Утро, декабрь.
Я снова пьяный.
Разбираю травы.
Где мой ангел?

Деньги — ложь,
Смысл рваный.
В людях дрожь,
Время — траты.

За окном — ничто.
Свет был малый.
И мне давно
Было стыдно, правда?

Ада нет.
Неужели надо?
Жизнь — боль,
Это не отрадно.

Скиталец ряда.
Где же стадо?
И скажет, глядя:
«Не вернусь обратно».

Пишут о розах, ни разу не уколовшись,
О бурях, не зная, что значит тонуть.
Ваши стихи— это пыль на бумаге ложившись.
В которых нечем вдохнуть.

В его руках не дрожь, а воля стали,
Он учил меня звёздам читать как стихи.
Но по вечерам в них появлялась дрожь,
И звёзды гасли от простого слова-точки.

Любил он шумно, будто в шторм на море,
И ненавидел тихо, в тишине.
И пахло в доме чем-то едким, горьким —
Не морем, а отчаяньем на дне.

Я помню смех, что грел, как плед в метель,
И тот же рот, что искривлялся в зле.
Одной рукой качал он колыбель,
Другой— качал наш хрупкий дом в щепе.

И я храню в ладонях два портрета:
Один — герой, с улыбкою до глаз,
Другой — чужой, чья злоба не согрета
Ни каплей света. И нету нас.

Прости, отец, что я молюсь и жду,
Чтоб тот, первый, из бутылки к нам пришёл.
И проклинаю, в страхе заточа,
Того, чей пьяный шаг уж за порогом шёл.

И в этом пограничье я живу —
Меж горькой сладостью былых утех
И солью свежих слёз на полотне
Иконы под названьем «Отчий грех».

Под бархатом слов — осколки стекла,
И улыбка, что рыщет, как голодный шакал.
В каждом рукопожатье— жажда предательств и зла,
А в глазах— перевёрнутый идеал.

Мы носим маски, сшитые из лжи,
Где доброта— лишь расчётливый ход.
И душа,что когда-то кричала, лежит,
В клетке из правил, условностей, мод.

Не верь блеску слезы на щеке —
Это просто вода, не печаль.
И за каждым«прости» прячется «отомщу» вдалеке,
И любовь обрывается, будто бы шаль.

Мы — актёры в театре, где нету души,
Где у каждого в пасти— свой клык.
И под пышностью фраз, под искусством — тиши
Слышен шепот:«Сломай, словно бык».

Он не приходит. Он всегда был тут.
В граните стен, в промежутках между секунд.
Его устами плоть твою зовут
Инстинкты, что в кромешной тьме взревут.

В нём нет ни капли света, ни зерна.
Он — правда, что за костью пришла.
Он соль на губах, он тишина,
Что саван из багровых снов сплела.

Он — форма, что гниёт изнутри,
Покой, что давно был убит.
Он в каждом выдохе, он говорит:
«Начал не было. Только лишь стыд».

Забудь про звёзды. Забудь про дно.
Он — абсолют. В нём нет ничего.
Он вечность, что давно перемололась в стону,
И даже смерти уже не поможет ему.

Я стал специалистом по тишине,
Что возникает после твоих глаз.
Я собираю крошки в темноте
От недосказанных когда-то фраз.

Мою любовь, как осень, не согреть.
Ты— солнце, на которое буду вечно я смотреть.
И нечего делить, и нечего иметь,
Лишь тень моя будет тихонечко сидеть.

Я не спою. Не нарушу твой покой,
Что меж нами я возвёл.
Просто где-то в мыслях слово "мой",
Из уст твоих прошёл.

И сердце, что стучало в такт твоим шагам,
Теперь лишь отбивает новый грамм
Любовь— это сок, что не нужен цветам.
Любовь— это яд, что нужен только нам.

©wize

Я искал просветление в тенях пустоты,
Чтоб избежать искушений, что жгут мосты.
Но доверие — песок, сквозь пальцы течёт,
И в бездну я падаю, где свет не живёт.

Это мой рай — здесь я и умру,
Растворяясь в пучине, где конец кораблю.
Друзей не бывает, лишь те что мне лгут
И я дал обет — не вернусь, не приду.

В мире корней, где теряется путь,
Я дойду до кольца, где нечем вздохнуть.
Море из крови — мой вечный причал,
Где сесть на мель — значит спасителем стал.

Упавшая звезда — её свет не погас,
Любящий человек — лишь тень в этот час.
Но даже в кромешной тьме, где нет больше "нас"
Я слышу свой голос — он тих, но он "спас".

Меня размывает в этой серой пыли,
Где горизонт— просто горит
Я держусь за обломки,что когда-то несли,
Но они превращаются будто в тиски.

Я кричу шепотом, но эхо молчит,
В этом вакууме только лишь стыд
И та правда, за которую стоило биться, горит,
И её пепел ветром развеет друид

Я не ищу ни спасения, ни чьей-то вины,
Просто смотрю,как рвутся листы
Мы все здесь одни, перегруженны сны
На хрупком мосту между "я" и "ты"

И в глазах у прохожих — такое же дно,
Каждый тащит свой крест,свою цепь, свою боль.
Нам бы выжить, а верить уже не дано,
Лишь бы завтра не пойти на убой.

И душа, будто выцветший, старый пергамент,
Таким как мне должны ставить регламент .
Этот холодный, тошный, предсказанный бред
Наша общая крепость, наш общий обед.

Проживаю день, я смотрю в пустоту.
Лик, чья шея местится в петлю.
Срываюсь на всех, ну когда я умру?
Уйдёт день, оставив лишь тишину.

Все мои действия ошибка.
Смерть не оставит больше нам выбора.
Я закончу на месте, где ты была.
Я вижу тех, кого тьма вызжела.

Мы звёзды, что с неба упали.
Мы падшие ангелы, которых из рая изгнали.
Мы дети, чьи души страдали.
Мы изгои, у которых жизни забрали.

Мы тени, что плачут кровавой росой.
Наш Бог отвернулся,не простив грехов.
В конце нас не ждёт "вечный покой".
Лишь раны оставших от кандалов.

Тени прошлого, как цепи, скрипят
Ветер времён, всё развеется в прах
Но в этой пыли и вечных муках
Я соберу осколкии, что прячет рукав

А небо молчит, отвечая дождём
Стирая грани меж злом и добром
Мы все — пауки в паутине времён
Но даже паук до конца обречён

Пусть рухнет мир, не сорвётся печать
Судьбу не исправить, нельзя убежать
Но в бездне грехов, где будешь "торчать"
Я высек искру, не буду молчать

Меня размывает в этой серой пыли,
Где горизонт— просто горит
Я держусь за обломки,что когда-то несли,
Но они превращаются будто в тиски.

Я кричу шепотом, но эхо молчит,
В этом вакууме только лишь стыд
И та правда, за которую стоило биться, горит,
И её пепел ветром развеет друид

Я не ищу ни спасения, ни чьей-то вины,
Просто смотрю,как рвутся листы
Мы все здесь одни, перегруженны сны
На хрупком мосту между "я" и "ты"

И в глазах у прохожих — такое же дно,
Каждый тащит свой крест,свою цепь, свою боль.
Нам бы выжить, а верить уже не дано,
Лишь бы завтра не пойти на убой.

И душа, будто выцветший, старый пергамент,
Таким как мне должны ставить регламент .
Этот холодный, тошный, предсказанный бред
Наша общая крепость, наш общий обед.