Осень развесила красные флаги
На тонких ветвях у пустого двора.
Город проснулся и смотрит в бумаги:
Всё уже вписано было вчера.

Листья ложатся в прозрачные урны.
Ветер считает, сбивается, кружит —
Каждый давно получил свой квадрат,
Кто-то итоги подвёл до него.

Медь замолчала в осенних карманах,
Звон растворился в невидимой сети.
Цифры скользят по холодным экранам,
Помня о нас аккуратнее нас.

В цехе часы продолжают работу.
Мастер привычно приходит к семи.
Деньги становятся поздними листьями —
Утром их меньше в раскрытой горсти.

Ночью над складом рождается лето
На несколько долгих и рыжих минут.
Утром чернеют кирпичные стены,
И по дороге машины идут.

Спят у обочин остывшие машины,
Тёмные окна глядят на шоссе.
Кто-то досками крестит витрину,
Сняв напоследок табличку с двери.

Кто-то уходит по мокрой дороге.
Лес принимает и прячет следы.
Ветер всю ночь разбирает дорогу,
Утром не помня, кто здесь проходил.

Песню никто не срывает со сцены —
Сцене всего лишь убавили свет.
Зал остаётся, и зрители те же.
Только певца почему-то там нет.

Слово летит, как последние листья.
Ветер несёт его через забор.
После останутся стены и числа.
После — четыре стены. Коридор.

На востоке темнеет железо.
Небо исчерчено сетью следов.
К вечеру чьё-то вчерашнее имя
Станет строкою меж нескольких слов.

Если велят человеку сорваться,
Словно он лист на промёрзшей земле,
Хватит ли корня, чтоб удержаться,
Хватит ли голоса в этой зиме?

Пока существует тропа под ногами,
Пока различается голос во мгле,
Кто-то несёт, заслоняя руками,
Уголь, ещё не остывший в золе.

Осень пройдёт. Эта зима будет длинной.
Снег заметёт имена и следы.
Только под снегом у старой рябины
Корни дождутся движения воды.

Автор: Любишкин Дмитрий

#стихи #поэзия #современнаяпоэзия #гражданскаялирика #философскаялирика #стихисосмыслом #мысливслух #осень #зима #время #эпоха #память #надежда #стойкость #светвовтьме #человек #эзоповязык

Вчера здесь пахло яблоней и сном,
И вечер опускался у реки.
Теперь рассвет заходит в каждый дом
Оправдываться, были вопреки.

На старой лавке высохли следы,
Но кто-то вновь несёт туда цветы.
И город, уклоняясь от беды,
Молчит с высот зеркальной пустоты.

Мы научились различать по небу
Не облаков, а судеб разворот.
И дети, не поверившие в небыль,
Шагнули слишком рано в свой черёд.

А в том окне, где теплится огонь,
Мужчина ждёт не славы, а тепла.
Чтобы упала в тёплую ладонь
Рука того, чья жизнь его звала.

Мы строим стены, новые щиты,
Но боль не скрыть под грудами камней.
Она растёт из вечной пустоты
И делает нас только холодней.

Но где-то между пеплом и травой,
Где память не даёт нам стать скалой,
Мы остаёмся связаны судьбой,
Пока сердца не заросли золой.

Пусть ветер унесёт обрывки слов
И смоет пыль с израненных дорог.
Чтоб человек, лишившись всех оков,
В другом — себя увидеть снова мог.

Автор: Любишкин Дмитрий

Они не знали друг друга.
Да и мир, кажется, не знал их.

Город дышал бетонной тишиной,
фонари горели как усталые глаза,
а между ними — пустота,
в которой почему-то жило притяжение.

Они шли по разным улицам,
но ветер почему-то был один на двоих.
И ночь делила их дыхание пополам.

Никто их не видел.
Словно мир отвернулся
или они сами вышли из его правил.

Они были как две ноты,
которые ещё не сыграли,
но уже слышат друг друга
где-то внутри тишины.

Не знакомы.
Не названы.
Не объяснены.

Просто иногда
во вселенной появляется странное чувство —
как будто кто-то идёт рядом
по той же бесконечной дороге.

И ты не знаешь его имени,
но почему-то
узнаёшь его шаги.

