В стихах, конечно, многого не скажешь,
Не выразишь весь чувственный поток.
И лишь чернилами измажешь
Столь белый чистенький листок.
Но я безмерно благодарна:
За все тепло, за нежность и покой,
За то что были солидарны,
За то что были вы со мной.
И вот сейчас, в минуты грусти и томленья,
Я в нежной древесине растворю
Всего лишь пару слов, слов благоволенья:
"Спасибо вам за все. Я вас люблю!"

По морю бескрайнему,
По гладкой воде
Плывет моя лодочка,
Плывет за предел.
И волны не вспенены,
И солнце не жжет,
И мыслей немеренно,
И сердце поет.

Мысли. 1.

Мы меняемся с сознаньем,
Что меняется без нас.
Мысли - бурное цунами.
Мысли - где-то не сейчас.
И меняют мысли жизни.
И меняют мысли суть.
Кто-то в мыслях стал корыстней;
Кто-то в мыслях стал тонуть.
Были люди, что достигли
Полной мысленной тиши.
И в тиши они проникли
В глубину своей души.
И в безмыслие спокойно,
Без тревоги жизнь идет;
Все в порядке и все стройно
И не важно, ЧТО грядет.
А вот если мысли входят
В чистый разум -
он гниет.
Мысль от истины уводит;
Мысль покоя не дает.
Но не в мыслях вся проблема,
А в разумности души;
И если стал ты Человеком:
Мысль - лекарство за гроши.

Достаточно 9.

Старец мерно прошагал. Опустился на колени. Окружали его тени, излучающие свет. "Что ж не весел, друг мой малый? Насладился ведь забавой. Или понял наконец, что не Бог чужих сердец, не вершитель людских судеб? Ты хотел, чтоб каждый слушал, когда лез в чужую душу. Чтобы каждый про себя восхвалял внутри тебя. Ты тщеславием наполнен. Пусть и был в верхах король им, но теперь ты просто чернь."

И глаза полуслепые обратились на него.

"От всего в душе так гадко. Вот великая загадка. Захотел других спасти. А теперь лежу в грязи. И не знаю, что мне делать...". В горле ком возник и душит, а из глаз бегут ручьи. "Что же боль мою заглушит? Боже, старец, помоги!" "Выбор, друг мой, за тобой. Путь уже избрал ты свой. Так иди без сожалений. Ведь не слушал моих мнений, когда я тебе твердил о порядках нашей жизни. И теперь мысли очисти. Дров, конечно, наломал ты (да и с ними сам сломался). Но себя можешь спасти, лишь когда начнешь расти, изменяться и пытаться мир вокруг себя понять."...

На пределе 8.

Как-то больно сердце сжалось, черной кровью напиталось. Пред глазами помутнело. " Знай же цену. Знай же меру." Эхом строки отзывались. В мозг стремительно вливались. Голова взрывалась будто.
Было очень-очень трудно оставаться на ногах. И проник вселенский страх в душу полную стремлений. Вот начало для сомнений и отказа от пути. Нет желания идти.

В пустоте Глаза возникли. В глубину души проникли. Отразили в себе суть. Отражение увидел. И себя возненавидел. И в унынии упал.

Ниже 7.

И в толпе он оказался. Как крольчонок в ней метался. А потом застыл на месте. Люди яростно толкались. И к друг другу прижимались. И свирепо лбами бились. Даже дети в ней давились (и великий тучный натиск был моментом их кончины).
"В чем толкучки сей причина?"
"Это очередь за хлебом, раздают его к обеду всем трущобным беднякам."
"Встаньте в ряд тогда. По нормам. "Что ты гонишь чиорт породный!? Если встанем мы в рядочек, то придется жрать нам крошки с опротивевшей земли. Чуши в общем не неси."
"Я сказал всего лишь правду, ведь везде нужны порядки!"
"Здесь у нас свои законы. А порядки или нормы - это все для откормлённых, жирных, жаднющих свиней. Там у них по этикету в ресторане за обедом недовольно сказать: "Фи!", чтоб другое принесли... Все..." " Эй! Пойдем! А то упустим." "Стойте, стойте, подождите и побольше расскажите про порядки ВАШЕЙ жизни." " Наши здешние порядки?(усмехнулся без оглядки) Кто первый встал того и тапки. Кто быстрее всех добрался, тот быстрей и напитался. Кто сильнее всех в округе, тот и держит всех в испуге и у слабых отбирает, все что нужным посчитает. Вот все здешние порядки. Слабых, хилых подминают. Через жизнь их преступают; в подворотнях избивают; хлеб с руками отрывают и расправой угрожают. И приходится бороться, чтобы стать сильнейшим боссом в этой триллерной игре." "Эй смотри! Все разобрали!" "Ну? Доволен, чертов Дьявол? Разузнал все что хотел? Вот вали теперь подальше.
Иль получишь здесь прострел!"( злостно-злостно прошипел и с обидой развернулся).

