В мраморных залах, где эхом звучит тишина,
Там, где когда-то звенели монеты потоком,
Теперь лишь печаль, словно тень, холодна,
И Банк, что велик был, предстал перед Богом.
Забыты отчеты, графики, важный успех,
Стеклянные стены покрылись невидимой пылью.
Долг — словно лед, заковавший их смех,
Стал непосильной, тягучею былью.
Колонны не держат — они под гнетом бумаг,
Где цифры долгов, словно клеймо на запястье.
Сверкающий фасад превращается в мрак,
Где крах поглощает былое участье.
Нет больше веры в стабильность витрин,
Лишь шепот в коридорах: «Кто за все ответит?»
И Банк, что казался владыкой вершин,
Один в пустоте догорает, как пепел, на свете.
Серый рассвет пробивается сквозь шторы,
Холодный свет, не сулящий тепла.
В памяти — цифры, звонки, разговоры,
Стена из молчания снова возросла.
Телефонный экран, как насмешка, мерцает,
Входящий — без имени, номер чужой.
Душа мою волю по капле съедает,
Скованной страхом и черной тоской.
Коллектор стучится не в двери — в сознанье,
Напомнив о сроках, о суммах, о днях.
И липкой тревожностью, словно дыханье,
Меня задушил этот тягостный страх.
Забыть бы, стереть этот долг безнадежный,
Что давит на плечи, как каменный гнет,
Но голос в трубке, холодный и нежный,
Опять о расплате бесстрастно поет.