Я устал. Хочу писать, да не знаю о чём.
В глубинах озера мыслей своих
Я тону уставшим и брошенным кирпичом,
Внешне спокоен, как псих.

Мои крылья обломаны, стоптаны в кучу.
Мои глаза смыкаются под тяжестью дней,
Мои мысли похожи на грозовую тучу,
Мои потуги все чаще связаны с ней.

Россия, тебе я обязан жизнью,
Ты же меня и убьешь.
С каждым годом ты все больше капризна,
Только и делаешь, что куришь и пьешь.

Ангел мой, златовласый,
Дай мне в груди твоей найти покой.
Еле дыша, будто борешься с астмой,
Ты, как и все, идёшь на убой.

Она говорит, что я слишком резок,
Не понять ей моей судьбы.
Я понимающий, я не мерзок,
Поэтому и невольник своей же губы.

Зима холодная тоскливая,
За окнами лишь вьюга ноет.
За окнами душа моя
К тебе дорогу тихо роет.

Я много девушек встречал
С сердцами пылкими, горячими.
Я много раз их отвергал,
Окованный глазами манящими.

В тебе, дорогая моя, вся Россия:
Ты так же прекрасна и пышна,
В тебе холода боль, уюта тишина,
Ищу тебя в потёмках, моя Мессия.

Твои волосы - гектары пшеницы,
Твои губы - мировые границы.
Глаза твои - океан, так дай мне
В них утонуть навсегда.
Твой стан подстать такой даме
Тянется и струится, словно река.

Не могу описать тебя словами,
Не могу понять тебя я головой.
Могу лишь полюбить тебя глотками,
И быть связанным с тобою судьбой.

Ты незатейлива, чиста,
Для кого-то глупа.
Для слепых кур, ведь, и земляника - крупа.
Главное, для меня ты - луна,
И я томлюсь в твоём бледном рассвете,
Видя лишь тебя одну на этом свете.

Серым тоном отзываются в глазах моих
Панельки. На самом деле, я уже не жив.
Я умер где-то там, в кварталах цветных,
Где-то в детстве. Сейчас среди чужих
Я домов и судеб ночью тихо крадусь.
Мне кажется, от тоски я уже не проснусь.

Россия для грустных, для горечи слёз,
Для безответный любви,
Для черной весны,
Для людей, чей не стих душевный мороз.
Среди грёз моя душа тихо томиться
Надеждой. Одежда промокла, озябла.
Как мне не пытаться
Разобраться в себе, пока заявка
На безумие не пришла?
Пришла не она, а весна.

Разрезом стекло мне улыбку строит,
Нет больше и мысли о новом начале.
Пусть дождь мои слезы сердечные смоет,
Звери во мне все сильнее кричали,
Вдруг смолкли - задавили их,
Пусть все сильней струиться стих!
Мой голос вовсе не притих,
Грусть его дополняет,
Сама того не замечает.
Все близится в тени мой псих.

Февраль, холода, тоска и вьюга,
На бело-красном снеге тело
Упавши, крикнет оголтело:
«Я ждал тебя, моя подруга!»

Я жадно пью горестный кофе,
В окне люди радуются, живут.
В душе скребётся тихо горе,
Совсем уж скоро меня не будет тут.

Цветы во мне растут ночами,
Приказ исполнен, мой начальник!
Пройдет белого снега череда,
Настанет чёрная весна!

Я не человек, мои предки - ангелы,
те, кто не смог увернуться от стрел.
Разучившись летать, они строили статуи,
Многие умерли, но в памяти никто не старел.

Брошенные богом малютки клубились,
Первое племя,
Беззаботное время
Пещеры от дыма слезились.

Затем из кустов вышли люди,
Первое общество, царство.
Королям все приносили на блюде,
Остальные - ели земное богатство.

Государство, войны, восстания,
Мы видели все эти людские страдания.
Сроднились мы с ними,
Помогать стали им, рисуя картины.

Скульптуры, песни и тексты,
Писали их пока руки не ныли.
Нищету, кражи, протесты,—
всё мы в них отразили.

Я не человек, я слышу плачь своих предков,
Я не человек, я чую мощь своих текстов,
Я не человек, не вижу, но чую на спине своей крылья,
Я не человек, я - поэт, не продвигаю насилие.
Мои предки потеряли крылья, пытаясь
Спасти свои братьев, все боги смеялись.
Не понимали, по полу катались.
Мои предки живы, с людьми сливаясь,
Мы в толпе, но совершенно одни
В своих намерениях, мыслях.
Тянуться годы, месяца, недели, дни,
Но мы всё также горды в своих смыслах.

Быть может, всё было так:
Нам по 17 лет, мы счастливы вместе.
Мы болтали до утра и любили, да так,
Что посвящали другу другу песни.

