Ты не видишь моих слёз,
Взглядов, боли и любовь.
Ты приходишь в мире грёз,
Закипает в сердце кровь.

Судьба, почему так жестка?
Я хотела быть его,
Бьешь меня исподтишка,
Смотришь с неба высоко.

Умираю опять,
От тоски не сбежать,
Хватит вновь отрицать,
Вены открывать.

Дофамина яма так глубока,
Мне дорога была его черта,
Но он не здесь, погрязла темнота,
Душа сказала, что я нечиста...

Так хочешь прокричать
"Я не могу так не любить!"
Это больней, чем просто промолчать,
Но нету сил уж точно намекать.



2:30, 23.03.26, после раздумий о В.

Протест мой не услышат,
А мнения оставят при себе.
Все сразу замолчат,
Придется проиграть в борьбе.

И я держу всё у себя внутри
Мирю и ярость, и всю боль.
Вот только... накоплю, в груди
От бешенства порвёт, без воль.

Блеск слёз прожжёт лицо,
Горечь на горло нажмёт.
Прикрикнет злое словцо,
Нервы мои дожрёт.

Задуши же меня, умоляю!
Зачем же я здесь, кому я мешаю?
Да скажи, за что воскресаю?!
Я же всех до боли прощаю.

Я ведь не знаю ни о тебе,
Ни обо мне, ни о мире вокруг.
Зачем я иду по этой тропе,
Прохожу нескончаемый круг?

Смысла — мало, слова — нет,
Да что ж я делаю не так?
Как понять, где мой ответ?
Куда пройти мне без атак?

И я потеряна, не знаю,
Практически, по факту ноль.
И бьющееся чувство распознаю.
Но будет с раной только соль.

Ничего от меня не осталось,
Ни праха, ни слова с тоской.
И сознание моё отрывалось
От тела с убитой душой.

Пусть не плачет никто обо мне,
Там будет отныне спокойно.
Не оставайтесь же наедине,
Не приду я, надоело мне, больно.

Решите вы сами, кого обвинить,
Хоть честно, уже и плевать.
Не могла уже ничто вывозить,
Так будьте добры отстать.

Не было толков существовать,
Неспособная, грубая, странная,
Смеяться можете, можете лгать,
Но вам я лишь несуразная.

Шавка молчала. Страдала втихую,
А ближним не верила никогда,
Уверенность убрана подчистую,
С другими у ней была лишь вражда.

Ей жизнь была не мила уже сколько,
Пороков полна, а сердце черно.
Завеса закрыта, все дурно настолько,
Туда не попасть, хоть стучи ты о дно.

Не знает ни часу, ни дня такового,
Кому, где, когда и чего ей там надо.
Но знайте одно, нет в ней живого,
Но смерти вам всё же мало.

Мой хрупкий бог, столь быстро увядающий,
Прошу, останови это, я не могу смотреть,
Как ты так быстро, словно нещадящий,
Стынешь на моих глазах, умоляя страдать.

Мой хрупкий бог, столь быстро увядающий,
Ведь я люблю тебя, пав на колена, помолюсь
О твоём мире, который ужасно прекрасный.
Молитвы слов святых сказать не побоюсь...

Мой нежный, милый бог, я плачу за тебя!
Я упрошу тебя, пока не забывай о мне,
Не дай мне духом пасть, не загубив себя!
Я знаю, рядом ты, даже когда в огне.

Мой бог, моя вселенная, побереги ты душу!
Ведь ты так добр, так мягок и так чутк...
Я не хочу тебя терять, постой, постой, молю!
Побудь со мной, пред тем как вознестись, хоть чуть!

О тебе говорят, ты подлец,
Мерзавец, да просто скверны
Речи о чести твоей наконец,
Вот только... Они лицемерны.

Во мне что-то вспыхло,
Нежданно-негаданно подошло,
Сказало что-то невнятно, отошло,
Оставило, гадая о том, что было́.

Действительно, что же?
Беспокойство кануло к сердцу.
Может, мне быть настороже?
Или быть хладнокровной к жильцу?

Непонятно... Запутались сети,
Которые кинули в море при свете
И ум, пустошенный в совете,
Совсем не заходит к мне в цвете.

Возможно, забуду и я ненароком
О тех думах, что было с тобою и мной,
Или же всё отпустить самотёком,
Чтоб точно пойти с глаз долой!

Пока другие злы на твои
И пошлости, и бесчисленность лжи,
Казалось, закрыла глаза, а эти бои...
Не по мне они, эти твои рубежи.

Смолвлю прости, быть может виновна
Я пред тобою за что-то, неизвестное мне.
Сама понимаю, и без тебя я ужасно греховна.
Ты только, пожалуйста, приди разочек во сне.

