Мне не нравится, что без меня Вам лучше,
И также мне не приятен ваш здоровый вид.
Меня выводит то, что совесть вас не душит,
И ваше сердце не болит.

Вы ходите с поднятой гордо головой,
А я не знаю как согнуться,
Чтоб снова нам не оглянуться,
И сердце чтоб сдавить рукой.

Я полон ненависти, вы мне всадили ножи в спину,
Хоть и совсем не давно я был готов для вас на всё.
Зверею я наполовину,
Хоть и добро живёт ещё.

Схожу с ума по вам, отравлен ядом,
И от него я тихо чахну днями.
Ночами я во снах небыстрым шагом,
Пытаюсь всё же пообщаться с вами.

Я был подобран вами, вами же и брошен,
И пусть союз наш невозможен.
Я никого уже не буду так любить,
Я слишком многое терпел,
Теперь вам ясен мой предел.
Теперь лишь я способен погубить

Увы и ах! Нашему короблю солит лишь крах,
И более не значусь с вами я.
Но в осенний вечер сентября
Я вспомню вас, и вновь проявится мой страх.

Я полюблю вас осенью, зимой опять забуду,
И сердце я отдам кому-нибудь.
Пройдись со мной, держа за руку,
Иначе я умру… Моею будь…

Я был вам предначертан судьбою,
Теперь же перечёркнутый вами.
С холодной и тусклой болью
Мы с вами менялись местами.

Ваши глаза - море, из них текли реки.
Ваши губы - магнит, я был на них падок.
Вы летом без всяких догадок
Почуяли ложь моей речи.

Я клялся вам в верности, что же
Теперь я и богом отвергнут.
Вы чиста и красива, но ведь вы тоже
Мне врали. Мои глаза не ослепнут.

Мои уши не завянут, хотя вы так кричали,
Кричали, что любите, что это навсегда.
Мы на разных островах, сломаны причалы.
Мой голос к вам проскочит через провода.

Что ж, разговоров и быть не может,
Вы уж, наверное, не последняя моя.
Хоть мысль эта мне душу гложет,
Я вас не буду караулить у окна.

Мои потомки ещё даже не в задумке,
Моя любовь томиться где-то далеко,
Моя душа лежит там, где всегда тепло,
Я не оглянусь, если увидимся на переулке…

Добрый вечер, моего творчества
Извечные критики!
Добрый вечер, моего высочества
Хлипкие нытики!

Всем вам и остальным
Мою персону подать могут неправильно,
И речам их стальным
Вы поверить могли бы случаяно.

Во избежании этого фарса,
Чтобы не упасть лицом в глазах дам,
Чтобы не подарить вам очередного удачного шанса.
Я за себя всё скажу сам:

-Вот он я!
От денег голодный,
На женщин влекомый,
Но и без того страдает моя семья.

Знаете, поэтом быть - гнусно,
В какой то степени даже жалко.
И как бы ни было вам сейчас грустно,
И мне бывает до ужаса страстно.

Вы не поняли, ммм, как бы вам сказать.
Я сейчас не про дам, я про жизнь в целом,
Хоть эти понятия и не возможно развязать…
Так, давайте по новой, старое зачеркнем мелом.

Я - поэт!
Не думаю, что это голословно.
Видите ли, судьба была ко мне довольно таки благосклонна
И выделила Есениской души мне в дуэт.

И так, всё началось с маленькой,
До ужаса противной, но желанной мысли:
Вынести все идеи головёнки удаленькой
На обозрение деревенской публике, чтоб сгрызли.

И знаете, я потерпел полную победу
Или поражение, сейчас это не так важно.
Я показывал их всем: бабке, какому-то деду.
Старцы плакали, да так, что на небе стало влажно.

Тогда то я и влюбился по уши
В поэзию!
Но, честности ради, позже стишки не трогали души
Вызывали у меня не радость, а скорее трагедию.

Так я и забросил её на время,
Но его было слишком мало,
А вот желаний было племя.
Так и свершилось моё второе начало.

