Заползла в дом тишина -
Стану ночью у окна.
Через звёздочки над крышей
Может голос твой услышу.

Мы с бессонницей на "ты",
Память тянем на кресты.
Молча плачем, вслух - смеёмся,
Будто в прошлом разберёмся...

Тишиной заворожён,
Ветер отпустил мой сон.
Вдруг опомнился - догнать!..
Да не тут-то... Лягу спать.

Электричка. Холод. Люди.
Я учусь не ждать тебя.
Не надеяться. Не верить.
Не любить. И не страдать.

Я абортом сердце выскребу.
И убью любовь свою.
На руке "Ориенты" час пробьют.
Час последних моих "люблю".

Я учусь ненавидеть бешено.
Отключив телефон, учусь.
Моментально, мгновенно, взвешенно
В жизнь свободную (без тебя) умчусь.

Скорость выжму в себе я более,
Чем когда-либо кто-то мог.
Будет лишь поначалу больно мне.
А потом, говорят, пройдет.

Дежа вю всех любовей мира мы.
И поэтому все пройдет.
Ты люби ту, с которой раньше был.
А со мной... у всех краток полет.

Ты - такой же как все. И только лишь.
Ты - такой, как Иван, Сергей...
С электрички иду. Сосульки - с крыш.
"Не любить, - уверяю себя. - честней!".

Мне в твоё уткнуться плечо бы,
Зарыдать из последних сил,
Рассказать обо всём, и чтобы
Ты прощения попросил…
Попросил за то, что обидел
Тем, что спал не со мной одной,
Попросил за то, что не видел,
Что в моих глазах дождь стеной.
Не "уткнусь" я: тебя нет рядом.
Есть работа, ребёнок, дом…
Телевизор смотрю устало
Вечерами и сплю потом…
Вот сейчас там поёт Валюша
Толкунова. Горюю с ней:
«Быть хорошим другом обещался…
А уехал... И не попрощался...»

В гостинице, как странница,
Лежу и жду его.
Как странно все, как странно все,
Лежу и жду… Его!?
Он – с прошлого, давнишнего,
Того, что – зачеркнуть!
Он – с прошлого, любившего
Меня распять и пнуть…
Я жду его, игривого,
Играющего в секс.
Я жду его, тоскливого,
Так ищущего блеск.
Я – для него любовница.
Такая же, как все.
И… почему-то скромница.
Где ж опыт мой? Он где?
Куда ушла уверенность?
Зачем она ушла?
В моей любви доверенность
Пишу его слова.
Они – как уголь греются,
И как цветок – нежны.
Его слова надеются.
Еще... всегда просты.
Они – обыкновенные,
И вместе с тем – сложны.
Без них я вся – несмелая.
Они – нужны, нужны!
Как жаль, что встреча – поздняя.
Назад – не повернуть.
Ночь за окном морозная…
Он… Здесь?.. Мне… Не уснуть…

Удержать мужчину не смею.
Он уйдет, и придет другой…
И в «любовь навсегда» не верю,
Где он ходит – единственно мой?
Почему до сих пор не рядом?
Не с цветами, не под окном?
Нет его, когда слезы – градом.
Нет со мной, когда в жизни – гром.
До свиданья, Мужчина Первый.
Ты был жестким, хотел высоты.
Я тогда не умела быть стервой.
И не знала, что значит простить.
Мой Второй Мужчина, ты – лучший.
Ты один понимал все без слов.
И в жару был со мной, и в стужу.
Жаль, что мысленно, как из мира снов.
Третий Мой был влюблен во многих.
И в меня, как «в еще одну».
«Вдруг» жена оказалась строгой,
И сказала: «Любимый, тпру-у-у…».
Пятый Мой молодой был, жаркий,
Весь в понтах, и в подсчете средств.
На любовь не способен… Жалко…
О! Привет, одиночества крест!..
Я грустила с Мужчиной Десятым.
Он был старый, прожженный волк.
Яхты, клуб, сигареты, бабы…
«Ты пойдешь ко мне?» - и… зубами щелк.
Когда встретила я Тридцать Пятого,
Поняла, что люблю всерьез.
За него боролась преданно,
Не стесняясь страсти и слез.
Был потом Сорок Первый, Сотый…
Все чужие. И все "Мои".
Забежали ко мне на часочек,
Погостили, и все ушли…
Мой Сто двадцать какой-то Милый!
Я люблю тебя загодя!
Так случилось, что все уныло?
Я умею жалеть Тебя!
Ты, Мой Будущий настоящий,
На минутку ко мне прильнешь,
Отдохнешь от других, блестящих,
И – назад навсегда уйдешь…
Я тебе позвоню, быть может,
Поволнуюсь: «Ну как Ты там?».
Но судьба мне опять не поможет.
Видно нет в ней «надолго» программ…

Сегодня утром зашла на рынок,
Купила масла и пару дынек.
Идти домой уж собралась. Что-то
Остановило. Цыганка просто!

"Купи рубашку", - звала цыганка.
"Купи! - и все тут. - Смотри, как гладка!".
Просила долго. Уговорить хотела.
Я все стояла. И на нее смотрела.
На ту рубашку, что здесь висела.
Как будто солнце в углу желтело.

