Владимир Проскуров 44
Таял зов…
А на юге, в небе темно – синем,
Из железной памяти моей,
Таял зов на крыльях уносимый,
Окрыляя время павших дней.
Каплю разной жизни эмигрантской,
Ополночь и лиру при свечах…
Пепел той тропы… звезды цыганской…
Что повисла грузом на плечах.
Мне б туда! Где предрассветным Лугом!
Обжигая ноги об росу!
Убегал я к океану… с другом…
В благодать, в морскую бирюзу.
В треснувшее зеркало былого,
В запах чистоты скользит душа,
Постоять у берега родного…
К эмигрантской лире не спеша.
22.11.20, Киев, хутор Отрадный, карантин.
В осенних печалях…
По холодному, голому саду,
Я гулял по листве ночью долго,
И при свете луны невысокой,
Я ступал по осенним осколкам.
Как приятно опавшие листья,
В тишине под ногами шуршали,
Трепетали рябиновы кистья,
Надо мною в подлунной опале.
Я глядел на спокойные звезды,
На ночном и очищенном небе,
В полусвет фонарей… и на версты…
Тополей обнаженных в ущербе.
И за сучьями черных деревьев,
Звезды ярко сверкали над садом,
Иногда вырываясь из звеньев,
Обрываясь и падая рядом…
Ветерок тянет шорохи с поля,
В сад пустой, по осеннему мертвый,
В звездном свете мне нету покоя…
В лоске лунном печальные ветлы.
Я хочу говорить с тишиною,
О большой тишине в моих далях…
В ночь сожженную синей звездою…
Тихо… тихо… в осенних печалях.
9.11.20 – 12.11.20, Киев, хутор Отрадный, карантин.
В сплаве медном…
Я от плесени седой,
Сам себе хочу служить,
Пусть все старое долой,
Здравствуй новь! Мы будем жить!
Не червонец Вам же я!
Чтоб любезным быть Вам всем,
И мундир из жизни зря…
Сделал я, отбросив шлем.
Выйду я с игрой в глазах,
В черноту несметных мух,
Время мне слуга! Ни страх!
И ни нем я и не глух…
Сон, целуя в нервный храп,
Пью я горькое вино,
И вдали от рая… рад…
Любомудрым встать на дно.
В пойме памяти моей,
Освежить дымок души,
С мягкой грустью… журавлей…
В одном слове и без лжи.
На безрадостном крыльце,
Размахнуться через край…
Чтоб найти рассвет… в лице…
По ночной дороге в май.
Я у жизни в батраках!
Мой бостоновый пиджак!
Износился в облаках…
Сброшен мной в ночной кабак.
Не раздал я мысли все…
На петлистые пути,
В сплаве медном я… в строке…
Затерялся впереди.
Ноябрь 2020 года, Киев, хутор Отрадный, карантин.
Город
Метался, потея внизу,
От крови, огней и от золота,
Оранжевый город… в грозу…
Придуманный кем то от голода.
Открытые настежь сердца,
Бил город, как стекла трагически,
В толпу не жалея … свинца…
Толпу, подчиняя клинически.
Могила он и колыбель,
Где тени героев надуманных…
В канун нищеты и потерь,
Блудливым паяцом загублены.
Чудовищный ноготь ножной,
И свора кривлявшейся нечисти,
Волкам толстогорлым… с машной…
Продали за медь город вечности.
В рассвете ненастного дня,
Торговки из ряда обжорного,
Чумели монетой звеня,
Вопили про Лазаря гнойного.
И край баснословных племен,
И город с харчами поповскими…
Уже сорт второй… для знамен…
Со звездами в ряд и полосками.
Здесь не было Бога вообще!
Мне прелесть весны стала горестна,
Лишь память осталась в душе…
О городе с прошлым достоинством.
29.10.20 – 5.11.20, Киев, хутор Отрадный, карантин.
За медь…
Что значит солнце проглотить?
В междоусобице кишечной,
Богине трупов и могил…
В толпе потерянной беспечно…
На землю падая дождем,
Почти без запаха… уборной…
Меняя шерсть за чернозем…
Как на собаке… и позорно.
Крушенье душ! Кипенье мук!
И сладковатый запах трупов,
Где зрячих бьют слепые вкруг…
И покупают эха… рупор…
Где на заплеванном полу,
Плюют в алтарь и молят Богу,
И совесть сломана… в углу…
И жизнь – старуха, где то с боку.
Стучится за поживой смерть,
Вокруг дремучее раздолье,
В костюмах ангелов… за медь…
Упорно чавкая в застолье…
Сбивая с ног почтенных дам,
Почти без лиц хмельное племя,
Глотает солнце… по ночам…
Свое слепым подставив темя.
За запах грязного белья,
Сквозь зубы с тоненьким плевочком,
Слепые карлики вранья…
Тяжелозадым бьют по почкам.
Лакеи битые не раз,
Бредут из коечных хрущовок,
Под кнутовище… на матрас…
В помадках приторных головок.
Поверх лоснящихся прыщей,
Блестят напудренные морды,
На околпаченной… земле…
Глотая свет… глотая звезды…
18.10.20 – 29.10.20, Киев, хутор Отрадный, карантин.