Автор: Любишкин Дмитрий

Я вышел в город — он смотрит в ответ
Я шёл вперёд, но дороги нет
Я говорил: бери, держи
Мне не жалко своей души

Я никому не верю теперь
Но всё равно открыта дверь
Я был простым — и, может, зря
Но я таким остаюсь, друзья

Они приходят, пока свет
Потом их нет — и следа нет
Я не заметил, как стал один
Среди стекла и серых причин

Город молчит, но он живёт
Он всё запомнит, но не врёт
Каждый шаг — как старый след
Который есть и которого нет

Я стал тише, но не исчез
Я просто вышел из всех чудес
И если кто-то идёт за мной
Я не знаю, кто он такой

И всё же где-то внутри меня
Есть дорога, есть огонь
И я не знаю, куда идти
Но кто-то может там прийти

Автор: Любишкин Дмитрий

Весна не спрашивает разрешения,
она просто меняет воздух,
и слова вдруг звучат иначе,
даже если их повторяют
по привычке.

На площадях всё те же лица,
они говорят громко,
но ветер уносит их речи,
как будто знает —
не в них дело.

Бумаги лежат ровно,
печати ставятся чётко,
и кажется — всё под контролем,
как и должно быть
в это время года.

Но где-то под этим порядком
тает лёд,
и никто не может приказать ему
остаться.

Люди идут мимо,
не глядя друг на друга,
но в их тишине
слишком много смысла,
который не оформить в отчёт.

Тепло приходит без должности,
без имени,
без права голоса —
и всё равно меняет
каждый шаг.

И странное чувство внутри:
как будто всё решено заранее,
но не теми,
кто привык решать.

Весна ничего не говорит вслух.
Она просто происходит —
и этого оказывается достаточно,
чтобы стало
не так, как было.

Автор: Любишкин Дмитрий.

Город глотает огни,
Ночь разливает бензин,
Я иду мимо витрин —
В них отражается дым.

Кто-то кричит о любви,
Кто-то молчит о войне,
Я же ищу среди них
Ту, что горит в темноте.

Неизвестная звезда —
Ты для кого светишь там?
Может, для тех, кто устал,
Или для тех, кто не знал.

Я поднимаю глаза —
Небо как старый экран,
Кто-то меняет сюжет,
Но я играю сам.

Пусть говорят — это сон,
Пусть говорят — не дойти,
Если погаснет мой дом,
Я буду светом внутри.

Неизвестная звезда,
Ты не ответишь мне «да»,
Но если рухнет весь мир —
Ты не погаснешь одна.

Автор: Любишкин Дмитрий.

Опять в квартире сумрачно и тихо,
Лишь счет за свет желтеет на столе.
Жужжит в углах житейское портниха,
Латая дыры в нашем феврале.
Мы снова в споре — горьком и ненужном,
Из-за копеек, сорванных с куста...
Но за окном, в сиянии жемчужном,
Вдруг проступает жизни чистота.

Ты помнишь ту — тольяттинскую — осень?
Квартиру их, где шум и теснота?
Там в окна лезла Жигулевских просек
Прохладная и синяя черта.
Сестра твоя, её супруг надежный —
Он так смеялся, глядя на ребят!
Там каждый угол, шумный и несложный,
Был радостью особенной объят.

Как дети там носились! По паркету
Летели танки, куклы и мячи...
А мы с тобой, внимая их совету,
Отогревались кофием в ночи.
Там мама твоя — тихая, святая —
Нас опекала, кротости полна.
И, чай в большие кружки разливая,
Шептала: «Ничего, пройдет волна...»

Они нас выручали — не деньгами,
А этой верой, крепостью локтей.
Тем, что делили хлеб и будни с нами,
И баловали маленьких детей.
Там муж сестры — по-свойски, за плечо —
Сжимал мне руку: «Справимся, поди!»
И становилось сердцу горячо,
И затихали грозы впереди.

Пусть мы сейчас в долгах, как в липкой тине,
И в этой комнате не ладятся дела —
Та теплота жива в тебе поныне,
Что в той квартире некогда цвела.
Мать подсобит, сестра напишет слово,
И муж её пришлет нам свой привет...
Всё это — нашей жизни и основа,
И самый главный, несказанный свет.

