Немец мать с детьми ведёт к обрыву,
Чтоб тела их на себе не волочить.
Пять патронов в маузере — для срыва,
Если вдруг с шестого не убить.
Мать несёт дочурку, руки все дрожат,
А сынок под руку рядышком идёт.
Немец смотрит, презирая тех ребят,
За то, что ценят Родину и свой народ.
Предлагал он им пойти в разведчики,
А они упёрлись, как в гранитный столб.
«Лучше я умру», — слова её извечные,
«Не хочу, не буду!» — дочкин крик и вопль.
А сынок, за маму крепко взявшись,
Прошептал сквозь зубы: «Не предам!
Вам воздастся всем!», и, с духом собравшись:
«Лучше смерть, чем воздух общий с вами нам».
Привёл немец их, скомандовал: «Вставайте!»
Мать закрыла деток, впереди стоит.
Дочка плачет громко: «Мама, не бросайте»,
Ничего понять сердечко не велит.
Мальчик за штанину немца хвать рукою!
Тот толкнул его и выстрелил в упор.
Тельце полетело в бездну за рекою,
Мать рванулась следом, в сердце — как топор.
Но глаза дочурке мать рукой прикрыла...
Снова выстрел, следом слышится другой.
Немец лишь смеётся, в нём душа остыла,
Руки все в грязи, и совесть — под ногой.
Он и шёл за этим — убивать,
И ему на это наплевать.

Война 41 .
Прошло почти что восемьдесят лет,
Но память всё хранит былые стоны.
Для той войны в сердцах забвенья нет,
Хоть ветераны к нам и благосклонны.
Они твердят: «Всё в прошлом, позади»,
С улыбкой тихой глядя на рассветы.
Но дрожь опять вскипает впереди,
Когда мы ищем на «зачем?» ответы.
Зачем страдали? Я не нахожу…
Но верю: завтра будет мир чудесней.
Я каждым мирным мигом дорожу,
Пусть жизнь звучит не плачем, а лишь песней.
А в Ленинграде… помните детей?
В кольце блокады, в ледяном капкане.
Среди пустых, заснеженных ветвей,
Где каждый вдох — как рана на экране.
Там за кусок, за крошечку еды
Друг друга люди в горе убивали.
Там жизнь ломалась, рушились следы,
И семьи в бездне горя пропадали.
Разведка, партизаны и стрелки -
Они за нас стояли в сорок первом.
А мы? Сейчас от них мы далеки,
Хоть мир опять играет по их нервам.
Идут сраженья… Снова не одно.
Но главное — чтоб люди были рядом.
Чтоб не губили жизнь, как в том кино,
Забавы ради, под свинцовым градом.
Тот сорок пятый… Радио… Весна!
«Победа!» — разнеслось по всей планете.
Нам не понять, какая глубина
В том счастье скрыта. Мы — другие дети.

Война прошла уже давно,
Мы жили счастливо и дружно.
Но вдруг — две тысячи второй,
Зачем-то это стало нужно.
Объявлено СВО,
А почему — никто не скажет.
Тот ужас сорок первых лет
На сердце снова тенью ляжет.
Зачем всё это повторять?
Два мальчика, не поделив чего-то,
Стравили страны меж собой,
Лишив людей и мира, и почёта.
Они твердили: «Мы для вас»,
Но нет, о людях не гадали.
Мы молим Бога, просим мир,
Но нас услышат там едва ли.
Они в богатых креслах спят,
У них спокойно, нет страданий.
А люди в поле боя мрут,
Лишённые своих мечтаний.
Рыдают матери вокруг,
Никто не ждал такой беды.
Так почему четыре года
Войны мы видим лишь следы?
Мы виноваты, что не те?
Что разной крови, разной веры?
Зачем губить простых людей
В руках корыстной этой меры?
Мы ничего не сделали вам,
Мы просто жить всегда хотели.
Зачем же вы в наш мирный дом
Пригнали пули и метели?

Всё так странно получилось,
О твоих чувствах мне сказал наш общий друг,
А ты сидел там в стороне —
Стеснялся или боялся, не знаю…

Так странно это понимать:
Мы давно с тобой друзья, а тут такое…
Я и подумать не могла,
Что нравлюсь тебе — вот такое дело.

Ты был мне как лучший друг,
Ну вот и так сложилось — судьба вокруг.
Что я с тобой теперь… Сама не понимаю,
Почему мне так спокойно рядом — ощущаю.