Не милые места
Не милые места
По пятнистому ступая тротуару,
Шел по теням, как из шелка кружевам,
Я с луною шел… и звездами на пару…
По скользисто – черным, устланным дворам.
Тишина кружила голову ночная,
Ночка пышная и мертвая была,
Освещал фонарь, двор призрачно мерцая,
И оконные стальные зеркала.
А вокруг пусты поля и рощи голы,
В тишине пустынных, лунных луговин,
И не милые места… чужые долы…
На растрестнутой земле, где я один…
Я один в обломках старых поколений,
Разрываю вслух на тусклых пустырях,
Их могилы для упавших… на колени…
Среди ряженных натурщиц в трюфелях.
И пытаясь улыбаться по собачьи,
В попиросочных трущобах нищеты,
На ходулях разыгралась ночь… по рачьи…
С языком луны… суровой тишины.
Без паскудных слов безумствовала скрипка,
Беспощадно задыхаясь в черноте,
Мне казалась эта музыка ошибкой…
Чернокрылою с луной наедине.
А вокруг меня и пусто и просторно,
И из сердца выжимает слезы ночь,
Для кого цветет земля всегда притворно?
И над кем блистают звезды льдом… точь в точь…???
8.10.20 – 18.10.20., Киев, хутор Отрадный, карантин.
***
Белесо – свинцовые тучи,
Совсем обнажившийся сад,
Готовы к метелям колючим,
Им близок уже снегопад.
Ныряет луны половинка,
Куда то в клубАх по ночам,
И вот уже в белом тропинка,
И я убелен по плечам.
Как сахарной пудрой просторы,
Осыпаны, сизо – белы,
Поля убеляя… и взоры…
От рано пришедшей зимы.
Порошит снег мерзлую землю,
В свет с зимней и желтой зари,
Еще на земле… я приемлю…
Одно мое утро… зимы…
6.10.20., Киев, хутор Отрадный, карантин.
(заметки из рукописи за 2013 год).
***
Таинственно и тускло,
Над чернотой полей,
Луна висела грустно,
Все ниже и милей.
Светившая бесцельно,
В долину за рекой,
Неярко… колыбельно…
Вела меня с собой.
И серебрились крыши,
И гребни старых хат,
От звезд висевших выше,
Чем луно - медный сад.
5.10.20., Киев, хутор Отрадный.
(заметки из рукописи за 2012 год).
***
Мягко мерцает над куполом,
В воздухе крест золотой,
Тает в тумане окутано,
Теплой и влажной весной.
Двери у церкви открытые,
Запах церковный тяжел,
Низкие своды омытые,
Светом, что с солнцем взошел.
Старые стены и голые,
В них ни души, холодок,
Крашены в синь и не новые,
В куполе светл потолок.
И синевато и сумрачно,
Грубо вниз блещет алтарь,
В прорезь ворот царских… буднично…
Где сквозит в красном печаль…
5.10.20., Киев, хутор Отрадный, карантин.
(Из старых записок, рукопись 2012 года).
***
Спят поляны в росах теплых,
Рдеет в золоте заря,
Угасает в красках блеклых,
День и влажная земля.
Засинели вмиг туманы,
Засыпают в них поля,
Потянулись караваны,
Птиц усталых за моря.
Храм лесов темнеет кротко,
Отходя в тиши ко сну,
Солнце грустною походкой,
Убирается во тьму.
В глубину лесную ночи,
Гаснет, гаснет в тишине,
Мир становится короче,
Мир с луной наедине.
4.10.20., Киев, хутор Отрадный, карантин.
***
Непроглядно в поле от тумана,
Мне на встречу тянет мокрой мглой,
С первобытным запахом кургана,
Мокрым, голым полем и водой.
Ветер гнал туман холодный гуще,
Темно – сизым дымом на село,
И пахучей сыростью… гнетуще…
Мелкий бисер сыпал мне в лицо.
Он душил меня, казалось влагой,
В дымной тьме, бегущей впереди,
И за каждой прятался корягой,
Подгоняя поздние дожди.
1.10.20., г. Киев, хутор Отрадный, карантин.
С кнутом…
На лучезарном небосклоне,
Пятно лишь собственная тень,
Как в отдаленном, медном звоне,
В нас жизнь стихает в ночь и день.
Когда затоплены сознанье,
И дух… прозрачной темнотой,
Жизнь душит нас и на прощанье,
Пятно и тень… ведет с собой.
И как прекрасную приправу,
Тень к жизни выбирает… смерть…
Мне надоедливый… по праву…
До зевотЫ конец иль плеть.
Чтоб жизнь как клетка с попугаем,
Шутом звучала над землей,
По зеркалам свинцовым… краем…
Ползла… ползла… в тени змеей.
И я, ударившись о камни,
С опустошенным рукавом,
Возненавидел медь… звон дальний…
И небосклон в лучах… с кнутом.
29.9.20, Киев, хутор Отрадный, карантин.
***
У старокаменных ворот,
Бродяга, путаник, безбожник,
Одев цветами свой живот…
Хмельную песню пел под дождик.
