губами хватаю воздух, норовясь темноту проглотить,
рыдая, рыдая беззвучно в ночи
и так же беззвучно, вызывая жалость прохожих, пытаюсь жить
и так же беззвучно за мной по пятам бредут палачи.

я не слышу лязга их черных цепей, но вдыхаю холод ноздрями,
меня окатило жаром до настоящей дрожи,
и я никогда не думала, что они обрывают ночами
мою мелкую, мелкую жизнь, по-своему темную тоже.

я не звезда полярная, мне не стать знаменитым созвездием...
но справедливо ли лишать меня всякого шанса
шанса жить и читать, по странам невиданным ездить
и наслаждаться своим неумелым, но как-никак - творческим танцем?

Она писала о снах своих томных,
Колыбели ночами строчила,
Уголок свой в местечке укромном
Обогрела душевным светилом.

Писала она о шаманах,
Писала любовную лирику
О своих не зажитых ранах,
О заре, о постели, о крике.

Она о заре много знает -
Укорять мне её совсем не в чем.
Она... Знаешь, мне доверяет,
И я смиренно плачу ей тем же.

Я смотрю ей в глаза полосатые
И морщусь от яркого света.
Мои утраты обернулись ее утратой,
И вот пишет она стихи где-то.

Под скудным сиянием лампочек,
Без пера гусиного. Все равно
Пишет она, моя мамочка.
Пишет она письмо.

В своей особой манере,
Не барОчной отнюдь, но блестящей.
Я читаю ее: в самом деле,
Тут голос ее настоящий.

В одно окно смотрели двое:
Чистейший бог, проще - писатель,
И слепой напрочь воздыхатель.
Беседу завязали вскоре.

Сказал фанатик: - Очень рады
С тобой увидеться: стихи твои прекрасны,
Готов я бесконечно их читать под свет лампады;
Но, право, выбор их морали безобразный.

⁃ Что вас смущает, обыватель?
⁃ Лишь то, что катишься слезой ты под румянцем щёк,
Поёшь всё соловьем; но срок давно истёк...
⁃ Мне не понять тебя, - признался тут писатель.

⁃ Ну, знаешь, ты не пишешь про себя.
И как не стыдно лик свой не уважить!
Послушай же, писатель - я любя
И с доброй злостью стану честным твоим стражем,

Напомню-ка тебе, что ты - поэт, притом живой.
Пиши же про себя, не про осенний цвет!
 Не надо нам тайги смолистой, нет!
Нам дорог только голос звонкий твой.

И протянул писатель сладко:
"Но не иначе Маюшка писал..."
⁃ Его сравнил с собой ты? Мерзко, гадко!
Еще зовешь себя: "поэзии вассал"...

⁃ Не тот поэт, - ответил лирики венец, -
Кто пляшет под тщеславья дудку;
Не тот, кто променяет тишины минутку
На громкий хохот и на фальшь чужих сердец.

И вовсе не внимательный читатель -
Тот, кто не слышит эхо автора в горах,
Не видит силуэт его на водной глади
И истину не замечает впопыхах.

Везде я: на опушках и в ущельях темных...
Будь добр, критик новоиспечённый
И покровитель графоманов обреченный:
Услышь мой возглас не в балладах - в песнях скромных.

...

В одно окно смотрели двое.
Один видел пейзажа красоту,
Другой же - зеркало литое,
И свою мысль, и ужас, и мечту.

В одно окно смотрели двое.

Достойно ль жалкого внимания
Моё лицо, клочок земли средь камня?
Достойно ль искреннего понимания
Моё "окно в Европу" - стихи открыли ставни:

Ставни скрипят, сопротивляются рукам,
Тому, что в светлый угол водворяет
Стихи на суд словам и головам,
Чтецам, жрецам, жнецам. Кто суд наш начинает?

Прекрасно, мы нашли достойного судью -
Он и ответчик, и истец, а шкура жжёт плечо;
Он осеняет подсудимых безмолвную скамью,
Как будто бы его стихи - беседа с палачом.

Беседа совсем легкая, как за чашкой чая;
Плечом без шеи с головой, однако, он пожал,
Когда спросил палач: "За что?",
ему в ответ - "не знаю,
Наверное, я храбр был и жизнь за то отдал".

Уж сколько этих храбрецов народных,
Чьи имена теплят журналы диссидентские.
А как то было? Вдруг безумно? Благородно?
То был порыв, а может, лишь забава детская?

без дела, так сказать, баклуши бью,
но только бить нет сил - усталость накатила.
и всё, что делать я могу - любить. тебя. люблю.
люблю твой образ, запах твой; твой голос тоже милый.

