Я — Наташка, девчонка-огонь,
Со мной скучно точно не будет!
Ты меня понапрасну не тронь,
А за искренность небо рассудит.
Я умею любить и мечтать,
И по жизни иду улыбаясь.
Если нужно — могу полетать,
В неудачах своих не копаясь.
В моих жилах — безумный коктейль
Из харизмы, ума и свободы.
Я уверенно движусь к мечте
И совсем не смотрю на погоду!Если цель перед взором стоит,
Я барьеры ломаю со смехом.
Моё сердце, как факел, горит,
Заряжая пространство успехом.
Обожаю уютных людей,
Разговоры в ночи до рассвета.
Миллионы безумных идей
В голове моей кружатся где-то.
Я бываю капризной порой,
То смеюсь, то внезапно упряма.
Но зато я горжусь и собой,
И иду по дороге лишь прямо.
Никогда не смотрю я назад,
Впереди только яркие краски.
Пусть завистники что-то кричат —
Я живу без фальшивой маски.
Я умею весь мир удивлять,
Создавать красоту из мгновений.
Если падать — то снова вставать
Без пустых и ненужных сомнений.
Я ценю каждый прожитый миг,
Обожаю сюрпризы, подарки.
Моя жизнь — это тонна интриг,
Каждый день получается ярким.
Я сама выбираю свой путь,
Не боюсь никаких изменений.
И с дороги моей не свернуть
Ради чьих-то чужих убеждений.
Мой характер — не сахар, ну что ж?Я фальшивых людей презираю.
Если любишь — люби ты без лжи,
Ну а если уходишь — прощаю.
Я сама создаю свой уют,
Крашу будни в любимые спектры.
Там, где люди уныло бредут,
Я лечу, обгоняя все ветры!
Мой запас оптимизма не слить,
Я из пепла восстану, согрею.
Если надо — смогу удивить,
Если хочется — стать послабее.
Я умею прощать и любить,
Но предательства помнить не стану.
Буду ярко и преданно жить,
Залечу очень быстро я рану.
Не страшит никакой снегопад,
Я иду сквозь шторма и сквозь грозы.
Вызываю восторженный взгляд,
Превращая шипы в свои розы.
Пусть кружится вовсю голова,
Я сама себе штурман и гений.
Точно знаю, на что есть права,
И живу без пустых сожалений!

«Она приносит беды и несчастья!» —Кричат мне вслед, ломая свой маршрут.
Но кошки не крадут чужое счастье
И ради выгоды друзей не продают.
Я просто мимо шла своей дорогой,
Свободная, как ветер в темноте.
Но люди ищут мистику в тревогах,
Свой чёрный грех ловя в моей черте.
Не кошки объявляют миру войны,
Не кошки оставляют сиротой.
Слова людей бывают так убойны,
Что травят душу ложью и враждой.
Вскиплю лавиной слухов и проклятий,
Но шрамы на душе — не от когтей.
Пора разрушить глупое заклятье:
Бегите не от кошек — от людей.

Спелая ягода прячет обман,
Капает сок на ладони, как кровь.
Ты обещал мне безумный роман,
Только ушла из безумья любовь.
Ветви склонились над тёмным окном,
Лето уходит, сжигая мосты.
Всё, что казалось несбыточным сном,
Стало лишь пеплом ночной пустоты.
Губы целуешь — но вкуса в них нет,
Сладкая сказка сменилась тоской.
Вместо тепла — только призрачный свет,
Холод обиды и горький покой.
Сорвана ветка, и выпит бокал,
Больше не кружится в танце земля.
Ты мое сердце дотла выжигал,
Горькая вишня теперь — это я.

Как трудно быть в плену тумана,
Когда ушёл и не пришёл.
Осталась в сердце близких рана,
А ты покой свой не нашёл.
Остался где-то в чистом поле,
Уснул с холодною травой,
И вопреки жестокой доле
Для мамы ты — ещё живой.
Летят года, сменяя даты,
И ДНК сдаёт родня.
В архивах ищут след солдата,
Что не вернулся из огня.
Приметы, карточки, расспросы —
Но безответна тишина.
Лишь за окном шумят берёзы,
И плачут ночью небеса.
Ты был стране безумно нужен,
Когда шагнул ты за порог.
Теперь твой след в лесах застужен,
Среди затерянных дорог.
Но сквозь забвенье и разлуку,
Сквозь списки павших в том бою,
Мать мысленно сжимает руку
И шепчет: «Я тебя люблю».
Пусть говорят: «Пропал без вести», —
Для сердца матери всё ложь.
В одном ряду, в едином месте
Ты с ней по-прежнему идёшь.
Ты не забыт, пока есть память,
Пока горит в окне свеча.
Твой подвиг вечность охраняет,
Как пламя тёплого луча.
Они ушли во мглу ночную,
Но свет оставили живым.
Склоните головы, прошу я,
Перед бессмертием святым