Бросал на небо взоры он,
С земли обглоданной… оборвыш…
Он был, казалось мне… знаком…
Он взглядом звал… ты помнишь… помнишь…
Я вспомнил пыльный перевал,
В теснинах тьмы и стен сомкнутых,
И он… тропой на караван,
В ночь уходил прожив минуты…
Упало прошлое в овраг,
Одела мхом могила голос…
Я вспомнил все… и сделал шаг,
К нему… далекому как космос.
Шагнул я в запоздалый путь,
А он вульгарно изломившись…
Пропел… Начальник дай курнуть…
Ехидно в ноги поклонившись.
23.9.20 – 25.9.20, Киев, хутор Отрадный, карантин.
А я молюсь…
Я брел, бежал по улицам,
Они были страшны,
Немы, сыры как узница…
В нагих садах темны.
Вокруг повсюду лунные,
Смешав густой туман,
Цвета небес латунные,
Спускались по лугам.
Потом была другая ночь,
И скудный свет свечи…
Мне за окном стучался дождь,
Кипел в глухой ночи.
За черными, за окнами,
Смотрел на осень он,
А я с глазами… мокрыми…
Молился перед сном.
И много мерзких лиц и тел,
В печальной пустоте,
Меняя шерсть, молились тем,
Кто пьян, но на кресте.
Тем кто, пьянея от тирад,
Идет, взбивая пыль,
Идет вперед… дорогой в ад…
В бесплодный мир… в пустырь.
В ночи тяжелый колокол,
Отсчитывал часы,
Рыдал орган… расколото…
И подвывали псы…
Страшны ночные улицы,
Как черная река,
Блестит асфальт… и лужицы,
А я молюсь… пока…
19.9.20 – 20.9.20, Киев, хутор Отрадный, карантин.
Мой день…
Я сел в траве на берегу,
У ив с блестящими ветвями,
Что мне клонились… и ставку…
К воде, дугой над зеркалами.
Над мягкой сыростью земли,
Что умиляла сладко душу,
И куковала мне вдали,
Кукушка вывернув наружу…
Тонуло в тайне дальше все,
Глотал я жадно воздух чистый,
Гонимый в спину песней пчел,
Я мял в руке цветок душистый.
В ставок валился ржавый лист,
Лазурь прелестно улыбалась,
Зной, блеск… и ветер был душист…
Смеясь, пьянела птичья шалость.
Мой день, как чистое стекло!
Осыпан медною рябиной,
С травой, что дышит мне в лицо,
Спокойный, солнца свет над ивой.
Конец был ясный сентября,
Все было весело… прекрасно…
Сиял осенний день… звеня,
Мой день под чистым небом… праздно.
17.9.20 – 18.9.20, Киев, хутор Отрадный, карантин.
***
В огромном, воздушном пространстве,
Сухой, разгулявшийся день,
Был жарким в осеннем убранстве,
Тая под каштанами тень.
В глубокой пыли придорожной,
Бежала петлей колея,
Вдоль светлого дня… осторожно…
Где спит горизонт без дождя.
И было безлюдно и чисто,
Томимый той грустью листвы,
По морю земли я шел быстро…
В осенние дни… и костры…
16.9.20, Киев, хутор Отрадный, карантин.
Во Христе…
В звездном небе потерялся,
Купол золотой,
Чуть блестевший поднимался,
Следом за звездой.
Замерла душа невольно,
Прорастая в ночь,
Душу сквозь пронзает ровно,
Лунный серп точь в точь.
Черный с белыми крестами,
Спит в каплычке гроб,
Мухи скучно спят местами,
Впившись в потолок.
Место вечного покоя,
Дом для мертвецов,
Тишь для черни и героя…
Дочек и сынов.
Среди лунного сиянья,
Очень странный блеск,
Блеск свечей… блеск увяданья…
Мрачной тени плеск.
И за церквью, против окон,
Глиняный бугор,
Все свое ждет… одиноко…
Скрывшись за забор.
В дыму ладана синеет,
Дьякона лицо,
Безобразно в такт пьянеет,
Поп в конце концов.
Богохульно морда сиськой…
Как мясопотам…
Служит Богу поп… без риска…
Хоть и пьяный в хлам.
Все особое у смерти,
Даже все свое…
В немоте холодной тверди,
Плачет кровь ее…
Она знает мир без красок,
И без цвета день,
Жадный слух ее без масок,
С красной пастью тень.
Бог скажи! А я где буду!
В тишине как сон…
Я грешнейший очень… всюду…
Угодив в загон.
Жить и пользоваться жизнью,
С Богом… Во Христе…
Или пеплом слечь под вишню…
Посоветуй…. Мне….
9.9.20 – 10.9.20, Киев, хутор Отрадный, карантин.
Чаша мудрых…
Для меня чаша мудрых горька,
Мне не хватит испить чашу духу,
Мне хватило не больше глотка,
Я пустил чашу мудрых по кругу.
А потом распахнул я окно,
Мои окна распахнуты ветру,
Он разбил чашу мудрых… с вином…
И разлил мудрость всю по конверту.
Скомкал запах усталой мечты,
Как пустынную, мелкую поросль,
И размыл на конверте… листы…
На слова мои выпал, как морось.
Я почувствовал в мире вдруг смерть…
Зеленели не так как то травы,
По другому легло солнце в твердь,
В дым и нежность суровой оправы.