Я чаще выхожу гулять,
И в сердце — лёгкость, благодать.
Всё странно… Но тепло, светло,
С тобой так просто и легко.

Ты просто хотел взять паузу — и бросить меня,
Хотел, чтоб мучилась, ждала два месяца зря.
Но нет — прошло всего лишь две недели,
Мне рассказал наш общий друг без прелюдий и елея:

Ты летом бросить меня собирался,
Я не выдержала — в руках телефон оказался.
Набрала сообщение, сердце в груди стучало:
«Прости, нам надо расстаться», — слово за слово упало.

А ты стал холоден ко мне — взгляд чужой, далёкий,
В ответ лишь бросил небрежно, без всякой намёки:
«Давай останемся друзьями», — холодно, просто, легко,
А я, как дура, повелась — «Да, хорошо», — тихо, робко.

Но нет же, я не хотела этого, пойми,
Внутри лишь ненависть к тебе горела, как в дыму огни.
И вот теперь мне сообщают — правда вскрылась, как рана:
Ты был с той Ксюшей, гулял, целовался, не скрываясь упрямо.

Ой, мама, я полная дура, глупая, слепая,
Я отвергала всех — ты был один, родной, желанный.
Я думала лишь о тебе, день и ночь, без сомненья,
Я слушала лишь тебя — твои слова, обещанья.
Я отдалась тогда только тебе, без остатка, без фальши,
Верила, ждала, любила — в сердце весна и радость.
А ты… а ты так поступил со мной,
Предал, обманул — и остался с другой.

Я не хочу ругаться, как родители когда‑то,
Хочу жить в мире, без обид, без темноты густой.
«Вы вырастете — будете, как они», — говорят мне где‑то,
Но я не верю, нет, я выберу другой покой.

Горжусь я ими, правда, в сердце свет и тепло,
Но есть моменты — в памяти они, как тёмное стекло.
Они со мной, их не стереть, не спрятать никуда,
Но я клянусь: любовь и доверие — вот моя звезда.

В груди вдруг шевельнулись робкие сомненья:
«А вдруг он что‑то будет прятать без стесненья?
Не хочу тайн, не нужно мне тревог и лжи,
Лишь мир и лад — вот что в душе моей лежит».

А за стеной — опять: мама кричит на папу,
Папа в ответ — слова, как острые заплаты.
Я выбегу, хочу их успокоить, примирить,
Но всё напрасно — остаётся лишь в душе грустить.

Ладно, забудем — до следующего раза,
До новой вспышки, до нежданного приказа…
Но я расту — и знаю: буду любить, беречь,
Соры, быть может, будут — но не рвать, не жечь.

Пусть ссоры — будто ветер: миг — и всё прошло,
Минута — и мы снова рядом, светло, тепло.
Я не хочу ругаться, как родители когда‑то…
Хочу лишь мира — искренне, без фальши, без возврата.

Ааааа, мне плохо, я задыхаюсь.
Мне не хватает твоего внимания,
Мне не хватает твоей ласки,
Мне не хватает тебя рядом.
Да, я ревнивая.
Да, эмоциональная.
Да, я порой веду себя не пойми как,
Но я люблю тебя.
Я отдала тебе всю себя,
Я не могу без тебя.
Мне плохо...
Приедь, забери, обними.
Я хочу просто быть рядом:
Только ты и я,
Никого больше.
Я знаю — ты не можешь,
У тебя учëба и всё остальное.
Но у меня тоже! Но я ведь справляюсь... вроде.
Да не знаю я, я устала.
Ты молчишь — я не могу.
Слеза течёт, я сдерживаю их,
Пытаясь скрыть то, что внутри.
Но снова молчишь,
А я снова жду...

Прошёл год, как тебя больше нет,
Даже больше — не знаю, я потеряла счёт времени.
Хоть ты мне и не родной дедушка был, а двоюродный,
Я любила тебя как родного.

Ты мог рассмешить, мог поддержать,
Даже когда тебе было трудно.
Тогда мы не понимали всю суть,
А сейчас, вспоминая тебя, смеёмся и плачем —
Так нам было хорошо…

Как ты веселил,
Как ты молчал, когда тебе было трудно!
Хоть ты скрывал, но мы понимали,
Что тебе тяжело…

Я помню до сих пор,
Как ты меня веселил, когда мне было грустно,
Говорил: «Червяк, что с лицом?
Что такое кислое?»
А я лишь смеялась…

Ну вот, время прошло —
Погулять на твоей свадьбе мы так и не сумели…
Но я верю, что ты переродишься,
И мы снова увидимся с тобой,
Но уже в другом обличье.