перечислять мне без конца.
тебя люблю я и жалею,
хочу лишь одного - тебя увидеть у крыльца
и прогуляться по аллее,
надежды прошлые лелея.

а может, ты подаришь мне букет.
зачем же мне твои букеты роз?
безвкусица.
мне хватит маленькой улыбки и разговоров тет-а-тет,
чтобы не слушать рвение слёз, шагать по улице,

размеренно шагать, асфальт как будто замеряя,
и думать: "как же ты хорош, сияющий мой Аполлон!"
ведь это тоже высоко - Олимпа ценности встречая,
любить наивно, пылко, нежно... и безмятежно, словно сон.

И жаль, что басни мне писать не удается.
Я вижу зверя грациознее себя,
Я вижу зверя - то не зверь, а алая заря,
То не образ, то зверек. Еле дышит и крадётся.

Не вижу. То ли кот, то ли жираф...
Что там коты обычно в баснях? Ходят по цепям?
Я ведь не знаю, что приписывать зверям,
И я совсем не чую дикий нрав.

Как пес бывалый, насморком вдруг заболев,
Становится совсем негоден службе,
Так я... и аллегории мне чужды,
И всяких образов не выдержит мой нерв.

Я просто так пишу, наверно, от балды.
Я не умею писать басни и частушки;
Не обессудьте - мне это не нужно.
Зачем же делать то, в чем нет нужды?

Я еж, и за это мне стыдно.
Мне хотелось тебя приобнять,
Но за шипами и сердца не видно -
Ему суждено увядать.

Я сижу и ищу тебя взглядом.
Может, ты притаился в тени?
И рядом ли? Или не рядом?
Впрочем, меня не вини.

Не я выбирала рождаться ежом,
Не я кропотливо втыкала иголки.
А знаешь... Мне тяжело.
Обнять тебя хочется только.

Я ждала под плакучими ивами,
В град пристанище не покидала,
И рыдала над уродскими иглами!...
Что вы, иглы? Вам слез моих мало?

Дайте мне дышать в полную грудь
И плясать под сиянием звездным!
Дайте петь! Дайте самую суть!
Жизнь мне дайте - и жизнь несерьезную!

Беззаботную и не одинокую!
Я совсем немного прошу...
Но вижу фигуру далекую
И тебе навстречу спешу.

Нет, не стоит тебе извиняться!
Я бессовестна, я нестерпима!
Прекрати. Хватит смеяться.
И корчиться! Вот пантомима!

Я не просила насмешки, поблажки...
Но не приближайся ко мне!

...И по коже - сыпь, по коже - мурашки.
Что-то тычет мне в душу извне.

И когда твои иглы жестоко впивались
В мою мягкую, невинную кожу,
Я тогда, лишь тогда догадалась!...
Не только я еж. Ты ведь тоже.

До свиданья, друг мой, до свиданья. Милый мой, ты у меня в груди. Предназначенное расставание Обещает встречу впереди.

Мы встретимся когда-нибудь, я знаю.
И трепет твой, волнение, испуг
Я встречу радостной улыбкой, вспоминая,
Как жил со мною на земле мой смертный друг.

Не верил в то, что происходит в этом мире,
Не верил вечному покою мертвеца.
Но боже! Я скажу не без сатиры:
Ты тоже тут, у светлого венца.

Похоронить нас вместе не желают,
Но вскоре мы увидимся - уверен.
До встречи. И тебя тут ожидает
Светлое спокойствие без меры.

Я буду ждать, мой милый друг, и вскоре,
Когда ты тоже отойдешь на свет иной,
Мы встретимся без грусти и без боли,
Пройдём по саду райскому со мной.

Я покажу тяжёлые плоды,
Которые отныне тяжелее,
Чем наша жизнь на небе, я и ты,
Когда мы станем чище и светлее.

До свиданья, друг мой, без руки и слова,
Не грусти и не печаль бровей, –
В этой жизни умирать не ново,
Но и жить, конечно, не новей.

В огромном, бесконечном, скучном мире
Бегут прохожие, бурча себе под нос,
И радуясь, и гневясь с остальными,
Когда летит жизнь резко под откос.

Они всем недовольны, что есть в общем.
Природа бесит, люди, их дела,
И деньги - бесят нудно и истошно!
Их раздражают даже нужные слова.

И тишь лесного края не устроит -
Но как прекрасна осень! Ее шелест!
И тот, кто нарывается, кто ноет -
Тот не почувствует души прекрасный трепет.

Тот, кто забылся в прошлом неудачном,
Не сможет выйти в светлый горизонт:
Скупой и глупый, лживый, хитрый, алчный...
Для них победы - это пустой сон.

Они не радуются людям, их успехам,
Себя поздравить тоже не смогли.
Не видеть беззаботной им потехи!
Они ведь мимо этого прошли!

