Ночь тиха. И снова дождь по крыше.
Город спит, а я считаю дни.
Только сердце всё слабее слышит,
Как когда-то верило любви.

За окном рассвет — холодный, серый,
Будто мир устал от суеты.
Я ищу в молчании ответы,
Но вокруг лишь тени и мосты.

Где-то тихо Курт Кобейн поёт,
Старый голос режет тишину.
Не спасает музыка от боли,
Но даёт понять: я не одну…

Эту тяжесть в сердце ощущаю,
Эту ночь, что кажется длинней.
Не хочется дышать.
И это значит…
Когда-то закончится и мой день…

Среди бурь и равнин, где не знали пощады,
Где судьба проверяла на прочность не раз,
Я несла своё сердце сквозь боль и преграды,
Не склоняя ни взгляда, ни искренних глаз.

Еле слышно дышало, но рвалось к рассвету,
Не считая ни ран, ни бессонных ночей.
Каждый шаг был победой над собственным ветром,
Каждый вдох — словно пламя средь хмурых дождей.

Сколько раз меня жизнь безжалостно била,
Отбирая надежду, любовь и покой.
Но душа, обжигаясь, всё так же хранила
Тихий свет, что никто не отнимет рукой.

Словно лотос, рождённый в болотной трясине,
Я тянулась к лучам сквозь холодную мглу.
Не в хрустальных садах расцветают святыни
—Самый чистый цветок прорастает в илу.

И когда поднимаю глаза к небосводу,
Мне мерещится свет дорогих мне людей.
Будто с облачных троп, улыбаясь с любовью,
Они тихо хранят каждый прожитый день.

И мне кажется — мама, друзья и родные
Шепчут ветром: «Не бойся, мы рядом с тобой».
Пока память жива, не уходят любимые
Они светом становятся над головой.

Пусть вокруг лишь ветра и тяжёлые тучи,
Пусть не каждый поймёт, почему я жива.
Лотос тем и велик, что становится лучше,
Даже там, где, казалось, умолкла весна.