Мир крутит замкнутый узор,
Как тайный, выверенный спор,
Где каждый вздох и каждый взор —
Лишь повторяющийся хор.

Есть старт, есть предрешённый край,
И сколько двери ни толкай —
Мы снова входим в тот же май,
Где скрыт под пеплом вечный рай.

Не круг, где правит вечный рок,
Не бесконечности поток,
А сжатый времени виток,
Где вшит в начало свой итог.

Одни — как шорох, пыль и дым,
Сгорают в срок, как лёгкий грим,
Другим же — быть в конце живым,
Смотреть, как рушится их Рим.

И вновь огонь, и мрак, и гром,
И мир стирается пером,
Чтоб в той же точке, под замком,
Начать всё тем же самым дном.

Тебя искал я в каждой ноте,
В бездонной, чёрной тишине.
И клялся я, что между нами
Не будет больше слёз, печали...
Что будем мы с тобой друзьями,
А может, больше, чем с годами.
Что всё плохое мы забудем
И вместе снова вместе будем.
Скажи, зачем так больно бьёшь?
Зачем так грубо отвечаешь?
Я на коленях умолял,
Тебе так много обещал...
Зачем ты так со мной, родная?
Ведь ты же знаешь, я сгораю!
Сгораю от любви и муки,
Что от тебя в такой разлуке.
Я знаю, ты была права,
Мои пустые все слова.
Я так устал, нет больше сил,
Всё то, что я тогда разбил,
Я не могу теперь вернуть...
И не могу тебя вернуть...
И вот я плачу, я рыдаю,
А ты уходишь... я сгораю...
Сгораю от любви и муки,
Что от тебя в такой разлуке.

Сижу в ночи и жду падения звезды.
На подоконнике у открытого окна,
Оранжевой луны серп
Догорает уж едва.

Мерцают звёзды, будто шёпот снов,
А сверчки мне напоминают вновь
О днях, что канули в тиши,
О радостях, печалях и любви...

Ночь дышит тёплым ветерком,
И мысли тают под её крылом.
Смотрю я вдаль, на вечные огни,
И слышу в сердце звуки тишины.

И, может быть, настанут дни,
Когда я истолкую вновь ей стих.
Как будто эхо лет, прошедших дней,
Что оживает в памяти моей.

Она ушла — и с ней эпоха,
В которой каждый вечер — гимн.
Оставив лишь чернила прахом,
И стих, что на ветру застыл.

Эпоха клонится к закату,
Стихов не требует листва.
И умирает в душах плато,
Былая нежность и молва.

Теперь в тиши, где нету спроса,
Где Лета приняла финал,
Без вдохновенья, без вопроса
Стоит ненужный пьедестал.

Иссякли реки вдохновенья,
Высокий стих умолк во мне.
Лишь тень, гонимая сомненьем,
Бредёт по мёртвой стороне.

I.

Прошло немало долгих дней,
Исчез наш сладкий, нежный звук.
Остался призрак от теней
И тихий стук в пустых руках.

Твой светлый призрак, как луна,
В пустых покоях тихо бродит.
И до сих пор мне не до сна,
И память сердце мне изводит.

И ночью хочется порой
Спросить: «Как ты? Какие сны?»,
Но эхо отвечает мне
В безмолвной, одинокой неге.

Любил тебя и верил в чудо,
Храня в душе твои черты.
Но эхо кануло отсюда
В бездонность к вечной тишине.

Увидел сон: в нём всё светло,
Исчезли будни и метели.
А наяву — всё так же мало
Того, что прежде мы хотели.

II.

Ты помнишь тот наш сон хрустальный,
Где мы с тобой наедине?
Там мир был дивный и печальный,
Как отраженье в глубине.

Там не звучали слова «больно»,
Не опадала грусть с ветвей.
Луна светила добровольно
На двух потерянных людей.

Я жду, хотя прошли недели,
И время скрыло след ладей.
Но в сердце прежние метели
Хранят тепло твоих лучей.

Но мы — лишь тени, чей покой
Хранит забытый полустон.
Две капли в море, что порой
Не смеют верить в небосклон.


III.

Пишу последний стих в тиши,
Где нет ни просьб, ни укоризны.
Пусть унесёт его апрельский
Поток бесслёзной, чёрной жизни.