Стоя в евшей и пившей толпе,
Как в каком то, чудовищном чреве,
Я держал стекла чаши… в руке…
Я рыдал от обиды и в гневе.
И покинула мудрых лазурь,
И повисла… растрескалась кожа…
На земле лепестков… глупых пуль…
Чтоб душа обрастала рогожей.
Чтоб угрюмый язык этих стен!
Среди запахов бурых… помоев…
Концом боли стал сердцу… в замен…
В поединке умов и изгоев.
5.9.20 – 9.9.20, Киев, хутор Отрадный, карантин.
Костер у скалы…
Крепко дует пахучим туманом,
Край земли и кромешная тьма,
С шумом дикой тайги… океана…
Где холодная бродит волна.
Освещенная пеной зеленой,
Убеленная бледной луной,
Здравствуй сопка с кедровою кронной!
Еще раз, Здравствуй край мой морской!
Гложет осень тоскою невнятной,
Тихий вздох полусонной волны,
В колыбель меня тянет обратно,
Возвращает к костру у скалы.
Где плескнула волна, накатилась,
Озарив голубые пески,
И печаль мою… небу на милость…
В чешуе вечеров от тоски.
Босиком я бегу вновь по волнам,
В нежность пены соленного сна,
Сыплет осень лист блеклый проворно,
И несет от меня лист волна.
И блаженно, страдальчески чайки,
Затерявшись кричали вдали,
В предрассветный час, мне без утайки…
Что меня ждет костер у скалы…
2.9.20., Киев, хутор Отрадный, карантин.
Вечерком…
Лиловеет и синеет все печальней,
В старых окнах густой сумрак вечерком,
В мягком блеске сад осенний и в молчанье,
Сладко пахнет возле хаты сентябрем…
В безъязыкой тишине волочат звезды,
Оголила плечи сонная луна…
В мое старое окно… да и на версты…
Протянула лапу синюю она.
Выплывает за звездой звезда над садом,
Засветились под луной в полях стога,
В синих звездах космы арки винограда,
У рябины в звездах красные рога.
Потянула в окна легкая прохлада,
Всюду лунный сон, лишь трюкает сверчок,
Тяжело и сладко пахнут на оградах…
Розы поздние в плетенные в вьюнок.
Хорошо, свежо запахло в темном поле,
Как допели было слышно песнь свою,
Песнь последнюю о солнце и просторе,
Птицы мило отправляли спать зарю.
27.8.20 – 2.9.20, Киев, хутор Отрадный, карантин.
***
Никогда святые не молчали,
Даже там, где мало сил и слов,
Возмущенно холод отвергали,
Холод смерти в бремени грехов…
И познав неведомые лица,
В клочьях кожи божьи плугари,
Иго дней влачили, чтоб молиться,
Часто в желтой… уличной крови.
Безнадежно пали эти дали,
Образа заношены до дыр,
Смотрят на кровавые забавы,
На святош… сегодняшних проныр…
Смотрят на печальные руины,
На приют зловещий мертвецов,
В час тоскливой ночи… у рябины…
Меж лачуг и взорванных дворцов.
Загляните рясы себе в ноздри!
Спрячьте сочный, образный язык!
Бог убит… а вы все рвете козни…
Умер Бог от рваных ран… в кадык….
25.8.20 – 27.8.20, Киев, хутор Отрадный, карантин.
Я не вернусь назад ….
Я не вернусь назад, молчит безлюдный путь,
А впереди… вдали, потеряна часовня…
Слуга не купленный, я не могу вздохнуть,
И смерть, и солнце встали из тени сегодня.
Какое множество, вокруг пустых зрачков,
Земля траншейная и ветер только сторож…
Земля распластанная, птица для шагов…
Моя вернется тень, спеша к тебе на помощь.
Тебе клянется тот, в бокал кто сыплет яд,
А у моей всегда, у правды вкус полыни,
Я не вернусь назад, пусть тень шагает в ад,
А в честь добра горит, огонь зажженный, синий.
Между лопаток злобный, взгляд и вкус ножа,
По желтым листьям я иду, землей бугристой,
Шальными пулями, оборваны… слова…
Случайность бледная! Как мне ты ненавистна!
И я бреду всю ночь, где лунный лабиринт,
Туда где прошлое, таится в полумраке,
Ожогом время было… был… и алый бинт…
Забытых ангелов… расстрелянных в овраге.
По смраду улицы я не вернусь назад,
В дыму там ангелы с железными зубами,
Змея вражды в дыму, несет горючий яд…
И все усеяны, дороги там костями.
Там осушили слезы, вдов и матерей,
И мертвецы там остаются молодыми,
Я не вернусь назад… по кладбищу полей…
В заплесневевшие трущобы с неживыми.
15.8.20 – 21.8.20, Киев, хутор Отрадный, карантин.
Мы вспомним
Мы вспомним о своей весне,
Весной мы вспомним время это,
И память будет… не во сне…
Мы вспомним… вспомним… до рассвета…
Любуйся звездами… молчи,
А я крылом тебя одену…
И разбужу в тебе лучи,
От зим, забытую поэму.
Твой май зеленый и большой,
Белей чем яблоня весною,
Услышим с синей тишиной,
И вспомним… вспомним мы с зарею.