Меня найдут в четыре утра,
Нашедший скажет — она холодна,
Как поутру бывает роса,
Так и она, кажись, ушла.

Судмеды промолвят про счастье утра,
А ро́дные смотрят на провода,
Вороны, апрель, холода,
Прогоняет скупая слеза.

Она не успела, а может не знала,
Что жизнь не кончалась до слова "одна".
Взгляд бешеный сломлен, убила врага,
Но враг ее был она же сама.

Враг её не боялся, черта,
Перешедшая грань у моста.
Вырывалась истошно и горела до тла
Чтоб после тонуть у открытого льда.

Прощание скажет: "Простите меня,
И мама, и папа, друзья, не могла
Иначе. Дороги пропали, их замела.
Теперь я исчезла, теперь навсегда!"

И с первых встреч все завязалось,
И с первых встреч ей удалось
То чувство испытать, авось
Оно влюбленностью звалось.

И утеряла сон спокойный,
Свободу мысли, и обычный
День жизни молодой, привычный
Проходит сквозь конец петличный.

Глаза пытаются найти, найти
Его, среди толпы, на полпути
Не находя, опять идти
Искать, когда уж ей уйти?

А чувства душат, будто змей,
Сказать что-либо ей не смей!
Она, живая и смешная, апогей!
Вот только он не будет знать о ней.

Он ей казался мудрецом,
Реальности невиданным творцом,
Он стал как-будто бы Фантом,
Быть может, он её был Чередом?

Душа лишь просится к нему,
Вот только держится, и по-другому
Ей кажется, нельзя, ни по-пустому.
Тогда уж верить ей чему?

Он жив, а в сердце девы лишь биение
Почаще стало будто бы, ему почтение
Свое девица отдала, а восхищение
Осталось молча, как признание.

Много людей —
А тебе Никого.
И не сказать что забей,
Просто не думай чего.

От одного к другому идёшь,
А сама себя никогда не найдёшь.
Странным конечно ты не сочтёшь,
А может тебя и совсем не проймёшь.

Прошибло назло,
Было весело,
Но, не повезло,
Оно повлекло.

Ты просишь тепло,
Да на что тебе шло?
Чтоб всё было тускло?
Чтоб ничего не пришло?

Ты вновь пустота,
Оболочка, снаружи проста,
Внутри тяжела, духота,
Ни о чем не проси, слепота.

А знаешь, как трудно мне ждать?
Знаешь, как трудно мечтать?
Знаешь как трудно бардак свой мирить?
И знаешь ли ты, как глупо так жить?

Скатясь по стене, катится след по щеке
Разбито-упрямой, красной щеке.
Кровь прилила неожиданно, в раз
Когда на глазах её тот же сказ.

Всё тот же сказ о разрыве нутра
Беспокойной душой, в голове — номера.
На руках, словно прообраз святой,
Вот только... он не совсем уж другой.

На языке — его след, но он — далеко.
Да пойми же, не быть ему близко.
Глядишь в этот свет, да что толку-то?
Мечте не место давно — рановато.

Рановато ушла с головой ты,
Рановато надела мечты,
Ведь казалось — нет у тебя и души,
Так, язвочки, шрамики — всё в тиши.

Сказать бы хотела, да сотни,
и тысячи, и миллионы,
и миллиарды
вас разорвали.

А ей бы хотелось — чего ей хотелось?
Рук сильных вокруг? Или пуще того-сь?
Расплакаться, исповедаться,
Разбредаться, убиться?

Погрязла — вот что, болото взяло
И нечисть былое не отдало.
Кричать — тишина, слеза — пуста,
А она же — слепа. И ее мудрость слепа.

Мой май, число девять
и Тридцать пять.
Восторженный взгляд тебе лишь цеплять.

Лежала, думала, видела всё.
Всё — это что? А всё — не моё.
Всё — твоё, да-да, лишь твоё.

Ты не приходишь во снах, а почём?
Зачем тебе счастье моё-то, о нём?
Сгорает мой взгляд, а ты ни при чём.

Ты — В, огня не найти мне сильней,
Что мысль могла бы сделать больней.
А не могла ли она ударить быстрей?

А ты не чувствовала его под рукой,
Ты не знала о том, что было отстой,
А ты, думаешь, была б той простой?

Летишь в пропасть, видишь блеск,
Он в голове засел, а в сердце — треск.
Надежды вновь охватят, вот наплеск.

А он не знает ни о чём,
Ни обо мне в тени, ни в том,
Что тянет вновь смотреть туда, и не потом.

Звезда, я знаю, не придёшь,
И обо мне понятий не имеешь.
Тогда на всё, про всё, наверное, простишь.