Угасший день и след простыл
Былых тревог и прежних страстей.
И лишь луна, как хладный блик,
Следит за мной в безмолвный миг.

И время тает, словно воды,
Эхо бродит в тишине.
Шепчет шорох непогоды
О былом в моей стране.

Я ждал рассвет. Напрасно ждал.
Рассвет ко мне не воссиял.
В душе — и боль, и пустота,
И превратилась в тень мечта...

Последний раз. И больше нечего сказать.
Всё, что могло свершиться, — совершилось.
Из тьмы мы вынесли прощальную печать
И разомкнули руки, не цепляясь.

Один и тот же воздух, но дыхание иное.
И город, нас хранящий, будто разный.
И эта пустота — не приговор, а лад
Безмолвного и вечного сиянья.

Я ждал рассвет, напрасно ждал,
Рассвет ко мне не воссиял.
И в тишине мой дух остыл,
Свой облик Лете уступил.

Жизнь — обман, в нём нету крова,
Любовь — мираж, ей нету слова.
А счастье — всплеск… Лишь тишина
Поёт, как вечная струна.

И, может быть, в тот вечер незаметно,
Когда моя догонит ночь зарю,
Кто-то, подняв глаза от книги смятой,
Вздохнёт о чём-то, что не назову.

И с неба навсегда исчезнет та звезда,
Что светит так, как будто на века,
И в небесах, где тают облака,
На миг возникнет тихая тоска...

Мне нравится, как боль сжимает грудь,
Как слезы жгут и горечь не проходит.
В объятьях тьмы я нахожу приют,
И сердца стук, как эхо, хороводит.

Мне нравится, как мир теряет цвет,
Как радость кажется далекой, чуждой.
В душе моей давно погашен свет,
И каждый вздох — как ноша неподъемно-тяжкий.

Мне нравится, как ноет пустота,
Как время тянется мучительно и длинно.
В страдании есть странная черта,
Что в нём одном душа обнажена.

Пусть говорят, что счастье — это рай,
Но для меня мучение — отрада.
В нем чувствую, что все-таки живой,
Хотя душа навеки замерзает.

И я уйду, как все ушли,
И в ночь уйдут мои мечты,
Следы мои растаяли вдали,
Как тени на заре цветы.

Может быть, когда пройдут года,
Прочтёт их странник тихо у костра.
И тихо оживёт минувшая пора,
И сердце согреет свет добра.

И он поймёт мою тоску,
Мои слова и мои сны,
И он увидит там строку,
Где мы вдвоём теперь равны.

Мы — зрители, забывшие сюжет
Среди пустых созвездий и планет,
Где нет ни кульминаций, ни затей.
И актёры, лишённые ролей.

Мрак облекает горы и моря,
Здесь ни один рассвет не покоря.
Лишь пепел солнца, память острия,
И в алой бездне — холод бытия.

Наш дух, как одинокий небосвод.
Где каждый шаг — падение и взлёт.
Стоим на склоне собственной гордыни,
И в глубине кровавой паутины.

Я взял билет — без «до» и «где»,
Маршрут зашит в самой ходьбе,
Колёса пишут по судьбе,
Мой номер — стертый в темноте.

Кондуктор — тень без языка,
Ему рассвет — два пустяка,
Он знает: бездна далека
Лишь тем, кто смотрит свысока.

Опять чернила. Тот же круг.
Бумага — бывший лучший друг.
Я говорю, но каждый звук
Вернулся эхом, как испуг.

Опять любовь. Как ржавый след.
Она — не «да» и не «ответ»,
Я в ней тону который век,
Не выбирая берег, свет.

Я — фон для чьих-то резких строк,
Чужой поэзии исток,
Мой день — испорченный приток,
Зачёркнутый наискосок.

Спроси, из чего мой храм возник —
Из ночи, вырезанной в лик,
Из хлама дней, из пыли книг,
Где каждый гвоздь — тупой двойник.

Были дворцы — остался слух,
О них не спорят даже вслух,
Нет ни колонн, ни старых рух,
Лишь память, выжженная в пух.

Я строю тишину внутри,
Как склад несбывшейся зари,
Не чтобы жить — чтоб дотянуть
До точки, где уже не ждут.

Ночь пишет медленно финал,
Без восклицаний и морал,
Я в этом тексте — маргинал,
Зачёркнутый между зеркал.