Я пальцы пачкала в чернилах,
Кромсая рифмами листок.
Сдержать лавину слов не в силах,
Я изливала чувств поток.
В квартире холодно и пусто,
Часы отсчитывают крах.
Моё разорванное чувство
Сгорает заживо в стихах.
Ты стал привычкой и простудой,
Ошибкой в памяти моей.
Жалеть о прошлом я не буду
Среди пустых ночных теней.
Поставлю точку. Свет погас.
Пускай строка намокла малость.
Всё то, что мучило так нас,
Внутри чернил навек осталось

В твоих ладонях засыпаю,
А за окном шумит гроза.
Ты шепчешь мне: «Я пропадаю,
Когда смотрю в твои глаза».
Они горят весенней хвоей,
Травой умытой и листвой.
Я заберу твой сон с собою,
Нарушу вечный твой покой.
В них колдовство старинных сказок,
Лесная глушь и колдовство.
Тебе не нужно лишних масок,
Вдвоём мы — это волшебство.
Мой взгляд зелёный, дерзкий, нежный
Тебя заманит в эту сеть.
Люби меня так безмятежно,
Позволь в глазах моих сгореть.
В них колдовской зелёный дым
И безудержная гроза.
Ты не забудешь никогда
Мои зелёные глаза.

Гаснут окна, и город смолкает,
Наступает полночная тишь.
Вновь тоска мою грудь разрывает,
И от мыслей своих не сбежишь.
Днем привычно скрываю тревогу,
Всем сияю улыбкой в ответ.
Но к полуночи, точно к порогу,
Подступает невидимый бред.
Почему эти слезы без спроса
Застилают глаза в тишине?
Нет ответов на эти вопросы,
Лишь луна притаилась в окне.
Это плачет уставшее сердце,
Смыв за сутки дневной макияж.
В темноту приоткрылась лишь дверца,
И растаял ночной персонаж.
Но растает ночная прохлада,
Новый день принесет мне покой.
Вытираю глаза, ведь так надо,
И опять становлюсь я собой.

Мне кажется, что мне совсем не больно.
Я научилась улыбаться и дышать.
И шаг держу уверенно, спокойно,
И перестала встреч с тобой искать.
Мне кажется, обида улетела,
Растаяла, как мартовский снежок.
В рутине дней я растворилась смело,
И пройден твой безжалостный урок.
Друзьям твержу, что это просто опыт,
Что время лечит, раны затянув.
И заглушил рассудок тихий ропот,
Дверь в прошлое той осени замкнув.
Но почему, когда звучит случайно
Мотив из песни той, что ты любил,
Глаза зашторит ледяная тайна,
И застываешь, будто нету сил?
Мне кажется... Но это лишь обманка,
Защитный панцирь, хрупкое стекло.
Жива еще внутри глухая ранка,
Хоть много дней и мыслей утекло.

Чёрный дождь осыпает вуалью
Опустевший, продрогший вокзал.
Ты окутал меня этой далью,
Ничего на прощанье не взял.
Капли каплями бьют по ладоням,
Превращая обиду в гранит.
Мы обиды свои не догоним,
Даже память о них не болит.
Только струи безумного цвета
Чёрным глянцем ложатся на грусть.
Я забуду безумное лето,
И к тебе никогда не вернусь.
Мимо рельсов, гудящих от боли,
Уезжают ночные такси.
Я сыграла изысканность роли,
И шепнула тихонько "прости"
Этот ливень, густой и тяжёлый,
Затопил городские пути.
Я теперь остаюсь невесомой,
Мне легко и свободно идти.
Пусть вокзал растворится в тумане,
Смоет шлейф уходящего дня.
В этом вечном ночном океане
Больше нет ни тебя, ни меня.
Стынет воздух во мраке перрона,
Слышен дальний упрямый гудок.
И срывается с мокрого клёна
Одинокий, промокший листок.
Я шагаю сквозь эту прохладу,
Оставляя свой прошлый багаж.
Мне отныне спасения не надо,
Растворился любви вдруг мираж.
Пусть вода заливает перроны,
Очищая от боли сердца.
Нас уносят чужие вагоны,
И смывает следы с лица...
Сквозь холодные, плотные струи
Я иду в полумрак городов.
Больше губы твои не целую,
Не ищу несказанных слов.
Фонари, как усталые стражи,
Провожают меня в темноту.
Смыто прошлое, ставшее сажей,
Я шагнула за эту черту.
Пусть одежда промокла до нитки,
Но в груди разгорается свет.
Ты забудь про былые убытки,
Для тебя меня больше здесь нет.
Ухожу без обид и без фальши
В эту серую, зябкую дрожь.
Я не знаю, что будет там дальше,
Знаю только: меня не вернёшь.

