Повод для рассуждений.

То самое мгновение.
Посредством грусти, эмоций, сожаления.
Дарующая наивысшее впечатление.
Отнюдь, весна вполне себе прекрасная пора.
Одна лишь и после лета и зимы, эмоционально раскрашенная полоса.

Скажите мне, хотя бы раз, что значит же весна для вас.?
Я слышу крик молодняка
"Дядь Саш, весенний ведь мандраж"
Что нам расскажет детвора?
Ну здесь всё просто, дворы забиты до утра.

Теперь шажок, от старой лирики, слегка, малюсенький стежок.

Весна, пресная, скажу я вам, животная пора.
Желание совокупляться до утра!
Смиренно я прошу прощения, за шутку столь неловкого значения.

Весна, безмерно, романтики полна: подарки, там цветы, конфеты.
Чего там только нету.
Охабка роз и реки слёз.
Сердечно отданный завет.
И трижды проклятое "Нет"

Весна, во истинно чудесная пора,
Поллитра красок, смещена, в безумнейший коктейль.
Зубодробительная канитель

Четыре цифры в памяти на вечно.
Сказал бы я, что помнят все.
Но память человека скоротечна.

И каждый знает человек, значение здесь каждого числа.
И хоть и разные они, но суть у всех у них одна.

Живём мы в трудное мгновенье.
Жизнь на глазах меняется совсем.

Без тяжкой ноши на душе, без сожаления.
Склоняем чашу мы весов, мы в час удовлетворенья, в час лжи, обмана и смиренья.

О горе мы читаем, мы поём, мы сами песни сочиняем.

Поймите правильно меня.
Не говорю я, что: "Вот зря мы предков почитаем и зря могилы им капаем."

Послушайте меня, не говорю я вам что зря!
А говорю я обо дном, как больно мне писать о том.

У каждой цифры свой сюжет.
Один, как кол, источник крови, жатвы, смерти.
Две девятки, две петли, лишь две судьбы, они иль мы.
Три, красивое, блаженное число,

Пусть именуется оно, как нечто мягкое, пушистое и совершенное.
Дарует павшим всем успокоение.

И пусть ругают, пусть ненавидят все меня, пусть души все ушедшие пронзят.
Пронзит острейшая, небесная игла.
Но, скажу в последний раз, не зря.

Хочу воспеть, покой я павших.
Чудесных, сновидений вам.
Клянусь, потопит вал святейших благ.
Благословит он вновь, потомков ваших, на новые свершения, в столь жуткий час, час, трудного знамения.

Мы вспомним подвиги людские:
Набаты маршей, роты полковые.
Москва, та самая столица, да неё идти ведь не одна седмица.

Но всё равно, одна досада
Как манит же она врага
Но в сердце война ведь услада, упоенье
"Коль знает, мож пройдёт столь дурное знаменье"

Ты, не печалься, брат.
Не видел я московской битвы
Но, скажу тебе я так

Мы помним, чтим, мы детям и другим твердим.
Мы вспоминаем, ведь мы, всё знаем, мы читаем.

Я думаю, что хватит слов,
не дело это
Плыть по течению
привлекая мертвецов.