Я собираю тьму в кулак,
Не для угрозы — просто так,
Когда реальность — это брак
Между «устал» и «всё не так».

И утро сменит ночь легко,
Не оставив ни следа и ничего.
Мир обновится глубоко,
Как будто не было всего.

И если след сотрёт металл,
Пусть скажут — жёстко, без похвал:
Он ехал в бездну. Не упал.
Он выбрал путь — и устоял.

Снег подобен пеплу,
Что стелется во мглу,
Мгла подобна свету,
Что пронзает тьму.

Тьма — это бездна
Без дна и границ.
Бездна — это пропасть
Для одиноких лиц.

Свет — это память
О былом огне,
Память — это рана
На багряном дне.

Память — это иней
На стекле веков,
Иней — это след
От чужих шагов.

След — это дорога
В белый пепел вновь.
Дорога — это вечность
Без любви и слов.

Пусть ложь — закон, а правда — преступленье,
И каждый вздох — испорченный алмаз.
Я принял тьму как тихое рожденье,
Как дань, что я плачу из раза в раз.

Здесь влажность стен — как слёзы мирозданья,
Мой горький хлеб, мой вечный полумрак.
Здесь Леты воды чёрные как знанья,
А на устах немой и тягостный маяк.

Зачем вопрос «зачем»?
Задаёт себе сознанье.
Оно одно нас выделило, говорят.

Зачем вставать? Куда идти?
К чему стремленье,
Если всё рухнет в никуда,
Исчезнет вдохновенье?

Мы брошены сюда
Без нашего желанья.
Ни дня, ни места
Для рожденья не избрав.

Бытьё дано. И в нём —
Пустое ожидание
Какой-то цели…
Что таиться среди грёз.

Исправь свой взгляд,
Наш мир абсурден,
Он огромен и бездушен.

Твори свой смысл, свой путь,
Свою дорогу не боясь.
Прими абсурд, сиянье света,
Но вопреки всему
Свой выбери ответ.

Иди, сквозь пустоту
Не сдавшись ни на миг,
Пусть даже в бездну шаг
Твой кажется велик.

Попивая утром чай,
Ловя мгновенья
И взгляд любимого,
Закатом насладиться.


Альберту Камю посвящается

Мне порой ночами снится
Эта девочка-корица.
Мне в тебя легко влюбиться,
Но легко и подавиться.

У меня есть чёрный кот,
И он так тебя боится.
Ты рычишь, когда ты злишься,
Кажется, пора лечиться.

Твоё сердце — это птица,
Она хочет мне присниться.
Мне бы тоже раствориться
Или просто испариться.

Ты всегда будешь искриться,
Будешь пламенем струиться,
Буду я тобой гордиться,
Но смогу ли полюбиться?

Ты, как ясная зарница,
Что над полем будет длиться,
Как мне в сердце поселиться?
И тебе, как птица, сниться?

by amkila | enveel

Мой череп — тесный паноптикум,
Где каждый клоун остроум,
То ангел вязкий, то садист —
Меняю маски, как актрис.

И в этой давке, в этой тьме,
Я сам забыл, кто нужен мне.
Я — сцена, зритель и актёр,
И свой же главный приговор.

Я вечный пленник зеркалам,
Где сотни «Я» бегут по швам.
Я говорю с собой, кричу,
Но слышу лишь свою мольбу.

Как тень я брошен на перрон,
Среди заброшенных корон.
Я — гость, которому не рады,
Кого боятся, как проказы.

Я провожу закат рукой,
Не увидав рассвета за чертой.
О, дай мне руку, дай хоть нож —
Чтоб доказать, что это ложь.

В тени ночной, где сгинул свет
И алый луч там места нет.
Дыханье тьмы и чёрный шёлк
Окутал мир, принёс он толк.

Но алый взор скользнул во тьму,
Пробил завесу, как чуму.
И чёрный, что всегда молчал,
Вдруг алой кровью закричал.

Алая тень на чёрном фоне,
Их вечный спор на троне.
Один – забвение, другой – порыв,
Их поединок, их мотив.

Тьма накрыла мир, как саван,
В чёрный цвет окрасив травы,
Пролилась на стены кровь,
Алой краской на любовь.