Ты улыбнешься мне в окно,
Как свежесть утреннего часа,
Рассвет узнаешь… и тепло…
Ко мне поднимешься с алмазом…
Ко мне со дна моих стихов,
Чтоб дальше странствовать со мною…
Перебирая май цветов…
И вспомнить… вспомнить… все… весною.
12.8.20, Киев, хутор Отрадный, карантин.
***
Склоненный набок лик луны,
Грустнел, туманился все больше,
В белесой мути вышины,
Порой могильно и погорьше.
И забывая этот лик,
Неслись, мешались дымно тучи,
Запахло дико снегом в миг,
В саду, ревущем и на круче…
В неверном сумраке полей,
По воровски, тревожно ветер,
Шуршал в бурьянах… все сильней,
Гудел мне в ухо на рассвете.
Не та зима… совсем не та…
Совсем без радости подходит,
И чернорукие… леса…
Под рыбьем небом хороводит.
Земля залита темнотой,
В пальто закутанная осень…
Венчает вальс небес… с зимой,
Сечет дождем лист блеклый в просинь.
9.8.20 – 11.8.20, Киев, хутор Отрадный, карантин.
(из старых записок дневника)
***
Веет ветер ласково,
Веет мне на встречу,
С жаром дня прекрасного,
С холодком под вечер.
Душно пахнет травами,
И шумит по крыше,
Ветками корявыми,
К вечеру все тише.
От душистой прелести,
Сладостно слабея,
С запахами спелости,
Ветер дышит… вея…
Обжигает щеки мне,
Ветер тих и легок,
По моей скользит руке,
Словно нежный хлопок.
8.8.20 – 9.8.20, Киев, хутор Отрадный, карантин.
Мухи…
Все белое от мух чернеет скоро,
Становится темней пещеры мир,
В угаре от ничтожества… и мора…
Где образец уродства… командир…
Отбросами объевшись безобразно,
С похмелья переевшись все село…
На корм для мух гуляя безотказно,
Испортив воздух, дрыхнет тяжело.
Одето в рвань село – столица Киев,
В лавине мух под флектой пряча ад,
Терзает меня болью… опостылев…
Безжалостней стилета наугад.
И как убойный скот кричат герои,
Постыдно в мухах, с жаром средь зевков,
На белое кричат и льют помои,
Все то, что в голове у дураков.
Скрестивши руки, рядом шепчет дьявол,
Жестокого насилия заряд…
Над пропастью скорбей он церкви сватал,
На волчий рот, на лисий хвост… и яд…
Подобен буду я теперь могиле,
Из снега, словно там мои глаза…
Пока чернеют мухи в этом мире,
Святые облепляя образа…
6.8.20 – 7.8.20, Киев, хутор Отрадный, карантин.
Погляди…
Погляди я здесь и где то,
Погляди… я всюду…
Я рожден суровым веком,
Славлю меч и Будду.
И в букет вплетаю розы,
Мокрые… ночные…
На страницах тьмы лью слезы,
В россыпь звезд… скупые.
Я обучен темным фразам,
Там… в провалах грусти…
Все еще я здесь… анфасом…
Грешник в захолустье…
Из себя я выгнал словом,
Видишь… вдох и выдох,
Погляди я здесь… и снова...
Вышел из зарытых…
Я бессмертен среди смертных!
Согбенный годами!
Погляди… в словах я медных…
Созданных мечтами.
Я возглавил словом вещим…
Ночь и дни пустые,
Погляди… они как клещи,
Всюду и отныне.
Сине – черно! Громогласно!
Как в алмазном струге!
Я приклеен не напрасно,
К небу в черной вьюге…
Погляди на крышу неба,
Я великодушен!
Пусть в камнях немых… без хлеба…
Здесь… и не послушен.
30.7.20 – 2.8.20, Киев, хутор Отрадный, карантин.
Натощак…
Натощак…
Небо лунное белело,
Сквозь железную решетку,
Дверь ленивая скрипела,
Скрыв продольного походку.
Время медленно плетется,
В струнку выпрямился разум,
Тянет плесенью оконце,
Мне б успеть закончить фразу…
И утрата чувства жизни,
Как суровая одежда…
Как стакан вина из вишни,
Натощак что пьет надежда…
В спертом воздухе на нарах,
В грудах тел рожденный узник…
Пишет строки о подвалах,
Где надежда света лучик.
Сад весенний – его личность!
А свобода в нем – садовник!
Там и май… и безразличность…
Мысли живопись виновник…
Ветру он доверил тайну,
Чтоб открылась песнь деревьям,
Перед плотью жизни… храму…
Донести свои мгновенья.
Боль затравленного зверя,
В крике жизни грусть и радость…
В черта, в Бога, в дух не веря…
Ненавидя к себе жалость.
В голове гвоздились мысли,
Смутно – колющее чувство,
Он готов порвать бег жизни…
В стенах каменных… и гнусно…
Чаша жизни столь прекрасна,
Пока пьешь и дна не видишь,
Понимая что опасна,
Гордость ложная как финиш.
23.7.20 – 28.7.20, Киев, хутор Отрадный, каранитин.