Мне плакать не стыдно.
И это не слабость.
Слеза смывает всю серую пыль.
Из сердца уходит немая усталость,
И сказка опять превращается в быль.
Мне плакать не стыдно. Я просто живая.
Внутри до краёв накопилась гроза.
Я всё принимаю, обиды прощая,
И честно смотрю этой жизни в глаза.
Пусть капли бегут по щекам, замерзая,
В них сила моя, а не хрупкий испуг.
Себя по крупицам опять собирая,
Я знаю: рассвет улыбнется мне вдруг.
Мне плакать не стыдно. Обида растает,
Оставив лишь чистый и ясный покой.
Кто сильный по-настоящему — знает:
Как важно остаться просто собой.
И пусть кто-то шепчет, что это ошибка,
Что нужно казаться гранитной стеной.
Дороже любой безупречной улыбки —Быть честной, ранимой, но просто собой.
Я выплачу боль, что на плечи давила,
И пеплом развею былую тоску.
В слезах моих — тайная, скрытая сила,
Я смыла барьеры и дальше иду.
Теперь мое небо становится чище,
И солнце пробилось сквозь тучи и дым.
Кто ищет фальшивку — меня не услышит.
Я просто верна чувствам своим.

В тишине пустой квартиры гасли свечи,
Капал воск, как слёзы на ладонь.
Ты ушёл, оставив этот вечер,
Растоптав в груди моей огонь.
Я рыдала горько и навзрыд, упрямо,
В кулаки сжимая простыню.
Вся душа — одна сквозная рана,
Я не пожелаю это и врагу.
Как же ты смотрел в глаза так честно,
Обещал беречь и защищать?
А теперь мне в этом мире тесно,
И в груди — предательства печать.
Ты ножи вонзал без сожаленья
В каждый миг, что был у нас вдвоём.
Все твои слова и извиненья
Смыло этим проливным дождём.
Я тону в обиде и обмане,
Телефон молчит, и гаснет свет.
Образ твой растаял, как в тумане,
Там, где нас с тобою больше нет.
Но сквозь слёзы, боль и эту горечь
Я клянусь себе: я всё смогу.
Я смогу забыть про эту полночь,
И черту под прошлым проведу.
Ты не увидишь больше моих слёз и грусти,
Я закрою дверь в былой кошмар.
Время лечит, время боль отпустит,
Остудив внутри обиды жар.

Катится мячик по тихому дому,
Кукла забытая смотрит в окно.
Всё по-другому теперь, по-чужому,
В маленьком сердце застыло пятно.
Мама ушла, не оставив ответа,
Просто закрыла тяжёлую дверь.
Больше в ладошках нет тёплого лета,
Только холодный, пугающий зверь.
Она засыпает в слезах на подушке,
Губки упрямо во сне всё зовут.
Рядом лежат дорогие игрушки,
Но не они создавали уют.
Я бы закрыла тебя от простуды,
Смыла заботой предательства след.
Помни, малышка, совершаются чуда,
Там, где, казалось, надежды уж нет.
Время залечит, затянет рубцы,
Ты улыбнёшься, забудешь про страх.
Те, кто бросают — они беглецы,
Счастье твоё — лишь в твоих руках.