Тишина вокруг беззвучна,
Тьма как саван, равнодушна,
Наползает страх, как лёд,
Алая струйка течёт.

Алый плато на руке,
Тьма по-прежнему в тоске,
В вечной, чёрной, мрачной мгле,
Кровь на алом вечном дне.

Над землёю чёрный свод,
Алый месяц тихо ждёт,
Тьма сгущается над нами,
Кровь, что бьёт в сердцах, как пламя.

Тени вьются, словно змеи,
Чёрный цвет в безликой неге,
Алый луч на мостовой,
Крик пронзает немой вой.

Тьма летит на крыльях ночи,
Чёрной птицей, где нет мочи,
Словно выжженное поле,
Кровь на алом этом горе.

Между нами снега и рассветы,
Тысячи вёрст, ветра и столетья.
Ах, если бы сдвинуть эти границы —
Провести рукой, как на карте черту,
Чтобы не считать ночами зарницы,
А просто проснуться… и ты — наяву.
Мы так далеки,
Разорваны льдами, морями, веками.
На карте — две точки, два края земли,
Два солнца, что встали в разное время.
Где ты — там солнце и шум океана,
Где я — метель да мороз без обмана.
Ты просыпаешься под шум волны,
Где рассветы нежны и алы.
Я открываю глаза во тьму —
За окном метель крутит зиму.
Нас разделяют тысячи дорог:
У тебя — океан и песок,
У меня — бескрайний восток.
У тебя — солнце, у меня — снега,
Но наша дружба крепка, как всегда.

Сколько б я ни складывал слова в узор,
Ни пел о звёздах, что летят во мрак,
Ни рифмовал рассвет, ни ткал дозор
За суетой, что движется во мрак,

Мои стихи — лишь эхо, тень моей души,
Сплетенье рифм из собственной тоски.
Они не смогут исцелить, увы,
Больной вопрос, что шепчет сквозь дожди.

И эта боль невидимой иглой
Проходит насквозь, нарушая мой покой.
Лишь только в тишине, наедине с собой,
Найду покой, забыв про этот бой,

Что бесконечно длится день за днём,
Ища ответы в сумраке ночном.

В душе моей царит покой,
Но он покой лишь для меня.
Мирской суетный шум порой
Меня тревожит изо дня.

Меланхолия – мой удел,
Подруга верная в ночи.
И вижу ад, что я хотел,
В сердцах безликой вечной тьмы.

Я проклят жить средь мёртвых душ,
Их смех – лишь эхо пустоты.
Мир полон ложных, лживых нужд,
И в нём нет места для мечты.

Иду один по краю бездн,
Где каждый шаг – паденья зов.
Мой путь усыпан болью бездн,
Средь невоспетых мной стихов.

Отшельник в мире суеты,
Холодный дух в ночной тиши.
Мои здесь сбылись все мечты,
Среди теней, среди теней.

Я пишу тебе из ада,
Ты узнаешь этот почерк —
Строчки, выжженные ядом,
Слог, знакомый, как осколок.

Нарисую пеплом на холсте
Лики тех, кого ты знала.
Тени вьются на кресте,
Боль, как уголь, догорала.

Нарисую пеплом на холсте
Тени наших прежних дней.
Ты не веришь? Прикоснись —
Останутся следы на пальцах.

Я пишу тебе из ада —
Не ответишь, но прочтёшь.
Письма тлеют, как надежда,
Но огонь их не уйдёт.

Пламя шепчет: «Ты когда-то...»
Но то время не вернешь.
Я бросаю письма в бездну —
Всё равно уйду к рассвету.

Не там моё призвание,
Где я блуждаю в стенах мрака,
А там моё призвание,
Где лирикой пронзаю душу людям.

Не там моё призвание,
Где излагаю о смертях,
А там моё призвание,
Где строки о любви толкую.

Не там, где холод пустоты
Мне шепчет тени прошлых бед,
А там, где светом доброты
Рождается мой ясный след.

Не там, где голос мой дрожит
Под тяжестью ненужных слов,
А там, где сердце говорит
Сквозь шелест звёзд и шум ветров.

Зачем же появилась в жизни бренной?
Зачем же сердце вновь горит огнём?
А голос сверху прошептал смиренно:
«Недолго вам идти одним путём».