Закончили школу, провели самое лучшее лето.
Всё закончилось, я остался, а ты там, где-то.
Я волнуюсь, ревную, мы ссоримся,
Расстаёмся и миримся.
Но в итоге прощаемся навсегда,
Так и не сказав, что друг друга любить будем всегда!

Ты закончила университет,
Вышла замуж, построила карьеру,
А я - нет,
Лежу не в своей квартире, смотрю на стену.

Ты позвонила однажды вечером снова.
Я сразу поднял трубку, и не смог,
Не смог вымолвить ни единого слова,
Так и не усвоив урок.

Мы умерли в один день, но никогда
Не узнали об этом,
Ты стала звездой, а я - никчемным поэтом,
Жалко мечтавшим о тебе иногда.

Быть может, мы не расстались,
Мы выжили, съехались.
Чувства возвысились, не просто остались,
Мы не потерялись.

Свадьба, семья, дети.
Быть может мы и не разбогатели,
Но всё сложилось так, как мы хотели,
И не нужны были нам больше маски эти.

Мы стали единым целом,
Хохотали по утрам,
Каждый занялся любимым делом,
Мы излечились от ран.

Быть может, можно ещё тысячу
Таких вариантов придумать,
Но всё это лишь сон, я хочу
Больше об этом не думать.

Конечно же, всё сложилось иначе,
Мы расстались ещё весной.
Мы более не испытаем усладу удачи,
Мы более не станем единой рекой.

Воды твои утекут куда подальше,
Я же тут останусь.
Ты устала, не понимаешь, куда со мной дальше,
А я, да что я, просто в окна уставлюсь.

Ты забудешь меня, быть может
Уже позабыла.
Я храню тебя в сердце, быть может
Не зря ты меня полюбила.

Мне не нравится, что без меня Вам лучше,
И также мне не приятен ваш здоровый вид.
Меня выводит то, что совесть вас не душит,
И ваше сердце не болит.

Вы ходите с поднятой гордо головой,
А я не знаю как согнуться,
Чтоб снова нам не оглянуться,
И сердце чтоб сдавить рукой.

Я полон ненависти, вы мне всадили ножи в спину,
Хоть и совсем не давно я был готов для вас на всё.
Зверею я наполовину,
Хоть и добро живёт ещё.

Схожу с ума по вам, отравлен ядом,
И от него я тихо чахну днями.
Ночами я во снах небыстрым шагом,
Пытаюсь всё же пообщаться с вами.

Я был подобран вами, вами же и брошен,
И пусть союз наш невозможен.
Я никого уже не буду так любить,
Я слишком многое терпел,
Теперь вам ясен мой предел.
Теперь лишь я способен погубить

Увы и ах! Нашему короблю солит лишь крах,
И более не значусь с вами я.
Но в осенний вечер сентября
Я вспомню вас, и вновь проявится мой страх.

Я полюблю вас осенью, зимой опять забуду,
И сердце я отдам кому-нибудь.
Пройдись со мной, держа за руку,
Иначе я умру… Моею будь…

Я был вам предначертан судьбою,
Теперь же перечёркнутый вами.
С холодной и тусклой болью
Мы с вами менялись местами.

Ваши глаза - море, из них текли реки.
Ваши губы - магнит, я был на них падок.
Вы летом без всяких догадок
Почуяли ложь моей речи.

Я клялся вам в верности, что же
Теперь я и богом отвергнут.
Вы чиста и красива, но ведь вы тоже
Мне врали. Мои глаза не ослепнут.

Мои уши не завянут, хотя вы так кричали,
Кричали, что любите, что это навсегда.
Мы на разных островах, сломаны причалы.
Мой голос к вам проскочит через провода.

Что ж, разговоров и быть не может,
Вы уж, наверное, не последняя моя.
Хоть мысль эта мне душу гложет,
Я вас не буду караулить у окна.

Мои потомки ещё даже не в задумке,
Моя любовь томиться где-то далеко,
Моя душа лежит там, где всегда тепло,
Я не оглянусь, если увидимся на переулке…

Добрый вечер, моего творчества
Извечные критики!
Добрый вечер, моего высочества
Хлипкие нытики!

Всем вам и остальным
Мою персону подать могут неправильно,
И речам их стальным
Вы поверить могли бы случаяно.

Во избежании этого фарса,
Чтобы не упасть лицом в глазах дам,
Чтобы не подарить вам очередного удачного шанса.
Я за себя всё скажу сам:

-Вот он я!
От денег голодный,
На женщин влекомый,
Но и без того страдает моя семья.

Знаете, поэтом быть - гнусно,
В какой то степени даже жалко.
И как бы ни было вам сейчас грустно,
И мне бывает до ужаса страстно.

Вы не поняли, ммм, как бы вам сказать.
Я сейчас не про дам, я про жизнь в целом,
Хоть эти понятия и не возможно развязать…
Так, давайте по новой, старое зачеркнем мелом.