Ветерок и август
Дул в август жаркий ветерок,
Блестело мраморное солнце,
В стальное зеркало – в ставок,
Смотрелись солнечные кольца.
Струится солнце по сосне,
Звенят стрижи в дурмане мяты,
Земля! Сверкает день… Тебе!
И мне… протягивая лапы.
Я слушал тихий шелест дня,
Багряный шорох роз… и лета…
В саду… у старого ставка…
В кольце берез и елок где – то.
Я виноградной тишиной,
Наполнен был… и задыхался,
Как сладок! Ласков! Этот зной…
И ветерок, что дня касался.
Дышал он в сливочных цветах,
В тени и блеске на оградах,
На пыльно – лаковых кустах,
В горячих пятнах винограда.
Там где красуются дубы,
Столбы ветвисто – вековые,
На тело нежное… зари…
Нес зной в осенней паутине.
23.7.20 – 27.7.20, Киев, хутор Отрадный, карантин.
В звоннице…
Медью вещает в куплетах набат,
В строках, рожденных в темнице,
Там где нам божие царство сулят,
Смерть ждет и трупы в звоннице.
Звон колокольный забыт, отдален…
И проповедники смерти,
Сотней бичей хлещут воздух… и звон…
В храм, собирая груз двести.
Яркие пятна трактирной толпы,
Путая узел на узел…
Не поумнеют… коль были глупы,
С сердцем косматым на пузе.
И на коротком бегут поводке,
Прыгают, скачут герои,
Кости берцовые жаль… в холодке…
А дни и думы… помои.
Дикие звери! Вам ветер и тьма!
И все покойные ямы!
Хлеба кусище… хороший… со дна…
И слезы горькие… мамы.
19.7.20 – 21.7.20, Киев, хутор Отрадный, карантин.
***
А я скучаю день и ночь,
Меж двух скрываясь перекрытий,
В итоге скуку выгнав… прочь…
Мне в мозг ударил жар событий.
Я ясно жажду лишь того,
Перетерпев любой неволи…
Что мне давно запрещено…
Открыто слушать шепот крови.
Ломает каждого судьба,
Но мы лишь крепче на изломе,
И не скучаю я… нельзя…
Скучать на радость тел… в соломе…
14.7.20 – 19.7.20, Киев, хутор Отрадный, карантин.
Дымит дорога
Дымит нежилая дорога,
Из ржавчины дикой земля,
Сквозит по предательски долго,
Огонь не живого костра.
Безлюдные вопли развалин,
Скулят одичалые псы,
Сегодня они… у окраин…
Ушли от людей… от войны.
Над глиняной насыпью свежей,
Из дуба стоит новый крест,
Там тот, кто пошел за невежей…
Из нищих, обманутых мест.
Подвижники мати – пустыни…
Мордастые спьяну слепцы,
Узнает ваш прах все отныне,
В могиле кто прав, кто льстецы…
Горланят живые гнусаво,
Трезвонят в медь колокола,
И новые нищие браво,
В кривые глядят зеркала.
С мешками сивух под глазами,
В тенетах путан долговых…
Глядят исподлобья быками…
Крестя лоб… стреляя в других.
Печальная эта дорога,
В руинах домов… и дворцов…
Дымит она копотью долго,
Над пеплом отцов и дедов.
Мятеж начинается с хлеба…
Нечестно сражается смерть…
И ветер фугасок нелепо…
Все шарит в окопах и впредь…
7.7.20 – 12.7.20, Киев, хутор Отрадный, карантин.
Овсянка
Как горестно – нежно в бурьяне звенит,
Коротенькой песней овсянка,
В дыханье роз бледных вечерний зенит,
Горячий блеск сеет над балкой.
Дом старый стоит на пустом бугорке,
И верба в серьгах спит у дома,
А я все на розовой, той же заре…
Все ближе до птичьего звона.
На встречу мне тянет сухим ветерком,
И сладким от песни овсянки…
В саду потаенном она вечерком,
Желтеет в кустах на полянке.
Выводит игривые трели в тени,
В зеленую даль луговую,
В курчаво – зеленые кручи вдали…
Сверля тишину полевую.
Спешил, спотыкаясь и путаясь я,
На шорох и шум шелковистый,
Бежал по кустам, где овсянка моя,
Хрустально звенела… и чисто…
4.7.20 – 5.7.20, Киев, хутор Отрадный, карантин.
У меня в глазах
Темная вода,
У меня в глазах,
И огонь костра,
Что сквозит в мечтах.
Солнце в небесах,
И лишь… тени… здесь…
У меня в глазах,
Как у змея смесь…
Верю только псу,
Зверю и ежу…
В Бога… и красу…
Власти – погожУ.
Мухи в голове,
Не кипят давно,
В пепле хат… в земле…
Все мое вино.
Мир нащупал я,
Зрячею рукой,
Верной… как земля…
Серо – голубой.
Бог именовал,
Так, когда то мир,
Я давно познал,
Сон где, явь, где пир…
На мое окно,
Голубь прилетел,
Слезы за стеклом,
С хлебом голубь ел.
Свеж, как ангел чист,
Неоплаканный…
Как прощальный лист,
За закатами.
С ним я ни жилец!
Несъедобные!
