— Боже, только сбереги её! Умоляю… — я молилась. Молилась и верила, что она целая.
Моя Нави — самая красивая девочка, как и любой ребёнок для своей мамы. Помню беременность и то, какая она была тяжёлая, но очень весёлая. Каждое движение и звук вселяли каплю радости в мою жизнь. И как с первым снегом в мою жизнь ворвалась эта бандитка.
Серые глазки и самые длинные реснички — похожа на папу целиком и полностью. Нави вселила надежду на то, что дальше будет лучше.
[МЕЛЬХЕН, 09:00]
Утро было как обычно. Встали, умылись, отвела к няне. Бытовое. Обычное. Теперь эти моменты бесценны, и так жаль, что их не замечала.
Шла по знакомым улицам к своей работе, как и обычно. Предвкушала недовольных клиентов и кучи бумаг. Хватала жадно последние ароматы свободы перед этим шестичасовым безумием.
В этот день особенно хотелось жить спокойно.
— Кира, — услышала знакомый голос спереди. Это была моя дружелюбная коллега. В отличие от многих — терпеливая и более опытная. Шла ко всем навстречу и всегда сохраняла покой. — Пошли, потом всё объясню.
Амина быстро завела меня в здание и закрыла двери.
— Не знаю, что произошло, береги себя, беги со всей мочи. Может, ты ещё успеешь.
В её глазах будто замерли слёзы.
Она ушла в соседнюю комнату и вышла в окно на улицу.
Здание было раньше очень милым и популярным планетарием. С изящными колоннами и стеклянным куполом под потолком, к которому вела очень узкая лестница в виде серпантина. Несмотря на долгое заброшенное состояние, оно отличалось большой сохранностью. Уважение людей к этому месту всё равно не угасло даже после закрытия.
Слова Амины жутко напугали меня. Я решила, что стоит посмотреть сверху на город — что всё-таки произошло. Поднимаясь по этой лестнице, я почувствовала, как жуткий холод пронзил моё тело. Таких ощущений не было с момента окончания колледжа.
И всё-таки мой взор поймал не город, а ужас снизу лестницы: огромное стадо странных существ уже бежало наперерез к лестнице. От них пахло гнилью, смертью и болью. Перемешиваясь в кучу, они надвигались ко мне. Стоит вам понять, что я далеко не атлет и даже не силач, но в этот момент во мне проснулось что-то природное — и я смогла выбить стекло и начать вылезать. Острые края царапали моё тело, а переживания терзали душу. Один из этих существ поймал мою ногу, но, отбившись из последних сил, я рухнула вниз.
[SekretStation, 07:00]
— Как она выжила?
— Вопрос не «как», а «зачем»?…
…
Новый удар дефибриллятора бил и пытался вернуть, но я не хотела возвращаться.
[МЕЛЬХЕН, 11:00]
Вздохи перебили городской шум. Лучше бы умерла. Сплёвывая сгустки крови и убирая осколки зубов с губы, думала: «Конец точно». Может, всё-таки попытаться?
Вся воля в кулак — и пошла дальше. На улице было тихо.
Узкие улочки, кофейни, магазины… То самое безмятежное, что люди не смогли уберечь…
[SekretStation, 07:05]
— Вы слышите меня?
— Слышу. Зачем мы её спасли?
— Как зачем? Ты забыла?
— А если они врут? На что нам эти пустые надежды?
— В твоей голове нет варианта, что они правы? Помни, для кого мы стараемся!
[МЕЛЬХЕН, 15:00]
Ещё жива. Время в пути очень долгое. Сколько бы ни бежала, ощущение, что между мной и Нави только увеличивается расстояние. За это время меня успели расцарапать дикие кошки. Что я им сделала? Но рука не поднялась. Очень сильно хочется пить, и… и… появилось какое-то странное чувство…
Услышала стоны и ругань. Боже, это люди, они мне помогут…
За углом ждала лишь странная картина: два мальчика избивают ногами третьего.
Долго думала, вмешаться или нет, но решилась. Темнеет…
Где я? А где мальчики? Услышала, что они в коллекторе. Аккуратно открыв крышку, начала спускаться вниз…
— Стоп!…
[SekretStation, 12:00]
— Образец 340725Е. Отличается огромной стойкостью к антигенам 4, 6, 8. Кто же ты? Остальные образцы не выдержали эксперимента «Тритон».
Звук выключающегося диктофона разрезал пустоту.
[МЕЛЬХЕН, 15:40]
— Стой!
В спину упёрлось дуло двустволки.
Я окинула взглядом толпу и наконец-то увидела взгляд. Родной, но испуганный. Наконец-то стало легко, и я перестала бороться, рухнув на каменный пол подземелья…
[SekretStation, 13:00]
— Представьте доклад, — строгий и уверенный голос приказал мистеру Ньюи.
Джон привык к тому, что его недооценивали. На этот раз он покажет им, как его «образец» покорит всех.
— У меня прорыв! — радостно ответил он. В зале воцарилась гневная тишина. Его сотрудников бесил оптимизм. Случай был изрядно тяжёлым.
— «Она» прошла тест на все генотипы, и у нас… готова сыворотка. Но нужен подопытный.
Лица в зале сменили гнев на милость. В следующие мгновенья все были рады, кроме Лили. Будущая миссис Ньюи понимала то, что не понял доверчивый Джон, — то, что разрушит все мечты…

Все хают дни, века и годы,
Но что расскажешь мне теперь?
Потухший взгляд, участный многим,
Теперь не в силах сострадать.
Всегда хотела быть послушной,
Всему назло несла добро,
Ждала, скучала, понимала,
Печалясь, многое прощала.
И вот в закате лет так одинока,
Как та раскидистая ива, что в лесу.
Под ней ты написала первые творения и
Всеми силами хранила красоту.
Но у судьбы наперекор другие планы,
Великое создание не многим чести есть понять.
Следил он за тобой из-за засады, когда купалась в солнечных лучах,
Был рад тому, как ты чиста, и очень жаждал твою добродетель, и замышлял похитить твой огонь.
Как-то раз нашла новое призвание:
Ты пишешь очень яркие мечты
О доме с яркими резьбами,
Украшенном хохотом детей.
Не отдавай своё творение
Скудной, жалкой той душе.

У меня растёт подружка,
И я так её люблю!
И в ночи меня поддержит,
Спать не даст —
Сопит так мило.

Серые её глаза
В ноябре свели с ума.
Улыбнётся,подмигнёт.
И, хихикая, играет.

Ты, как восьмое чудо света, ворвался быстро в жизнь мою.
Всё развернул, призвал к ответу, заставил плакать и скучать…
И вот проходят годы мимо…
Пишу я письма без ответа…

О милый! Пусть шторма тебе бесстрашны,
Но скука сердца утомит…
Печали, горести — всё мимо!
Ты вспомни, для чего теперь
Нужно никогда не сдаться…

Листает ветер календарь,
Бессонны ночи, дни скучны…
И пусть ломает шторм причал
И топит солнце в горизонте.
Ты помни: ждём и сильно любим!…

Дрожащей рукой пишу, но нет ответа снова…