Когда весь мир ломался на куски,
А я тонула в собственном бессилии,
Сжимая пальцы до немой тоски,
Меня дожди холодные крестили.
Я помню каждый бесконечный день,
Когда сквозь слезы всматривалась в лица.
Но видела в ответ лишь чью-то тень
И плотно затворённые границы.
Где были вы, когда горел мой дом?Когда земля из-под колен ушла?
Вы заняты бывали лишь собой,
Пока меня ломала эта мгла.
Я выжила. Назло ветрам и вам.
Сплела я душу заново, по крохам.
И больше нет доверия словам,
И я не стану больше верить вздохам.
Не надо приходить теперь назад,
Просить прощенья, предлагать участье.
В моих глазах теперь застыл рассвет,
В котором мне сияет только счастье!

Не трожь моё сердце, не трожь мою душу,
Оставь их в покое, прошу, не ломай.
Я выстрою стены, обет не нарушу,
И больше тебя не впущу в этот рай.
Ты думал, со мной можно просто играть?
Швырять мои чувства во тьму и наружу?
Я больше не буду ночами не спать,
И кутать ладони в морозную стужу.
Довольно обманов, красивых речей,
В которых ни капли тепла не осталось.
Я стала сильнее, я стала ничьей,
И смыла слезами былую усталость.
Уйди из рассветов, исчезни из сна,
Закрой за собою скрипучие двери.
В моей голове наступила весна,
В которой тебе я больше не верю.

Капали слёзы на фольгу от конфет,
В памяти гас твой растаявший след.
Тихо шуршала обёртка в руках,
Пряталось солнце в густых облаках.
Листаю картинки из прошлых минут,
Где нас еще любят, где нас еще ждут.
Но гаснут надежды, как искры костра,
И эту главу мне закончить пора.
Выброшу фантик, сотру этот след,
В сердце моем больше жалости нет.
Пусть серебрится разбитый рассвет,
Где капали слёзы на фольгу от конфет.

Я плакала. А слёзы — горькие на вкус.
Нет, не солёные. Отравлены обманом.
Я разрываю наш искусственный союз,
Где каждый вдох казался призрачным туманом.
Солёный плач бывает в миг простой потери,
Когда от боли сердце бьётся через край.
А горький сок течёт, когда закрылись двери,
И ты осознанно сжигаешь общий рай.
Горчит предательство. Горчит твоё молчанье.
И это послевкусие сожжённых дней.
В моих глазах теперь не слабость, не отчаянье,
А сила женщины, что стала лишь умней.
Смахну ладонью эту горечь со щеки,
Оставлю прошлое за каменной стеной.
Мы разошлись с тобой, как в море маяки.
Ты просто бывший. Слишком блёклый. Не со мной.

На сердце боль, на сердце шрамы —Их не загладить, не стереть.
Мы так упрямы и ранимы,
Когда приходится терпеть.
Но каждый шрам — как знак дорожный,
Свидетель выстраданных сил.
Твой каждый шаг, пускай тревожный,
Тебя лишь крепче закрепил.
И этот след — упрямый воин,
Урок, что пройден до конца.
И тот, кто ранен, тот достоин
Встречать рассветы без конца.
За тёмной ночью будет утро,
Утихнет боль, растает дым.
И ты посмотришь мудро, тихо
На то, что сделалось былым.

Двадцать лет — как одно мгновенье.
Мне сегодня уже тридцать пять.
Я включаю своё терпенье,
Но так хочется вспять побежать.
В ту весну, где девчонкой юной
Я писала стихи в ночи.
Где гитарные пели струны,
И горели в глазах лучи.
Где рождались легко куплеты
Про любовь, и про весь этот мир.
Где искала на всё ответы,
И блокнот был затёрт до дыр.
Но ворвались другие заботы —Детский смех, колыбель, семья.
Завертелась в быту суббота,
Стала мамой примерной я.
Песни смолкли. Стирались даты.
И мотивов забыла я слух.
Но в притихшей семье когда-то
Этот прежний проснётся дух.
Дети спят. Я беру тетрадку.
В тридцать пять на пороге дня
Я пишу эти строки кратко —
Муза снова нашла меня.

Разлилась предо мною привольно,
Убегая за край синевы.
Мне и радостно вместе, и больно
Слушать шепот прибрежной травы.
Ты, как жизнь моя, Волга-река,
Глубока, широка, непредвзята.
Отражаешь в себе облака
От рассвета до часа заката.
Я несу тебе думы свои,
Что скрываю от мира ревниво.
Смой потоком печаль о любви,
Унеси её дальше отлива.
Будь свидетелем верным моим,
Дай мне сил твоих, гордых и чистых.
Пусть растает тревога как дым
В твоих водах, родных и лучистых.