Проблеск? Нет. Ниже 6.

Вновь возникшая картина изменилась целиком. Здесь пустынные долины, все усыпано песком. Солнце-печка жарит-парит и дышать все тяжелей. Пот глаза собой туманит. Щиплет. Больно - хоть убей! Впереди великий город. Сердце с разумом все спорит: не обмал ли? Да. Обман. Словно страшный ураган смел все прежнее величье. И осталось пепелище и руинные гробы. Люди здесь погребены под завалами из камня. Кто-то выжил. Исхудалый, весь в тряпье и обветшалый. Весь иссохший, как скелет, ест букашек на обед (это все, что он находит). "Что такое происходит?" Смрад зловещий проникает, и желудок он терзает. Невозможно здесь дышать и приходится бежать. Омерзительна картина: все тела лежат червивы (преужасные мотивы). Все гниет, перегнивает, солнце трупы разлагает и насмешливо сжирает их прожилки до костей. "Эй, верни меня обратно!" "Сдался что ли?" "Стало гадко." "Сей ответ мне не подходит. И не ты ли так стремился изменить чужие жизни. Вот он шанс. Никто не против. Приступай к своей работе." "Ты наверное не понял...Говорил я про другое! Здесь уже надежды нет. Он же просто как скелет."
"А не ты ли говорил, что надежда есть всегда, нужно просто постараться, с духом пламенным собраться и тогда весь мир спасется?" " Это было от эмоций! А сейчас я изменился." "Что ты понял?" "Я смирился. Всех спасти мне не удастся... Но! Могу я постараться на том месте, где был прежде. Отправляй меня обратно!" "Все с тобою мне понятно...".

Ниже 5.

И картинка вновь сменилась. И пространство изменилось. И менялось бесконечно, пока верил он сердечно в искренность своих речей. И темнее стало будто. "Да когда наступит утро? Сколько можно этой ночью людям голову морочить?"
"Хочешь света? Ты прозреешь. Но вот если вновь заденешь своей речью человека, то глаза зальются смолью, и душа пронзится болью и затмится вечной тенью." "Разве я в любом мгновенье вызывал в сердцах волненья и мученья приносил? Я всем людям отдавался. Я с любовью к ним бросался. И на помощь им спешил. Но они закостенели, не хотят отбросить бремя и стоят, как и стояли!" "Никакой в тебе морали. Отправляю тебя дале. Может там ты вдруг окстишься, пред народом извинишься и уймешься наконец."

Ниже 4.

На коляске сидит парень. ("Подойду к нему с желаньем руку помощи подать. И начну все узнавать.")
"Что? И ты меня жалеешь, незнакомый проходимец? Знай же, хоть и очевидец ты тяжелейшей судьбы, но жалеть ты не спеши." "Я жалеть тебя не смею, но помочь сейчас сумею. О себе мне расскажи и отправимся с тобою покорять просторы, волю, на вершины восходить..." "Смеешь ты сейчас шутить? Не могу ведь я ходить... на вершины подниматься и куда-то отпраляться. Это все непостижимо для такого инвалида." "Инвалидны твои мысли. Ты способен измениться! Поднимайся без сомнений. Стань создателем материй неизвестных никому."
"Очень сладки твои речи. Только ты не искалечен. На ногах своих стоишь и сейчас мне говоришь будто в жизни все возможно?! Я пытался подниматься. И на стены опирался. И ползком стремился ввысь! Сколько в жизни падал лишь... и ни разу не сдавался, пока здесь не оказался. Был великим я спортсменом. Самым сильным, самым ценным . А потом случилось горе. И проблем скопилось море. Все родные отвернулись. Я запил. Ушел из спорта. И пошло все по наклонной. А потом мне надоело. Тело вкуса захотело ощутить адреналина. Напрокат я взял машину. И отправился по пьяни покорять чужие дали. Было весело сначала. А потом мне стало мало. И исход был предрешен. По кусочкам собирали. Тело заново сшивали. Стыдно мне, конечно, было, что прикладывали силы, для того чтобы спасти, вот такого человека, ставшего теперь калекой, да по собственной вине. Мне хотелось умереть. Но сбегала вечно смерть. И в тюрьму не посадили, а всего лишь прав лишили и заставили платить. И тогда за ум я взялся. Начал вроде поправляться и стремительно пытался это все преодолеть. Сила воли укреплялась и сознание менялось. И пусть в жизни я старался, все равно стоять остался на одном и том же месте. Видно это наказанье, что с небес мне ниспослали. Я давно уже смирился." "Что ж история печальна, очень даже визуальна и, пожалуй, непроста. Но все это ерунда. Прошлое осталось в прошлом, а твой разум им опошлен. И сейчас мы твои мысли, как возьмем, да перепишем!.."
"Я как будто бы унижен... Знаешь что, смутьян бесовский, не нужны твои мне сказки и сними с себя все маски. Мне противно от такого добродейства напускного!"