Я - поэт!
Не думаю, что это голословно.
Видите ли, судьба была ко мне довольно таки благосклонна
И выделила Есениской души мне в дуэт.

И так, всё началось с маленькой,
До ужаса противной, но желанной мысли:
Вынести все идеи головёнки удаленькой
На обозрение деревенской публике, чтоб сгрызли.

И знаете, я потерпел полную победу
Или поражение, сейчас это не так важно.
Я показывал их всем: бабке, какому-то деду.
Старцы плакали, да так, что на небе стало влажно.

Тогда то я и влюбился по уши
В поэзию!
Но, честности ради, позже стишки не трогали души
Вызывали у меня не радость, а скорее трагедию.

Так я и забросил её на время,
Но его было слишком мало,
А вот желаний было племя.
Так и свершилось моё второе начало.

Я писал их огромное множество,
Посвящал их девушкам, иногда.
Я головой ушел в творчество,
И вылезал в мир почти что никогда.

А потом случилась она,
Резкая как ветер, но уютная слово туман.
Теперь я сидел вечерами у окна
И думал о нас, позабыв про подвиги для других дам.

Через время она поддалась мне,
Так я думал, но по итогу проиграл я.
Я осел и стал думать о семье,
Она меня обхитрила медленно, исподтишка.

На этом я бы хотел закончить,
И хватить над моей судьбой судачить!
Что ж, моя история не дописана,
Моя дорога ещё не протоптана.

Но чувствую я, вы меня ещё услышите,
Так что не стоит заблуждаться!
Вы обо мне ещё не раз напишите,
Так что не советую нам потеряться!

За столом, в избе убогой,
В круг сидят ребята.
За окном, в тени глубокой,
Прячется прохлада.

Печь сопит, пыхтит дурная,
Дым её по небу скачет.
Песнь идёт, звенит другая,
Тишина-девица плачет.

В окна резво ветер бьёт,
В путь далекий он зовёт.
-ты, фонарь, не подведи!
-улицу нам освети!

Троица во тьме хохочет,
Под ногами землю топчет,
Бремя за собой волочет,
И считалочку бормочет:

«Раз, два, три - ты устои все сотри!
Четыре, пять - время поверни ты вспять!
Шесть, семь, восемь - больше ничего не просим!
Девять, десять - будем мы упорно верить!»

Солнце близко, и обратно
Троица бежит отрадно.
В доме тихо, все встают,
А ребята песнь поют:

«Каждый вечер в тишине,
Голос твой живёт во мне.
Не согласны мы со всеми,
Будем мы менять системы.
Каждый вечер одиноко,
Строим общество мы ново!»

Ночь, звёзды мечутся по небу,
А я под деревом лежу.
Чуть погоди, и обогну планету,
В поисках дома я брожу.

Везде желан, хоть отныне там и чужд,
Душевное признание средь моих нужд.
Безмолвное, беспрекословное оно
Заполонило моих мыслей полотно.

Уже не помню, когда отчий дом покинул.
Любовь, друзья,-всё это я откинул
И вновь к поэтам я примкнул,
Но не нашёл удобный стул.

Мне одиноко, холодно и страшно,
Я робкий, хоть на публику и старший.
Я - лидер, глыба и броня.
Вот только, никто не слушает меня.

В моей душе, совсем уж в глубине,
Как гриб день ото дня растёт на пне,
Томится лихо и с каждым часом крепнет.
Скрытым желаниям всё чаще внемлет.

Солнца лучи бьют мне в виски.
Было время, мы были близки.
В небе гроза, молния бьёт.
Незнакомцы знали все наперёд.

Я иду, сам не зная куда.
Мне уже проложена тропа.
Солнце уходит, близится мрак,
Так и выходит, рядом мой враг.

Мысли запутаны, смеётся луна.
Речка бурная оплещет меня.
В неё взглянув, мне почудился мрак.
Сердце стянув, меня приветствует брат.

Не долог час, всё вернется назад.
Здравствуй рассвет, я забыл уж закат.
День ото дня, дальше шагая.
Душа во льдах всё быстрей угасает.

Все стремятся к свету
Как к лампе мотыльки.
Желают покорить планету,
Хоть совсем невелики.

И крылья вырастают,
Даруя лёгкости дурман.
Зрачки их пламя обагряет,
Любимый сладостный обман.

Всё сильнее приближаясь,
Их жаркий свет испепеляет.
И наконец, изнемождаясь,
Надежда навсегда их покидает.

Толпы жуков лежат в цепях,
Которые они сами породили,
Пока однажды, впопыхах,
Ногой их просто раздавили.

Кладбище, когда то величественных,
Теперь и вовсе неживых.
И бледный свет луны уже притих,
Они горели быстрей других…