А пока ты защищаешь нас там, на небесах,
И я надеюсь, что тебе там хорошо.

А чувства засыпают,
Они уходят вглубь тебя
И медленно, но тают.

А я сижу, жду тебя и скучаю.
А ты постарше даму зажмаешь.

Я верю, ты вернёшься,
Не скоро, но обернёшься.

Пусть вкус чужой тебе приестся —
В моей душе не хватит больше места.

А я любовь свою тогда вложила всю в тебя,
Ни капли не оставив для себя.

Я — ангел, измотанный бурей чувств,
В плену своих несбывшихся преимуществ.

Я ухожу… И мой финал — искусство.

«Мама, я буду первой, обещаю!» —
Шепнула дочь, скрывая дрожь в руках.
А я в ответ: «Я верю, золотая,
Ты — победитель в маминых глазах».
Но конкурс стих. За кулисами тени.
Она бежит, расстроена до слёз.
«Я третья, мам... простите за смиренье,
Я буду лучше! Всё это всерьёз».
Слова «не в месте суть» не помогали,
Она брала и «золото», и «взлет».
Но если вдруг медали не давали —
Слеза невольно по щеке течёт.
Стремясь к вершине, девочка родная,
Себя винила, жгла своим огнём.
Мечтой о «лучшем» душу истязая,
Она гасила искру в сердце за днём.

Война вокруг —
Гремит неумолчно:
Свист гранат, разрывы бомб.
А я сижу, смотрю вокруг
И жду…
Чего — не знаю я сама,
Но твёрдо верю:
Они вернутся с орденами на груди,
Придут — и мы устроим праздник.

Но вдруг звонок —
Из части дедушки звонят.
«Груз 200»…
Глаза на мокром месте, но я держусь,
Не показываю маме слабость,
Тихо её успокаиваю.

Мы снова ждём,
И снова звонок:
Дядя пропал без вести.
Мы верим — он жив,
Где‑то там, в неизвестности, ждёт.

Но нет… Звонят опять:
«Ваш дядя мёртв».
Я пытаюсь держаться,
Но не могу —
Ведь я люблю их обоих.

Да что тут говорить… Не только я
Не успеваем мы сказать так много,
А потом теряем — и нет возврата.
Теперь они на небе — наши хранители.

Я был там,
Громко всем твердил: «Я был там!»
В ответ мне — «Где? Зачем?» — лишь слова звучали,
Я сказал им: «На войне...» —
Зачем? Сам не знал тогда.
В зале настала гнетущая тишина,
Раздался один простой вопрос:
«И как там? Страшно, громко или ужасно?»
Я отвечал, не скрывая слёз:
Там страх и кровь повсюду, как река,
Там и братья, и враги — одна кровь, одна боль.
Там люди, не виновные, погибли,
И там я понял смысл обойм и боли.
Важно с собой носить не только оружие —
Защищая любимых, мы сами страдаем.
Вот он там руки лишился,
А та — мужа потеряла,
А я…
Потерял всё: семью, любовь, дом... И часть себя.

Ты где‑то там, за облаками,
Как страж незримый, вечно с нами.
А мы всё ждём — хоть тень яви:
Что это сон, не навсегда,
Что ты живой, что скоро дома…
Что за дверью — знакомый шаг.

Я жду. Я жду тебя с войны.
Но знаю: не откроешь двери.
А мне так нужно сказать в глаза,
Как сильно я тебя люблю,
Не шёпотом, не в пустоту,
А глядя прямо, наяву.

И снова тенью прохожу мимо,
Поговорим... когда небо станет землëй.