Ниже 3.

Где-то там река забвенья. И вдали шумит камыш. Мама тихо напевает: "Баю-бай, поспи, малыш. Ночь-злодейка всех изводит, да и день нас не щадит. Утро все кипит в работе. Вечер тихо говорит: о тоске по старой жизни и мечтах о новых днях. Но, малютка, ты не бойся. Все решится. Успокойся. Поскорее засыпай." Голос ласковый и нежный проникает вглубь души. И ребенок безмятежно видит сказочные сны. Слышен скрип от половицы. Слезы льются у вдовицы. Вновь печалится о жизни. О минувших временах. А в глазах лишь боль и страх, блеском слезным оттененный.

"Я не знаю, что случилось, но ужели ты смирилась и не хочешь измениться? Надо же начать стремиться! А ты слезы сидишь льешь. Ну, вставай, со мной пойдешь." Голос громче голос выше. "Будто бы меня не слышит!" Громче... громче. "Тише...тише! Я ребенка уложила. А вы голос во всю силу. Уважение имейте!" "Обуяли меня черти. Но ведь ты не отзывалась. Что еще мне оставалось?" "Если я не отзываюсь, значит нечего пытаться до меня крича дозваться." "Я тебе ведь предлагаю изменить свою реальность." "Я об этом не просила. Уходите, мне противен ваш навязчивый подход." И картинка вновь сменилась. И пространство изменилось.

Ниже 2.

Как игрушка, кукловодом, переправлен через воду мановением руки. "Я терплю и ты терпи!" (вдруг послышалось во мраке). "Не могу. Нет сил! Всё враки! Утоплюсь... Нет - сброшусь с гор. Мое тело - просто корм( для иного не подходит)..." "Пусть же мысль эта уходит. Нужно ждать и все случится. Диво дивное стремится в жизнь тоскливую войти. Только жди. Только терпи."
"Жизнь- сплошная боль и мука! А еще тупая скука! Как болото тянет вниз. Нет. Довольно. На карниз. А потом с карниза вниз...вниз...вниз...".
Все затихло на минуту. И вдруг возглас- резкий... жуткий... "Здесь мальчонка застрелился!" "Вот те раз! Не утопился..." - вдруг подумал про себя, как бы весело шутя, а потом вмиг ужаснулся... "Что же это за безумство?! Что за смешанные чувства? В голове лишь злости буйство и насмешливых речей." Стало хуже и грустней. Шаг назад. Затем два шага. Темп стремительно растет. Вот и край бездонной ямы. Вот-вот тело упадет.

Мысли. 0.

Проросли росточки мыслей.
(Может быть и сорняки).
И в толпе святых провидцев
Я топлю себя в грязи.
Мысли цепкие как лозы;
Безобразные как сны.
Мысли – колкие занозы.
Мысли – острые шипы.
Обвивают мыслей нити,
Душат душу, сердце, мозг.
Череда идет событий,
И все планы под откос.
Череда идет событий,
Разбиваются мечты.
Это всё сюжет избитый...
Только больно с высоты.
.
Падать
.
Падать
.
Падать
.
Падать
.
На
самое
....( Бух!)...
Дно...

Ниже 1.