Не хмурься, милая. Садись со мною рядом.
Пусть в кошельке не густо — не беда.
Пока мы живы этим общим садом,
Где мама ждет и Волга в глыбах льда —
Мы не бедны. Мы сказочно богаты.
Нам просто нужно переждать октябрь...
Вспомни детей, Тольятти и закаты —
И улетит ненужная печаль.

Автор: Любишкин Дмитрий.

Сижу у окна. За окном — всё как надо:
Спешат господа, покупают успех.
И каждый уверен, что прожил недаром,
Хотя и не помнит, зачем этот бег.

Сосед мой всю жизнь собирал свои деньги,
Копил их усердно, как будто на век.
Теперь он богат. Только в старом портфеле
Лежит его сердце, забытое всеми, как чек.

Другой стал известным. Его поздравляют.
Он учит, как правильно жить и дышать.
Но ночью зачем-то один вспоминает
Мечту, что пришлось за карьеру продать.

А я — непризнанный, глупый, наверно.
Пишу свои строки в пустую тетрадь.
В эпоху, где ценится только полезность,
Смешно о душе и любви рассуждать.

Теперь ведь не время для грусти и мыслей.
Теперь всё считают: минуты, рубли.
И даже добро совершают из выгоды,
Чтоб имя красивее произнесли.

Смеются над теми, кто верит в искусство,
Кто ищет в закате не контент, а свет.
И мир стал богаче, удобнее, лучше...
Вот только счастливее, кажется, нет.

Когда-нибудь утром, в привычной погоне,
Устанет очередной победитель судьбы.
Посмотрит вокруг — и увидит, что кроме
Выгоды не нажил ни сердца, ни любви.

И станет так тихо.
Как в старом рассказе.
Где жизнь пролетела, не спросив ни о чём.
А непризнанный поэт останется фразой,
Которую кто-то дочитает потом.

Автор: Любишкин Дмитрий

Иногда мне кажется,
что человек рождается
не в день,
когда делает первый вдох.

А в тот момент,
когда впервые понимает,
что этот мир
не обязан любить его.

Вот тогда и начинается жизнь.

Не с крика.
С трещины.

С маленькой, почти незаметной,
где в детское сердце
впервые попадает холод.

И дальше всё, что мы называем
характером, силой, опытом, зрелостью —
это просто разные способы
не истечь из этой трещины.

Кто-то зашивает её деньгами.
Кто-то телами.
Кто-то властью.
Кто-то молитвами.
Кто-то вечным движением,
лишь бы не остаться
в одной комнате
с собственной тишиной.

Потому что тишина —
это самое честное зеркало.

В ней не видно лица.
В ней видно то,
ради чего ты просыпаешься…
и то,
от чего так долго
не можешь уснуть.

И чем старше становишься,
тем яснее понимаешь —
люди почти никогда
не причиняют друг другу боль
из ненависти.

Чаще —
из пустоты.

Недолюбленный
учит другого
жить без тепла.

Неуслышанный
разговаривает криком.

Брошенный
первым уходит.

Тот, кого не обнимали,
становится стеной…
и сам уже не помнит,
с какой стороны
вход.

И целые поколения
передают друг другу
не фамилии…
а способы выживания.

Отец,
который молчал,
потому что так учили.

Сын,
который тоже молчит,
думая, что это сила.

И только боль,
переходя из рук в руки,
знает,
что это просто
одиночество,
научившееся говорить
мужским голосом.

А потом однажды
ты смотришь на небо,
на людей,
на свои прожитые годы…
и вдруг понимаешь:

мы вообще ничем
не владеем.

Ни телом —
оно уходит.

Ни людьми —
они меняются.

Ни временем —
оно никогда
не было нашим.

Даже мысли,
которыми мы гордимся,
часто выросли
из чужих слов,
чужих страхов,
чужих ран.

И тогда остаётся
только один вопрос…

Если у тебя можно забрать
имя,
возраст,
деньги,
любимых,
память,
лицо,
голос…

то кто останется
внутри,
когда исчезнет всё,
что ты привык
называть собой?

Может быть…
именно этот человек
и есть единственный,
кого ты всю жизнь
пытаешься встретить.

Автор: Любишкин Дмитрий.