Генерал – конец,
Земли скорбные…
Хрипнет голос мой,
И ломается,
Не воспетый в зной…
В окна лается.
От меня молитв,
Вы не требуйте,
Грешен я от битв…
Не побрезгуйте.
Я стою у стен,
Старокаменных,
Черств мой хлеб взамен,
Строчек раненных.
3.7.20, Киев, хутор Отрадный.
Мой голос…
Принадлежу к каким я голосАм,
Не разберусь сегодня я и сам,
Я как тот волк от холода свинцов,
Несусь спиной потертой в мир отцов.
Тьму хоть толОчь, нигде ни огонька,
Кричат свое нацистские плакаты,
Как от всего ночь эта… далекА,
Горят могильно фонари у хаты.
В тенИ постыло лязгает затвор,
Рубя в упор язык искали пули…
Я взвесил за простОрами… простор…
Не разобрав, как голос обманули.
Я вспомнил день расстрелянный весной,
Шаги и марш породы неизвестной,
Я вОлком стал…и пламенем… бедой…
Я ожелЕзил голос свой словесно.
Я между птиц полночного крыла,
Сегодня птицей оказался белой,
И вместо крыл пустые рукава…
Связал узлом на крик попойки серой.
Меня Господь поставил средь полей,
Где жизнь земли угасла вместе с солнцем,
Где по кустам полным полно костей…
Язык цветов в заброшенном колодце.
Мой голос вестник черного копья!
Он примирился с Богом пред кончиной…
Его забыла… все таки земля,
Великий враг греха тому причина.
И я горю сегодняшним огнем,
И я имея собственное слово,
В Днепре лицо умою… под ружьем…
И помолюсь… неИстово… сурово…
Я поклонюсь с размахом пред крестом!
И голос мой юнец христоволОсый!
Плевок и свист оставит… за кустом,
Да и меня… с крестами из березы…
22.6.20 – 25.6.20, Киев, хутор Отрадный, карантин.
***
Я проснусь однажды на рассвете,
На рассвете легком в ранней мгле,
По росе прозрачной в алом цвете,
Босиком пройдусь я по траве.
Обниму цветы лазоревЫе,
Буду пить малиновый их дух,
И запахнут розы как впервые,
Лепестками сладких медоух.
Небо вдруг расчистится над садом,
Теплым, летним блеском в золотОм…
Я пошлю улыбку солнцу взглядом,
И губами ветра шепоткОм.
ЗачадИт земля июльской мятой,
Губы ветра сдунут вдруг туман,
Я в траве останусь непримятой…
В тишине лазурной… только сам…
27.6.20, Киев, хутор Отрадный, карантин.
Отцвел жасмин
Отцвели жасмины под окном,
КупорОсно Ярка зелень сада,
Помню я румяным вечерком,
Тишину на ветках винограда.
Как закат согнул румяный стан,
Птичью речь, на сон, снимая с веток,
И в осколках золотых туман…
На лугах ложился напоследок.
Запахи церковных тополей,
Солнце предвечернее я помню,
И как пел стеклянный соловей…
За кустом жасминовым с любовью.
Это с хмурью синее окно,
И тропинку в небе с красной кожей,
Тот жасмин отцвел уже… давно…
Бронзов был закат… и даль моложе…
Тихие безмолвные поля,
Помню пепел звезд на небосклоне,
Провожала как зарю… заря…
Вербу у колодца ей в поклоне.
До зари рукой уже подать,
Вот и начинает таять время,
И цветов жасмина… не видать…
Он отцвел… оставив только семя.
27.6.20 – 29.6.20, Киев, хутор Отрадный, карантин.
Не верь…
Не верь, не верь чужим земля,
И в чужеродные фигуры,
В шальное стадо… с корабля…
С пустынным зрАком амбразуры.
Уродство скудость воззовет,
Убийц и казнокрадов Улий…
В просторах зла и наш черед,
Врата игОльные… и пули.
Очнись средь мира своего!
Земля! ВзымИ свой отомстИтель!
За яд… за триппер… за вино…
За вожделЕния в обИтель.
За алчность Ока пустотЫ,
За подлость логики сей жизни,
Чужим не верь… одни кресты…
Ты примешь скоро вместо вишни.
30.6.20, Киев, хутор Отрадный, карантин.
В вязах придорожных…
Вязы придорожных берегов,
Жалобно визжат и плачут грязью,
И противны мрак и свет домов,
Что вдали потеряны за вязью.
Я стою на голой вышине,
Я совсем один кругом все пусто…
Сочтены все дни, даны, что мне,
В очереди этой как то грустно.
Я молюсь, мой голос не дрожит,
На часах дежурят мои мысли,
А над старым вязом вьют стрижи,
С колесницы облаков и вЫси.
И над кручей теплятся кресты,
С колоколен храмов одиноких,
Одичали Боги… и пусты…
В придорожных вязах и убогих.
Ищешь что! В пыли моей судьба!
Вскормленная на большой дороге…
Что опять ты хочешь… от меня…
Ты бери скорей… я твой в остроге…
Ты плыви, плыви в моей ладье,
Ты плыви, куда несут потоки,
В поздний день победы… на скамье…
На алтарь остывший у осоки.
