Самое честное

без дела, так сказать, баклуши бью,
но только бить нет сил - усталость накатила.
и всё, что делать я могу - любить. тебя. люблю.
люблю твой образ, запах твой; твой голос тоже милый.

перечислять мне без конца.
тебя люблю я и жалею,
хочу лишь одного - тебя увидеть у крыльца
и прогуляться по аллее,
надежды прошлые лелея.

а может, ты подаришь мне букет.
зачем же мне твои букеты роз?
безвкусица.
мне хватит маленькой улыбки и разговоров тет-а-тет,
чтобы не слушать рвение слёз, шагать по улице,

размеренно шагать, асфальт как будто замеряя,
и думать: "как же ты хорош, сияющий мой Аполлон!"
ведь это тоже высоко - Олимпа ценности встречая,
любить наивно, пылко, нежно... и безмятежно, словно сон.

Пустые споры наших мнений -
Уму и чувствам не потеха,
А в сердце лишь зиять прореха
Способна по итогу прений.

И то был наш нетленный бой,
То было наше столкновение,
И одичание, и озверение,
Какие не уймешь мольбой...

Но стой и не вонзай кинжал,
Я на него найду управу.
И ты получишь за то славу,
А я услышу, как визжал

Народ, не знающий ругательств
И лести, правды и нужды.
Народ, пойми! Пойми же, ты,
Что я тут жертва обстоятельств.

Не оправдание, не ложь!
Не сплетни и не клевета!
Но ты мне не поверишь. Что ж...
То будет не моя беда.

Бежать за мною будут люди,
И звать назад - на трон Олимпа.
Что мне Олимп? Что блеск мне нимба?
Не утолит он жажды сути.

Твоя Натали мне пришлась Татьяной,
Пушкин твой для меня - прототип Онегина,
Я не живу в реализме пьяном;
Мне хроники - мука, романы лишь нега.

И мозги мне припудрили сахарной пудрой
(Косметики блеклой рука не коснется),
И сказки о Чацком засели мне ртутью
В легких моих. Пусть вино не прольется!

Здесь роскошь - для вида, а люди - отдушина,
Тут наша обитель - практически Мекка.
Выпьем вино за Гёте и Пушкина,
Мелькнувших в сердцах двадцать первого века!