Они спешили за деньгами и бумажками,
За винами элитными трёхсот сортов ,
Но не успели испытать то очень важное,
То очень редкое - без цвета, без следов.

Они не видели ни счастья, ни покоя,
У них ни разу не было улыбки на щеках.
Несчастный человек с моральными устоями,
Лишенный удовольствий навека.

Не надо гнаться за их грустными сердцами,
Разбитыми их бегом, суетой.
Пойди наперекор! Пойди скорее с нами!
За искренней и мягкой теплотой!

Чего же ты желаешь, путник добрый?
Свои желания ты выскажи открыто:
Так громко, на всю площать скажи бодро:
"Хочу я жить и не быть грустью сытым!

Хочу мечту исполнить без запарки,
И не без трудностей, но всё же превозмочь
Свои же ожидания и рамки,
И цепи в прах забытый растолочь!"

В огромном, скучном мире летят сутки.
Средь спешки, паники и суеты
Старайся выделить лишь малую минутку...
На чашечку своей большой мечты!

Одинокий пёс
Убегал от колёс.
Одинокий пёс
В ноябре замёрз.

Псу зима - лишь зло.
Настигает голод.
Ну не повезло:
Злой попался город.

Шансов нет. Наверняка говорю.
Шансов не будет, не будет поблажки.
Всем фиолетово, что я творю,
О чем я молчу и когда рву рубашки,

Когда я не сплю - отчего же бессонница?!
Когда поезд мой с запозданием тронется,
Я плакать не буду, ведь я не увижу!
Я опоздаю назло пассажирам,

Отвернусь и надуюсь вам на усмотрение:
Да-да, смотрите! Да-да, удивляйтесь!
Там я под дождем, без зонта и презренные
Ловлю ваши взгляды - не зря же стараюсь.

Вы не поймете, от меня далеки вы:
Совсем не азартны, совсем не ревнивы...
Нет шансов мне заработать доверие
(Раньше не видела, по крайней мере),

Так разве есть смысл пытаться понравиться?
Лучше жить так, как хочу и могу,
Чтоб цели сами начали ставиться,
Чтоб трепал меня ветер, пока я бегу!

Отчего я бегу - сама не признала,
Придумывать некогда: времени мало,
А мне еще столько всего предстоит!
Столько читатель вещей не простит!...

Забуду билеты, выроню карточку,
Толкну человека (за все наилучшее),
Наступлю на собаку гламурной дамочки.
И с каждым мгновением пуще и пуще...

Опоздаю на поезд и наступлю в лужу!
Тут будет всё! Позор! Даже хуже!
Что может быть хуже? Пока не открыла,
Но пора открывать! Жить! Бежать беспрерывно!

Ноет душа и трясутся руки,
Кругом идет голова.
Я занята и страдаю от скуки.
Копьем поражают слова.

Кольчугой сложились все взгляды, идеи,
Но растает она под дождем.
Ненадежна защита, и я вместе с нею
Усну как без ног, усну мертвым сном.

Мне не помогут твои обещания:
Пусть хоть в камине горят
Стихи мои звонкие, души излияния,
Пусть за них лишь глаза говорят.

А точно! зрачков блеск правдивее строчек;
Мне остается молчать, и однажды
Сорваться и закричать что есть мочи!
Вот... это всё, чем душа моя страждет!

Пустые споры наших мнений -
Уму и чувствам не потеха,
А в сердце лишь зиять прореха
Способна по итогу прений.

И то был наш нетленный бой,
То было наше столкновение,
И одичание, и озверение,
Какие не уймешь мольбой...

Но стой и не вонзай кинжал,
Я на него найду управу.
И ты получишь за то славу,
А я услышу, как визжал

Народ, не знающий ругательств
И лести, правды и нужды.
Народ, пойми! Пойми же, ты,
Что я тут жертва обстоятельств.

Не оправдание, не ложь!
Не сплетни и не клевета!
Но ты мне не поверишь. Что ж...
То будет не моя беда.

Бежать за мною будут люди,
И звать назад - на трон Олимпа.
Что мне Олимп? Что блеск мне нимба?
Не утолит он жажды сути.

Твоя Натали мне пришлась Татьяной,
Пушкин твой для меня - прототип Онегина,
Я не живу в реализме пьяном;
Мне хроники - мука, романы лишь нега.

И мозги мне припудрили сахарной пудрой
(Косметики блеклой рука не коснется),
И сказки о Чацком засели мне ртутью
В легких моих. Пусть вино не прольется!

Здесь роскошь - для вида, а люди - отдушина,
Тут наша обитель - практически Мекка.
Выпьем вино за Гёте и Пушкина,
Мелькнувших в сердцах двадцать первого века!