И сразу больно - огнем по сердцу!
И сразу слезы - дождем по сердцу!
И сразу память прошлась по сердцу:
Она-то помнит его, "умельца"!
Слегка небритый, слегка нестрижен,
И на судьбу - ну чуть-чуть - обижен.
Он знал всех женщин... эпох, столетий...
Он на любовь мог любой ответить!
Я это знала. И не боялась.
Я с ним в ту ночь над собой смеялась.

Я знала - бросит, уйдет, забудет...
И разрешала себе - пусть будет.
Пусть будет утром, когда остыну, -
Тогда вернусь в свою жизнь-пустыню.

Пусть утром встречусь с игрой в прощанье,
"Поверю" утром всем обещаньям...
Но он не клялся, не пустословил
И первым утром нес кофе. Пролил.
Затем - рубашку, в мельчинок клетку.
Она слепила, как солнце летом!

Как все сияло! Вокруг. В квартире...
Он улыбался соседке Ире...

Я ощущала рубашку телом:
Его рубашка меня хотела!
Его рубашка меня жалела,
Стихи читала и песни пела.
Она баюкала и качала,
Она мою наготу скрывала.
Его рубашка была большая.
Его рубашки не видно края.
Она спасала. Она несмело
Все о любви рассказать хотела...

Расстались все же: ему так лучше.
Я замуж вышла: рубашек куча.

Я плачу только порой под вечер,
Когда погасли в гостиной свечи.
Когда все спят, и кот Тузик тоже.
Когда кино про него... Похоже...
Когда я сыну плечо укрою...
Мордашка детская - вся его, "героя"...

"Купи рубашку!" - кричат над ухом.
Купить рубашку?.. Кому?.. Андрюхе?..
Нет-нет... Себе!.. Да зачем?.. О боже!..
Быть может... Нет ничего дороже?..

Белых и мохнатых хлопьев беспорядок
За стеклом прозрачным сказочно танцует.
Знать, пришло и время бабушкиных прялок,
То декабрь-месяц на Стрельце гарцует.

Сколько повторений снежных и не очень
В вечности растают и сомкнутся – в миг!
Есть у «вечных» память. Нет, не та, что – осень,
Не людская память, с подсознаньем – крик.

Память наших судеб ниточкою вьётся,
Не теряясь в звёздных прочных миражах.
И наряд получше каждому сошьётся
Из «природных данных», данных в небесах.

Ты Стрелец сегодня, завтра – Козерогом
Будешь жизни новой получать урок.
Впереди – повторов длинная дорога,
Поднимайся выше, космос – не жесток.

Так к стихии смерти отнесёшься мудро,
Из конца в начало по Весам пройдёшь.
Не тревожит полночь, если знаешь: утро
Вновь разбудит солнцем. Вечно ты живёшь!

Мне в осенней тиши ничего не надо,
Я - от летнего августа тень,
За четыреста ночей прохлады
Заслужила ль я один свой день?

Знать бы мне, что будет их четыре -
Дважды два - четыре сотни дней.
После каждой ночи мы забыли
Выпить лучший день. Постойте! Пей!

Февралю раздвоенность накличу,
Разморозной утренности жар,
Рассказать из августа быль-притчу?
Был смешон и робок мой пожар.

Растянувшись, время-расстоянье
Иерархий высветило суть.
Что теперь прощаний испытанье?
Будь со мной. Минуту. День. Но будь!

Треугольная блокада
раскидала по углам,
Заблокировав надежду
телеграфным проводом.
Отклик слов любви - "предам" -
накрывает холодом.

И измучившись вопросом:
"Вправо? Влево? Наугад?" -
Ты найдешь четвертый угол,
и покажется, что рад.
Только тянет ведь назад?
В треугольник? Слышишь? Брат?

Твоя судьба на мою похожа:
Все тот же почерк случайных бед.
В который раз уж меняет кожу
Лицо из вместе-не-прожитых-лет.

Вот так - улыбка, а рядом - болью
Наполнить тысячи нервных слов!
Опять не справиться с трудной ролью,
И не прийти на неслышный зов.

Однажды падая, груз сомнений
По склону в пропасть до дна тянул.
Здесь ты был раньше. Не слыша мнений
В безверье, дальше меня шагнул...

Я сегодня одна. Мимозы
Отвратительны, падают в снег.
Он сегодня один. Из прозы
Вырастает роман.
Ай, снег

Что ты таешь? К лицу ль
Мне не встреченный просвет?
Подожди, не спеши июль,
Не хочу я пустых лет!

Подожди, милый, славный, постой!
Звякнул гривенник за простой.
Мил дружочек, февраль продли,
Две монетки, на - вот возьми.

Я сегодня одна. Снова
Отвратительный цвет - желтый.
Одиночество не ново.
Но теперь по пятам шел Ты.

Ты - в осеннем шуме ветра.
Ты - в словах, теплом согретых.
Ты - в прибрежной волне лета.
Ты - движенье в километрах.

Я - волненье одиночеств,
Волшебство твоих пророчеств.
Я - Снегурочка у Леля.
Я - весна твоей метели.