Ночь.
Темно.
Лишь я и ты.
Мы вдвоём - впервые.
Я скажу тебе: «Привет», ты ответишь тихо,
И вот тут снова тишина,
Лишь звук сверчков и ветра.
И я скажу тебе сейчас три важных слова:
«Я люблю тебя».
А ты лишь взгляд отведёшь, скользнув косо.
Ну а я сижу… Жду хоть отрывка слова.
Ну вот опять она, та тишина ночная,
А ты всё смотришь на меня,
И я на миг пойму тебя.
Зачем тебе нужна такая?
Ты спросишь: «Как мои дела?»,
А я отвечу сквозь ком в горле:
«Нормально, у тебя как?»
И ты мне скажешь:
«Хорошо, но было лучше несколько минут назад.
А теперь...пока».
«Постой, куда же ты?» —
Спросила я тебя,
А ты ушёл,
Лишь отдалился.
И снова
Ночь,
Темно,
Но я одна уже.
И ночь замкнула круг.
И ночь — мой единственный ответ.

Услышь меня
Услышь меня хотя бы раз
Я не прошу о многом вроде
Но я в игноре у тебя
За что и как и почему
Я кажись поняла
Я слишком надоедлива
Ну или же наоборот
Мне кажется я мало пишу
Всего лишь где то раз в полгода часа
Да надо больше , тогда ты мне точно ответишь
Я старалась писала,
Я пробовала и не писать
Но у меня не получилось
Я не могу так долго ждать
Вот щяс последний раз пишу и будь что будет
ААА я не могу
Я готова крутануть тройное сальто
Ты что то в первые печатаешь
И все мои три года стараний мимо не прошли
О нет они не просто прошли они пролетели
Это так холодно и обидно
Как там : прости ты мне неинтересна
Да и пожалуй иди в блок
Ну да и что я думала когда тебе писала
Ты ведь не разу на меня не посмотрел
Ни подошло ни сказал мне не слова
О нет я просто дура
Да и вообще не я тут дура , а придурок сдесь ты
Потому что упустил такую как я
Всë пока.

- Господа минуточку внимания .,
Все успокоились внезапно,
-А что же тут зашла и речь да про меня,
-Вы что посмешищем меня тут выстовляете?!
-Да нет вы не правильно же меня поняли.
-Да что ж тут не понять
-Вы милорд заговорили о достоинстве
-Вы говорили его нету меня
-Так вот же я весь такой стою пред вашими глазами
-Да я был уж не с одной и не с двумя и даже не с тремя
-Но как вас это волновать должно
-Это ведь моя жизнь, и только моя
-Заметьте и не ваша на минуточку
-А захочу хоть с сотней пересплю
-И мне на ваше мнение и будет наплевать
-Но не сейчас когда я с вами нахожусь
-Вы мне скажите вы святой?
-О нет постойте вы к чему это
-Ну сколько дам у вас же было?
-Ну я не знаю может тридцать иль коль пятнадцать.
-Так вот милорд и я на вашем фоне кожусь оказывается ангелом
-Я был с одной а это всë вокруг лишь слухи
-Позволь но вы же сами говорили .....
-Да я был не с одной женой своей
-Потому что есть мама бабушка и три прекрасных дочерей
-Я с ними был всë время и я не спал со всеми ими
-А лишь с женой законной вот
-И тут вы выставили самого себя как негодяя
-А я на вашем месте дорогие дамы не верил в бредни сумашедсего того
-Ой ,как вы милы, сказала одна дама
-Спасибо вам но мне пора идти.

Почему я молчу? Я слышала от вас это не раз, но я сама ответ найти тут не смогла.
Мне больно – я молчу.
Мне страшно – я молчу.
Мне грустно – я молчу.
Мне весело – и тут я тоже молчу.
Но почему все задают один вопрос, но я понять ведь не могу? Когда я говорю, вы мне кричите: "Помолчи!" А тут я замолчала. Я полный ноль сейчас, я робот без эмоций. Я в одиночестве рыдаю.
А ведь это же всё из-за вас! Ведь вы меня же застыдили! Теперь я, робот без эмоций, и это ваша лишь вина.
Простите, я даже это не смогла сказать вам прямо в лицо, а лишь написала.
Пока.

Ты там высоко над землёй,
А я здесь, в маленьком тихом городке.
Ты пытался защитить нас,
Так сильно старался, чтобы мы мирно жили на этой планете.
И сейчас ты хранишь нас,
Ты наш ангел-хранитель,
Но уже высоко в небесах.
Я люблю говорить с тобой,
Смотреть вверх и вслух либо же в мыслях высказывать всё, что накопилось в себе.
Я знаю, что ты не один там, ты с твоей мамой.
Вам хорошо там теперь, я надеюсь.
Но знай лишь одну важную вещь:
Мы любим тебя, любили и будем любить.
Теперь ты наш воин-хранитель.