Я писал их огромное множество,
Посвящал их девушкам, иногда.
Я головой ушел в творчество,
И вылезал в мир почти что никогда.

А потом случилась она,
Резкая как ветер, но уютная слово туман.
Теперь я сидел вечерами у окна
И думал о нас, позабыв про подвиги для других дам.

Через время она поддалась мне,
Так я думал, но по итогу проиграл я.
Я осел и стал думать о семье,
Она меня обхитрила медленно, исподтишка.

На этом я бы хотел закончить,
И хватить над моей судьбой судачить!
Что ж, моя история не дописана,
Моя дорога ещё не протоптана.

Но чувствую я, вы меня ещё услышите,
Так что не стоит заблуждаться!
Вы обо мне ещё не раз напишите,
Так что не советую нам потеряться!

За столом, в избе убогой,
В круг сидят ребята.
За окном, в тени глубокой,
Прячется прохлада.

Печь сопит, пыхтит дурная,
Дым её по небу скачет.
Песнь идёт, звенит другая,
Тишина-девица плачет.

В окна резво ветер бьёт,
В путь далекий он зовёт.
-ты, фонарь, не подведи!
-улицу нам освети!

Троица во тьме хохочет,
Под ногами землю топчет,
Бремя за собой волочет,
И считалочку бормочет:

«Раз, два, три - ты устои все сотри!
Четыре, пять - время поверни ты вспять!
Шесть, семь, восемь - больше ничего не просим!
Девять, десять - будем мы упорно верить!»

Солнце близко, и обратно
Троица бежит отрадно.
В доме тихо, все встают,
А ребята песнь поют:

«Каждый вечер в тишине,
Голос твой живёт во мне.
Не согласны мы со всеми,
Будем мы менять системы.
Каждый вечер одиноко,
Строим общество мы ново!»

Ночь, звёзды мечутся по небу,
А я под деревом лежу.
Чуть погоди, и обогну планету,
В поисках дома я брожу.

Везде желан, хоть отныне там и чужд,
Душевное признание средь моих нужд.
Безмолвное, беспрекословное оно
Заполонило моих мыслей полотно.

Уже не помню, когда отчий дом покинул.
Любовь, друзья,-всё это я откинул
И вновь к поэтам я примкнул,
Но не нашёл удобный стул.

Мне одиноко, холодно и страшно,
Я робкий, хоть на публику и старший.
Я - лидер, глыба и броня.
Вот только, никто не слушает меня.

В моей душе, совсем уж в глубине,
Как гриб день ото дня растёт на пне,
Томится лихо и с каждым часом крепнет.
Скрытым желаниям всё чаще внемлет.

Солнца лучи бьют мне в виски.
Было время, мы были близки.
В небе гроза, молния бьёт.
Незнакомцы знали все наперёд.

Я иду, сам не зная куда.
Мне уже проложена тропа.
Солнце уходит, близится мрак,
Так и выходит, рядом мой враг.

Мысли запутаны, смеётся луна.
Речка бурная оплещет меня.
В неё взглянув, мне почудился мрак.
Сердце стянув, меня приветствует брат.

Не долог час, всё вернется назад.
Здравствуй рассвет, я забыл уж закат.
День ото дня, дальше шагая.
Душа во льдах всё быстрей угасает.

Все стремятся к свету
Как к лампе мотыльки.
Желают покорить планету,
Хоть совсем невелики.

И крылья вырастают,
Даруя лёгкости дурман.
Зрачки их пламя обагряет,
Любимый сладостный обман.

Всё сильнее приближаясь,
Их жаркий свет испепеляет.
И наконец, изнемождаясь,
Надежда навсегда их покидает.

Толпы жуков лежат в цепях,
Которые они сами породили,
Пока однажды, впопыхах,
Ногой их просто раздавили.

Кладбище, когда то величественных,
Теперь и вовсе неживых.
И бледный свет луны уже притих,
Они горели быстрей других…