(Темно... Свет потух... Напрягся слух... А вокруг лишь тишина... Вдруг! Где-то лопнула струна. Препротивный, мерзкий звук. Кто-то мелом чертит круг. Ногтем водит по стеклу. Что такое? Не пойму... тут внизу собрались люди. Души их в тяжелой смуте. На верхах людей так мало, ну, а здесь - такое стадо. Стало страшно и тревожно. Разве это все возможно? Разве может человек жить во тьме в свой умный век? Разве может он - "Разумный" - биться в стену, как безумный?.. Кто-то плачет... Нет... Ревет! Словно зверь, что загнан в яму. В уголке играют драму. Муж. Жена (на теле раны). Очень злое представленье. Он с ножом - она к постели. Там сопят немые детки. На столе лежат объедки. И бутылка русской водки стала где-то посередке. На верху так не играют. Там комедии лишь ставят. Ну, а здесь сплошь боль и слезы. НЕ ХОЧУ я видеть рожи искалеченных людей! "Неужели интересно вам смотреть на недопьесу?"- все вокруг лишь промолчали. Люди заняты делами. У людей свои проблемы. Темнота глаза изъела. А душа вмиг очерствела. Уши сделались глухи. А в руках у всех ключи, от замков, что рот сковали. "Мама...К маме... Мама... К маме..." - снова горькое рыданье. Что за пущее страданье? Детский плач.. Для любого как палач. Равнодушным не оставит. "Мама... К маме... Мама... К маме...". "Прекрати. Вернется мама"- посмотрел вперед, встал прямо. И душа оцепенела. Что за дикая картина. Лес. Ребенок. Звери. Тина. Разве может быть такое? Чтоб дитя, свое, родное! в одиночку в лес ходило?
" Он оставлен без надзора. Мать все водит ухажера, а отец давно скончался. Это ты бежишь напрасно. Здесь закону все подвластно: выживает лишь сильнейший." "Кто ты такой?!". "Я тут старейший. Все порядки почитаю, а сейчас в них посвящаю новоприбывших дикарей. Вроде тебя."
"Я с порядком не согласен!" "Возглас твой был так напрасен. Ничего ты не изменишь. И сильнее лишь заденешь струны тонкие души". "Ты товарищ не спеши. Излечить любого можно!".
"Было бы оно возможно! ( В сторону: я на дне бы не сидел...)".
Все картины исчезают. Звуки резко затихают. Кто-то хлопает в ладони.
Говорят в высоком тоне. Чуть ли даже не кричат. Смутно видятся сюжеты. Кто-то что-то... где-то где-то... Это ты... Виновен... в этом! " Я не вижу силуэты...", и старейший усмехнулся:
"Что ж во мраке и любуйся." " Это что ж, твои проделки?!" "Чтооо ты! Нет. Играл в гляделки? Больше смотришь - меньше видишь. Может ты и ненавидишь все законы нашей жизни. Но чем дольше здесь пробудешь, тем ты боле раздобудешь хладнокровия людей." "Не пойму в чем дело... Эй! Что со мною происходит? Будто слепну. Страх наводит..."
"Ты так сильно не пугайся, лишь с порядками считайся. Только так ты будешь жить. А в бездействии ходить- это норма человека, здесь бродящего с момента, как на дне во тьме родился, иль случайно очутился, иль с вершины вниз упал. Что, убавился запал?" "Я смогу! Я все исправлю!" "Хорошо. Тебя отправлю к месту полному людей. Станет лишь еще больней. Но ты сам ведь согласился." "Чтобы мир переменился я готов терпеть все боли!" "Что ж довольно. Я не смею
помешать твоей затее. Только помни, что вернуться ты не сможешь никогда."
"Это старец не беда! Я чужую жизнь исправлю. И открою людям тайну, что жить можно по другому!" (В сторону) "А они не знают словно?" "Отправляй меня к народу!"

А вечер был одним из лучших;
Подсвечник на столе стоял.
И в темноте горели свечи,
Сверчок с тем пламенем играл.
И в тишине безлюдных комнат
Селились ужас и покой.
Все это вычерненный омут,
Куда ныряешь с головой.

Куда же делась свежесть мыслей?
Куда сбежал поток идей?
Я больше не ищейка истин.
Я больше сгорбленный злодей.
Мне надоело вечно думать,
Вечно искать себе проблем.
И с колокольни бы вниз плюнуть
На всех создателей поэм.