«Зачем же этот миг, что счастием полнится?
Зачем же эта радость, этот свет?»
А эхо в небесах, как гром, доносится:
«Чтоб помнили, чего дороже нет».

«Но как же жить потом в тоске бескрайней?
Как пережить разлуки горький час?»
А в тишине ответ звучал печальный:
«Чтоб, потеряв, ценили вы сейчас».

Я душу в пламя синее вложил,
Мной был заключен уговор.
Тень моя, смеясь, подписала договор
Чернилами из моих вен.

Но прошло немного лет —
Я устал от этих бед.
«Разорви наш договор!»
Но в ответ — недолгий вой.

«Жизнь — цена за этот шаг,
Кровь — печать, конец зачат.
Ты хотел страдать всю вечность —
Что ж, плати за эту грешность…»

И последний вздох — как стон,
Тень смеётся, торжествуя.
Наш навеки договор
В синеве судьбу рисует.

А на пепле договора —
Капля крови в полутоне…
И огонь в глазах погас,
Цепь распалась в синий час.

Ты забыл — душа жива,
Даже став мольбой без слов.
Больше нет твоих оков,
Только ветер да покров

Звёзд, что падают во тьму,
Освещая пустоту.
Договор — лишь пепла след,
Но в золе — иной ответ.

Ты поверил в вечный плен —
А свобода не имеет стен.
Тень смеётся? Пусть. Напрасно.
Пламя гаснет. Нити ясны.

Ты в цепях. Я — на вершине.
Вот и час твоей кончины…

Вчерашних кумиров забытые лица,
Чьи песни звучали на каждой странице.
Их подвиги в бронзе казались отлиты,
Но ветры забвенья безжалостно слиты.

Где статуи гордые, речи звучащие?
Лишь шепот истории, еле дышащий.
Их слава, как дым, растворилась вдали,
Лишь эхо далекое в памяти пыли.

Так много их было, чьи звезды горели,
Чьи жизни как яркие факелы тлели.
Но время течет, и стирает следы,
И в вечность уходят былые вожди.

В лабиринте слов, улыбок, взглядов,
Где каждый жест — загадка, каждый шаг — игра,
Мы строим замки из песка надежды
И верим, что любовь навек дана.

Играем в роли, маски надевая,
Скрывая боль, сомнения, страх,
И в танце чувств порой себя теряем,
Забыв, что время — беспощадный враг.

Мы ищем искру в лабиринтах взглядов,
Пытаясь разгадать чужую суть,
Но часто видим лишь своё отраженье,
Иллюзию, что счастье можно обмануть.

И вот, когда финал уже так близок,
Когда все карты на столе лежат,
Мы понимаем, что игра окончена,
И в сердце пустота, и взор поник.

Осколки чувств, как битое стекло,
Напоминают о былом тепле,
И тишина так тихо обнимает,
Оставив нас наедине с собой.

И в этой пустоте, в холодном мраке,
Мы учимся ценить мгновенья те,
Когда любовь, как хрупкий лучик света,
Нам освещала путь в кромешной тьме.

На моих чувствах играли, играли,
Как струнами на лире, в ночной тишине.
И звуки те душу мою разрывали,
Оставив лишь эхо в холодной стене.

Мой мир поблек, краски жизни угасли,
И радость, как призрак, давно вдалеке.
В душе моей бури и ветры опасны,
И слезы, как дождь, на моем потолке.

Я словно в тумане, где нет ориентиров,
Где каждый мой шаг – это боль и печаль.
И сердце устало от лживых кумиров,
Что в душу мою подливали хрусталь.

Ты словно дожди
После месячной жары,
Светишь ты ярко,
Словно Сириус вдали.

Карие глаза,
Словно космос большой,
Завораживают, ведут за собой.

Сквозь тьму и мечты,
Словно звезды в ночи,
Я готов тебя ждать,
Оставив всё позади.

В мире дорог, где судьба играет,
Есть встречи, что сердце волнуют.
Иногда они мимолетны,
Иногда на всю жизнь остаются.

Если судьба, еще встретимся.
Значит, не зря наши пути пересеклись.
Значит, есть в нас что-то общее,
Что-то, что нас связало навек.

Но если нет, спасибо за всё:
За те моменты, что вместе прожили,
За радость, что в сердце осталась,
За уроки, что мы получили.