

Ну не смотри так. Глаза сужая.
Тебе пора. Уже рассвет.

Всё вдруг почернело.
И нет ничего впереди.
Я вечно куда-то летела,
сметая всё на пути.
Я просто спешила любить.
Я жить торопилась всегда.

Сейчас же. Стою на краю.
И пропасть манит меня.
Вот стоит сделать лишь шаг,
но страшен свободный полёт
и нету пути назад.
Лишь в пропасть. Только вперёд.

Что будет теперь? Ничего.
И рядом нет никого,
и в этом виновна сама,
сама всё сломала, сожгла,
я просто жила.

Всего лишь хотела любить.
И всё потеряла.
Нет смысла. Нет сил больше плыть.
Я вечно куда-то летела.
Нельзя было так поступать,
сама подошла я к обрыву
и некого тут обвинять.

Минута ещё.
Вся жизнь в голове пронеслась,
и вот этот шаг.
Простите меня.
Простите за всё, что раньше было не так.

А помнишь ту ночь? Мост.
Туман над рекой.
И двое, но с общей душой.
Как больно сейчас видеть в них
Нас с тобой.

Если бы только те двое знали тогда,
Сколько обрывов и пуль им готовит судьба.
Если б они понимали, что им предстоит
Сначала друг друга убить, а потом воскресить.

Представь. Они это знали. Тогда...
Не родились ни ты, ни я.
Мы остались бы там.
В тишине на мосту.
Выжигая в себя и вокруг пустоту.

То была безумная любовь,
Та, что в прямом смысле — без ума.

То была ужасная тоска,
Та, что душу в пыль.
Без сожалений.

Дни? Нет. Годы —
На качелях:
Вверх… И вниз…
И это без конца.

Я тебе написала письмо.
Всё как есть в нём рассказала.
10 лет. Три листа.
Счастье, слёзы, радость и боль.
Все сомнения и страхи,
и мгновенья, когда в райский сад попадала душа...
Всё как было в нём описала.
Я писала. От слёз было строчек не видно.
И старательно память рукою вела.
Она вряд ли когда-то ещё так старалась.
Она вспомнила всё: от чего-то большого
до последнего смутного сна.
Я тебе написала письмо.
Вся душа в нём под микроскопом.
А потом его просто сожгла.
Чтоб смогли всё сначала начать.