Слеза жнеца

Приходит ангел смерти в дом,
Где спит мальчишка мирным сном.
Одиннадцать всего лишь лет —
Зачем гасить сей ранний свет?

Склонился ангел смерти молча
Над ложем в предрассветный час.
Была та ночь чернее ночи,
Огонь свечи почти погас.

Он видит: детская улыбка
Ещё сияет на устах.
Земная жизнь — лишь тень и зыбка,
Растаяла в его руках.

Но плачет ли сей грозный жнец,
Когда готовит нам конец?
Скрывает ли в тени лица
Печаль великую гонца?

Дрожит ли чёрное крыло,
Когда кругом белым-бело?
Иль ангел смерти лишь гранит,
Что чувства в бездне хоронит?

Вопрос извечный: есть ли боль
У тех, чья тягостная роль —
Вести детей в иной чертог,
Где ждёт их вечности порог?

Но чудо в миг тот совершилось:
Мальчишка светом засиял.
И небо тихо отворилось,
Господь его к себе призвал.

Теперь он — ангел-хранитель,
Сменил он смертный свой наряд.
Небес лазурных новый житель,
Чей кроток и спокоен взгляд.

А ангел смерти всё тоскует,
Прощаясь с чистою душой.
Он в книге вечности рисует
Свой путь тернистый и большой.

Один — несёт покой могилы,
Другой — хранит от горьких бед.
Один — лишён небесной силы,
Другой — несёт нам вечный свет.

Вот ангел-хранитель крылом
Укрыл родной и тихий дом.
А ангел смерти в стороне —
В слезах иль в ледяной броне?

Никто не видел тех ресниц,
Склоненных ниже всех границ.
Но плачет ли он в час ночной,
Нарушив детский наш покой?

Мальчишка машет из высот,
Он начал свой святой полёт.
А ангел смерти, как в бреду,
Отводит новую беду.

Быть может, горькая слеза
Туманит мрачные глаза,
Когда одиннадцать годов
Уходят в царство вечных снов?

Так ангел смерти, жизнь забравший,
Слезу смахнул со впалых щёк.
И мальчик, в небеса восставший,
Зажёг свой вечный огонёк.