Ведь главное, что помним, чтим
Излишне мы об этом, не твердим

Добро - свет алый, бесприклонный, беспристрастный, непрекословный, нерукотворный.
Добро - свет алый, лучистый и прекрасный.
Лосящийся в лучах полуденного солнца.
Улыбка старца, слепца, покой гнилого мертвеца.
Священник в золотом наряде, он словом господа глаголит, изволит паству собирать и подношения рукою брать.
Теперь, смотри в другом пространстве.
Священник, священной силою своей, скорей, высокопарностью речей, сжигает толпы душ в огне священного пожара.
Под лозунгом добра, под речи благороднейших особ, не зная ни стыда, ни страха, не всекорающей руки отца, нерукотворных, созданных отцами пьедесталов, с высеченными правил и основ.
Мы в бой идём, мы боя ждём.
И паладины, войны света нас ведут, там раздор, там сору, священную войну несут.
Сомненья нет! Добро и свет, красив сиянием своим. Он мним. Он мнит себя, он как основа справедливости! Он длань священного писания! И он основа воздаяния!
Добро есть свет
Добро есть справедливость? Нет!
Он есть другая сторона.
И уникальная, но не одна!
Он лишь другая сила, не менее могучая, чем та.
Да! Вон та! Ночная сторона, которая коварна и хитра.
С другой же стороны, что зло, а зло, есть простота, простые есть мотивы, не сложные, и не красивые.
Парадоксально, да, но, они вполне правдивы.
Добро, под лозунгом различных качеств благородных и снисхождение к виновным
Срубает бошки, словно щёлкая орешки.
Без порицания, без спешки.
А зло, а что! ?
Рубить, за что? Рубить за зло
Колоть за что? Колоть за зло.
За что интриги строить, благородный Дон?
За гонор, побольше там, мож дом, забор?
Прозрачная вуаль сомнительных поступков? Нет!
Но в чём ответ?
Ответ, до непростительного прост
Зло, зло, всё больше злодеяний.
Я явно лишнего смазнул!
Простите, да.
Я упорхну.
Я в высь взлечу!
Кидайте: копья, стрелы, камни.
Я буду говорить.
Вы только повод дайте (смеюсь).

Душа Творца. Невидан ей покой.
Сидит шаман. Глаза закрыты, весь седой.
Посмотришь на него? Обычный человек.
Сидит, мычит, качается. То влево, вправо.
Тотем в руках он вырезает, древесную породу изменяет.
Но, кто, в взаправду он такой.
Он порой кричит, поёт, вопит.
И в голове его, мелодия играет звонко.
И тонко завывает, рука, длань его, и око на руке. Людей пугает.
Никто, никто, Никто его не понимает.
Он видит, чуть больше остальных.
А иногда, он сам себя не знает, своё же имя забывает.
В нём нет определённости, в нём нет обыкновения. Одни, сплошные, туманные сомнения.
Как я однажды услыхал"и мир его, как тёмный зал" Не видно ничего. и вроде бы пустое дно, а посмотришь - не видно ведь. Не знаешь? Не утверждаешь? А может здесь полным всего: злата, серебра, а может толпы девушек и ящики вина!
Прости мне, моей души черту.
Витиеваты фразы. Загадками я говорю.
Мучительно и долго. К сути подвожу.
Но, я так люблю!
И в этом я!
Но, я не пойму. Бывает же такое.
Ты иногда, знаешь. Видишь больше чем другие.
Ты понимаешь, сомненья нет, Восприниманью не поддаётся, разум твой, отчаянно, но не сдаётся!
Но, иногда, Ты не чего не знаешь.
Ты, жизнь. Ты, не способен. Ты, не воспринимаешь.
Ты, сам себя, не знаешь.

Глаза есть зеркало души.
Есть сути человечьей воплощенье.
И эманаций энергий столкновенье.
Я вижу сей магический источник.
И разнообразия им нет конца.
Слагать я рифмы буду до утра.
О, эти же глаза!
Они переполняют вновь меня.
Я в хаос погружаюсь глубже.
Им нет конца.
Я здесь погиб. Развоплотился.
Остался на века.

Морфей
Вершитель судеб.
Услад. И сладостных речей.
Любви поток моей.
Сорвётся ввысь.
Без лишних слов. Покроет мыс прибрежный.
И эманации потоков и нитей разноцветных.
Частицей мелкого в меня войдёт.
И изольет жгуты энергии своей.
И вновь вливая бурь эмоций сей.

Звуки в голове моей, в музыку сливаясь вместе, ярким пламенем вскипают, в пустоте дневных событий
Не потухший огонёк, музыки чудесной той
Льётся, жжёт, огнём свистит, будто пламя в нём горит
Искры пламя одного, в сумерках летя тоскливо, догорая в пустоте, с пылью оседая к низу
И лежит в земле сухой, искра пламени того
И вздыхает томно пламя, разгораясь с силой той.

Туман вновь тело обретает, слоями тело силой наливает.
И тело соткано туманом. Всевышним создано обманом.
Как - будто слой его густой, слой тьмой пропитан, тьмой непроглядной.
Возможность суть его постичь. Туман собою объявить.
И слиться с мглой его в пространстве.
И затерявшись без оглядки. Очистится, в душе своей.