Течёт река... В её немых глубинах
Заилен свет несбывшихся надежд.
Мы все плывём на утлых половинах
Своих стремлений, планов и одежд.
У истока — там, где воздух сладок,
Где пыль дорог целует босиком,
Мир был простым, не ведал опечаток,
И пахло детство тёплым молоком.
Там тень отца у старого сарая,
И мамин голос — тихий оберег...
Мы уходили, даже не взирая
На то, что покидаем райский берег.

А дальше — плеск. Вода заговорила,
И сердце вздрогнуло, очнувшись от дорог.
То первая любовь в глаза светила,
Как в тёмной комнате нечаянный порог.
Тот взгляд в толпе, то первое касанье,
И вера в то, что «мы» — длиннее сна...
Но время — это только расставанье,
И за окном уже не та весна.
Два берега, что прежде были рядом,
Теперь молчат, разделены струёй,
И тот, кто был твоим заветным садом,
Проходит мимо — вежливый, чужой.

Но глубже омут. Там, под тихой гладью,
Где мост подгнил и рухнул в пустоту,
Лежит предательство — тяжёлой, чёрной кладью,
Перечеркнув и веру, и черту.
Тот, с кем делил ты хлеб и откровенья,
Кто знал твой дом и знал твои грехи,
Вдруг стал чужим в одно лишь дуновенье,
Оставив в памяти холодные штрихи.
Не в гневе боль, не в крике, не в проклятье —
Она в немом молчании звонка,
В пустом, когда-то дружеском объятье,
В том чувстве, что дружба — лишь горсть песка.

И ты плывёшь. Вокруг шумят причалы,
Мильоны лиц, мерцанье синих ламп,
Но в теле письма, в чатах, в гулких залах —
Мало того, кто снял бы одиночеств штамп.
Мы ближе в пикселях, но дальше в каждом вздохе,
В кармане — мир, в душе — холодный склеп.
И ловишь ты в цифровой суматохе
Лишь тех, кто к тишине твоей ослеп.
А дома ждёт письмо без адресата
И стул пустой напротив, в полутьме,
Где прожитые годы и утраты
Скребутся птицей, запертой в уме.

За поворотом — самое немое:
Там берег детства скрылся в камышах.
Там имя мамы, близкое, родное,
Застряло комом, замедляя шаг.
Как хочется спросить у них совета,
Прижаться к сильным папиным рукам!
Но телефон в пустой квартире где-то
Даёт лишь длинный зуммер к облакам.
Остался свитер, запах табака,
Да пара фото в стареньком альбоме...
Жизнь — это вдаль текущая река,
Где ты — один жилец в огромном доме.

И вот ты медлишь у крутого склона,
Где юный «ты» глядит из-под руки.
Он спросит: «Где величие короны?
Где те миры, что были так близки?»
Ты промолчишь. Ты не найдёшь ответа.
Ты стал не тем, кем грезилось тогда.
Но в этом сумраке всё меньше света,
И всё прозрачней в памяти вода.
Мечты, что прежде паруса вздымали,
Легли на дно тяжёлым якорьком,
И те, кого мы в юности искали,
Ушли за горизонт своим путём.

Течёт река... Финал уже не страшен.
Герой стоит, где пенится прибой.
Из ран, потерь и всех разбитых башен
Он выстроил свой внутренний покой.
Он понимает: всё, что он оставил,
Всё, что отняли время и судьба,
Не прах дорог, не нарушенье правил —
Его святая, долгая борьба.
Мы не теряем тех, кого любили,
Они — в изгибе губ и в блеске глаз.
Они — та сила, что в дорожной пыли
Не дала нам сломаться в трудный час.

Душа — не то, что мы скопить сумели,
Не звания, не вещи, не слова.
Душа — в рубцах. В тех, кто в седой метели
Нас грел, когда кружилась голова.
В предательствах, учивших нас прощенью,
В ушедших близких, ставших нам судьбой...
Река течёт к великому забвенью,
Но всё, что было — навсегда с тобой.
И в этой тишине, в вечернем цвете,
Где свечи памяти дрожат едва-едва,
Ты — это те, кого уж нет на свете,
Но в ком твоя любовь ещё жива.

Автор: Любишкин Дмитрий