Все на ощупь пробуя вперед,
Долго одинОчиствуя в мире,
От не правды… правды… и щедрот…
Я уже устал на этом пире.
Ни живой, ни мертвый… и ни чей,
Остаюсь я в придорожных вязах…
Немота холодная ночей…
Мне ложится в путь… в последних фразах…
30.6.20 – 1.7.20, Киев, хутор Отрадный, карантин.
***
Тепло моей руки, сжимает твою руку,
А ты совсем легко, одета на ветрУ,
И я как прежде хмур, забЫвчив злясь… на вьюгу…
В сиреневом дымУ, спешу с тобой к костру.
ГлядЯ на свет в твоем, лице, в тебе светАю…
СветАю в волшебстве, тепле твоих костров,
В сплетенье робких слов, простых… пишу… читаю,
В загадочной порой, мелодии шагов…
Твой день в моих лучах с букетом на морозе,
В молчании двух душ, дороже ярких слов,
Я маленькой руке, принес на встречу… розу…
В твои луга ручей, бесхитростных стихов.
Мы вместе догорИм, одной звездой и тайной,
Я зорко стерегу, твой каждый вздох и шаг…
Я хрУпкости твоей боюсь, как неслучайной…
И как из темноты, смотрю вдаль на маяк…
30.1.20 – 5.2.20, Киев, Отрадный.
Один соловей…
На волнистых и долгих лугах,
Поднимались крылато холмы,
И в облитых дождем лопухах,
Пели мне соловьи.
Соловьи уже пели в саду,
Сладкой песней томились они,
Что то щелкали в степь… в тишину,
В эту ночь соловьи.
Было слышно падение слез,
С вниз нависших ветвей на листву,
В час глубокий, ночной у берез,
Где я брел к соловью…
Наслаждался я там дремотой,
Сонным лепетом всех… тополей…
Все дремало под бледной звездой,
Щелкал лишь соловей.
А вокруг распушились сады,
Средь зеленых, холмистых полей,
Спят в сиянии лунном цветы,
Но не спит соловей.
Я вдыхал полной грудью в саду,
Сырость ночи душистой моей,
И мне медленно щелкал во тьму…
Лишь один соловей.
12.6.20 – 13.6.20, Киев, хутор Отрадный, карантин.
Не сразу…
Смываю чувства я с лица,
Все краски, вымыслы, все страсти,
Мои слова, моя листва…
Разбились в дребезги… на части.
Мы держим врозь свои сердцА,
Кусая хлеб одной буханки…
Ты бродишь вечно как… волна…
С секретным шепотом беглянки.
На том теперь ты берегу,
А я задумался… на этом…
И боль с собою уношу…
Прощаясь с бледным силуэтом.
Подавлен мертвой тишиной,
Глядя в огонь я забываюсь,
Как на планете я другой…
Не каюсь я… а улыбаюсь…
Звезда назначенная мне,
Уходит в тень… куда то в море,
Рукой, махнувши вдалеке…
Крылом, задевши меня в соре…
Кто помнит, тот умеет ждать,
Я не забыл еще ни разу…
Что полюбив… нам умирать…
Как розам сорванным, не сразу.
15.6.20 – 16.6.20, Киев, хутор Отрадный, карантин.
Радуги дневник
Подари мне ветку дикой груши,
Вольный шелест майского куста,
Белый цвет при этом, не нарушив,
И росу, дрожащую с листа.
На траве под облаком зеленым,
Подарю тебе я синеву,
Ты войди в мой сад, там в розах клены…
В розах смуглых, свежих на ветру.
Ты в саду листай мои страницы,
Обратись в подобие луча,
Там в ветвях гнездятся только птицы,
И цветет у клена алыча.
Ты возьми дымящиеся строки,
Стих мечтою вышитый слегка,
Защитит тебя он от тревоги…
Стих нежней росы и лепестка…
Как художник солнечной улыбки,
Я, во рту сжимая сладкий миг,
Нарисую в строках… паутинки…
Серебрящих сад и твой родник.
Радости и тайны между нами,
Нарисую книгу… между книг…
Принесу с собою… со стихами,
Все слова и радуги дневник.
9.6.20., Киев, хутор Отрадный, карантин.
Песня тонкая как шелк…
Я хочу, чтоб моя песня,
Была тонкая как шелк,
МедногУбой поднебесья…
Как рябины ветви рог.
Чтобы вились сны пургою,
РазбуЯнив строк огонь,
С кожей цвета… золотою…
С солнцем, греющим ладонь.
Жажду я хочу иную!
Утолить ее одну!
Пить как воду ледяную,
Жадно, жадно тишину…
Улыбаться даже птицам,
Я не мрачный человек,
С песней шелковым страницам…
Невзирая на ночлег.
Пусть в руинах воют волки,
Пылью дымной ветер бьет,
Пули с жалом и осколки,
В сердце падают мое.
В погребах вино крепчает,
Над моим моленьем храм,
Песней шелковой венчает…
Улья сел и тут и там…
Вытру листьями я слезы,
В лязге денег и оков,
Черный глянец красной розы,
В песнь вплету из тонких слов…
15.6.20, Киев, хутор Отрадный, карантин.
Статистика
Произведений
44
Написано отзывов
0
Получено отзывов
1
© Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Копирование запрещено!