Посиделки с друзьями на кухне.
Кто беседует, кто чай пьет.
В старой хрущёвке, в ночном переулке, весело льётся грог.
Я разделась пред ним, обнажая осколки
Давних терзающих душу острот.
Да я без алтаря.
Смотри мне в глаза, ведя на эшафот
Там за стеной, твои друзья наливают грог
Я пред тобой обнажила свой сломанный рот
И то, что никто сберечь, и не смог
И видишь во мне ты врага
Я не Христос, меня распяли во имя греха.
И путь мой изначально комкан
Но разделась с тобой обнажая осколки.
А ты..лишь глубже добавил в те раны иголки.
Лил кислотные речи на содранный слой
Наслаждаясь моей ныне вечной бедой.
....
За стеной затих захмелевший итог
Разлит в старых чашах остынувший грог.
Ты выжег во мне все, что только цвело
Оставив лишь битое в ранах стекло
Палач мой и гость, ты окончил обряд
В глазах твоих холод, в словах твоих яд.
На этой хрущёвской проклятой меже
Я просто руина в пустой парандже

Я пока в отрочестве, я буду петь,
Пока позволено мне господом еще гореть.
Жизнь моя идет ночь за рассветом,
Я буду буйным ветром, самым ярким цветом.
Пока оболочке моей не настанет время тлеть.
Должен успеть в глаза мечте посмотреть.
Но ведь и небо окрасится летальным светом.
Настанет это зимой или летом..
Не так важно всем суждено умереть.
Лишь одно мое желание, прожить и не скорбеть.
Пусть век моим обетом будет..
а смерть мне даст ответ
Мне стоило за жизнь жалеть?

Перекрыт мой доступ к кислороду.
На шее узлом, след последнего греха...
В дремоту проваливаюсь, в воду,
Вокруг меня лишь мрак да тишина,
В томном поле-опиумный мак.
Манит, сулит освобождение...
Сквозь призрачные сады рая, змей петлял
Ведя меня на край, где нет ни дна и нет прощения.
Я в бездне, в плену. Я все также тону!
И я Агнец сорвавшийся с ножа.
Но все вокруг, лишь ветер, ложь да пустота.
Годами силы набирался...конца не встретил.
Потеряв себя в плену огня.

Нарисовал круг и две точки,
Книгу читаю меж строк.
В моей голове лишь одни заморочки
В голове идет счет.
Точно уверен, на мне стоит оморочка...
Пелену пуская в глаза, проникая до костного мозга.
Ломая, холодом сжигая все кости.
В парамнезии вижу штрихи того я наброска.
Дурманит меня, как душегуб глумясь в яростной злости.
В сознании с хмельным отголоском...
Поет, завлекает меня Легион.
Решивший сокрушить ясность ума, в тех ночах бездонных
Рвет сердце больная песнь двуликих.
Губят душу пороки густого тумана, проникающие в мысли к нокауту дня.
И тону, плутаю, теряюсь в нем я.