Пожалуй, я неравнодуша к джазу,
Но только если где-нибудь вживую.
И что ни слово - сразу фраза,
Вот только не люблю болтать впустую.
Моя среда - творить и видеть,
Переиначивать на нужный лад.
В неважном просто важное увидеть,
Я не из тех, кто жизнь живет на «так себе» расклад.
А что со мною дальше станет?
Да кто ж его знает.
Надеюсь сохранить здоровье и разум.
Способность чувствовать и слышать,
Развить свою сердечную нишу.
Не бросаться словами любви налево-направо,
Быть там, где сегодня мечтаю.

Мысль за мысль цепляется по традиции,
Чувствую границы возможного.
Вот моток нитей укрощается спицами
И я претворяюсь в художника.

Создаю нечто важное одно за другим,
Нахожу настоящее, истинное.
Как заблудших хранит Херувим,
Сердце питают систолы.

Молчу и говорю одновременно,
В этом моя нескромность отчаяния.
Если слова не кишат откровенностью -
Слушай же песню молчания.

По безобразно развилистым улицам,
Под вечностоящими фонарями,
Мой разум в тиши всё разгуливал,
Играя, по-детски, в прятки с тенями.

Мой взор устремлен точно в небо -
Холодное, чёрное, безразмерное.
До мурашек вечным мраком оцеплен.
Не иди за мной - я не есть нечто примерное.

Со стороны добр, но осторожен в проявлении,
Скован одиночеством без принуждения.
Каждый из нас тонет в заблуждениях
Независимо от парадигмы мышления.

Затаившийся призрачный облик.
Я придумал себе тебя сам.
Неживущий нигде - дом затоплен,
Молча бродишь за мной по пятам.

Ты - предвестник моих поражений,
Предсказатель важнейших побед,
Терпеливый учитель души устремлений,
Слушатель сокровенных бесед.

Всецело свободен, но нетленно со мной,
Не страшишься во мне изменений.
Я за все благодарен, пусть и мрачен порой,
Образ твой мною искренне ценен.

Открываю телефонные заметки,
Собираю в пазл слова.
Мне такие «махинации» нередки -
Дело привычки в неполные двадцать два.

Третий час ночи и хаос в голове,
Что, конечно, не супер-новость,
Позволять себе данную вольность -
Находиться в эдаком естестве.

Сказать мне, в целом, нечего,
Но «колется» облачить идею в слова.
Так что пишу, делать нечего.
Извините за умышленную тавтологию письма.

Но «о личном», пожалуй, не буду,
Об этом лучше на кухне и под вино.
В общем-то, минуту-две побуду
И спать. К слову, время хорошего сна истекло.

Говорите,
«вы» хотели обниматься до утра?
Но я вижу, «вы» незрелы
в свои зрелые года.
Моя холодность всецело запускает провода,
Что ведут все «ваше» эго,
да подальше от меня.
Я не встречу «ваше» «если»,
«ваши» бурные слова,
Мне, по-честному - неважно,
но а так - всегда добра.
Я с сомнением не лажу,
это все пустой порыв.
Что уж, «вам» и мой характер
по душе, что столь строптив?
Ну же, сударь, не желайте то,
что точно не для «вас»,
Не губите свое время
и не думайте «о нас».

Сквозь пустые рукава,
Сквозь зашитые сандали,
Проливается вода,
Будто нить заранье знала.

Запечатанный конверт,
Где хранится тайна мира,
Я скажу тебе секрет -
Он ценнее всех сапфиров.

Где скитаешься, мой милый,
Где забыл свою мечту?
С неба светят звезды-сливы,
Я в ночи к тебе приду.

Бескровные люди, безмолвные стены,
Внутри я азартен, внутри я велик.
Не тот я, чье имя вещает поэмы,
Но мир мой что день о прекрасном гласит.

Я вижу сквозь пены морские свой страх.
Кто видел пустышку стекла в зеркалах?
Забыт и заброшен тот светлый дворец,
Где девушка шла трепеща под венец.

Я снова смотрю как прекрасна луна,
Но здесь духом дня воспевает к душе,
Шар огненный жизни, что мир грел тогда,
Когда столь давно творил Фаберже.

Я встретил бабочку зимой,
В парадной жалась ближе к свету.
Плененный хрупкой красотой,
Беззвучно выл - погибнет к лету.

В тот миг желал я одного:
Пусть крошка поглядит на лето.
Но жить ей день отведено -
До первого луча рассвета.

Такой вот я неприземленный.
Витаю вечно в облаках.
Не говорите мне, что выгляжу влюбленным!
Я в этом деле неприлично долго «пас».

Порой задумываюсь чаще, чем положено
И в вязких тучах замечаю чуждый блеск.
В моих глазах все невозможное - возможное,
Но не подумайте, я не из жанра «романтический гротеск».

А кто-то скажет, что я несерьезный,
Что не живу по правилам, что все живут.
Вам по секрету: с ними не сойдемся -
Не совпадает (к счастью) наш обыденный маршрут.

И боль не чувствуешь давно
И плакать не умеешь
А все случилось отчего?
В любовь, мой друг, ты, кажется, не веришь.

Но не приравнивай любовь и человека,
Пусть существуют сами по себе.
Живешь на свете с четверть века,
Не забывай, что есть желанного в тебе.

Не ставь на кон свою свободу
И не давай пустых надежд,
Любовь не терпит клетку сроду
И зуб заточит на невежд.

Так вот тебе, мой друг, совет:
Не верь, если не верится.
Я не раскрою здесь секрет,
Что главный шаг - довериться.

Я себя сломала.
Чтобы подняться с колен на босые стопы.
Свою тень из чужих, временных вырывала,
Проходя по кривым, неказистым тропам.

Ты найдешь в глазах моих зиму,
И холодную, и ту, что костром обогрета.
О, поверь, овладеть не желала силой,
А теперь я в железные ноши одета.

Вот она - правда без примеси,
Без позёрских мечтательных сцен.
Если хочешь, зло свое вымести,
Но не жди ничего взамен.

Стрижи у моря, где песок.
Я видел, как они летали.
Пожалуй, я бы так же смог,
Вот только крылья сильно ранил.

Они давно уж не живые,
Не мягкие и не порхают.
Как будто сделаны из глины,
Застыли, больше не летают.

И я стою на берегу, способный слышать,
Жить, дышать.
Под бризом волны всё колы́шась,
Хотят мне важное сказать.