***
Быть мотыльком.
Однодневным.
Умаянным.
С опаленным крылом.
Безнадежно взлетать.
И с верою в свет
Об лампу накаливания
Биться, страдать и сгорать.

Некто расправился с ночью...
Ярким светом пронзил ее брюхо.
Лучом острым выжег все звезды.
Огнем лампы проник в ее душу.
Блеском вспышек затмил ее тьму.
Вереницей искрящихся точек
Разорвал ее бледное тело.
Изуродовал пламенем ясным
И оставил огромные шрамы.
А потом, наслаждаясь пожаром,
Посмотрел из большого окна
На огромные алые раны,
На пылающий отблеск костра.
Мельком глянул на тени прохожих:
Под сияньем фальшивых светил
Видел драки и спор молодежи,
Видел бред "опохмеленных" рыл.
Видел тусклые томные лица
Опечаленных сгорбленных тел.
Видел как темно-серая птица
Выпускает сотни скрюченных стрел.

***

Догорали костры и пожары.
Тлели части измученных стен.
Ночь лечила открытые раны,
Ночь спасалась от жгучих проблем.

Пятна времени в небе рождаются.
Мир идет? Мир растет? Не меняется...
Капли мыслей бездумно покатятся...
В океане в Ничто перейдут.

А вокруг всё сумбур и сумятица.
Время в беге своем не прощается,
Мчит вперед без оглядки до пятницы
И бесстыдно сбивает всех нас.

Что прошло, то прошло... Неурядица...
Все бесследное вмиг забывается.
Что тогда будет жить и останется?
Ничего.... ничего... ничего...

День живет в ожидании ночи. Ночь живет в ожидании света...


Утопающий в сумраке вечер.
И последние слезы заката.
И печальная добрая вечность
Ставит все на последнюю карту.

Золотисто струится по своду
Убегающий лучик надежды.
Завтра будет таким же как прежде,
Но сейчас все идет по-другому...

Завтра снова поднимется солнце,
Ярким светом пройдется по миру,
Нежным блеском оно расплывется
И погибнет дневным переливом.

Завтра снова расплачется небо -
Ближе к вечеру. В грусти потери.
В ожидании нового света
Ночь проспит у закрывшейся двери.
Но, открывши закрытые очи,
Тьма сгорит, не оставив и следа.

День живет в ожидании ночи.
Ночь живет в ожидании света...

Гениальная сказка про деда Пахома, который был настолько же гениален, как и эта сказка

Где-то там, в краю далёком,
Ни у моря, ни у гор,
На равнине кривобокой
Жил наш дедушка Пахом.
А кругом леса да поле
Делать нечего ему:
Спит да ест, скучает вволю,
Вот и взялся за суму.
И пошел наш дед в раздолье,
Покорять весь белый свет,
Но зашёл в свое подворье
И увидел - "Сеноед!"
Дед спросил быка о цифрах.
Тот ответил невзначай:
"Я не знаю, что за цифры,
Ты мне сена подавай!"
Дед наш понял - дело плохо...
Надо как-то исправлять.
Началась вдруг суматоха;
Дед всех начал уверять:
Мол вот так-то и вот так,
Математика - вершина,
И, конечно, грех не знать,
Что такое плюс и минус,
Что их нужно различать.
Звери сразу заключили,
Что их дед сошел с ума
И друг другу предложили,
Уходить вмиг со двора.
Но пошел и дед за ними,
Продолжая вразумлять.
Животина побежала,
Ну и дед наш начал гнать.
Дед наш сразу очутился
Посреди степных полей.
И увидел он берёзу,
А вдали там где-то ель.
И на них сидели птахи,
Голосили без конца.
И в одном из томном взмахе
Он увидел вдруг Творца.
И прозрел наш старикашка.
Понял он в чем дело тут.
Это райские созданья
Их и надо просвещать.
Рассказал старик тем птицам
Про окружность и про дробь.
Кланялся он будто жрицам
И рассказывал взахлёб.
Петь все птицы перестали,
Поразил их дедов слог.
Тут же вдруг залепетали,
Полетев на дальний лог:
Про царицу точных знаний
И про числа, и про счёт,
И до самых до окраин
Донесли они отчёт.
Весь зверинец, рот разинув,
С упоеньем смотрит вверх.
От такого представленья
Белка бросила орех.
Не поймут, что происходит,
Но пытаются понять.
Тут как тут и дед подходит,
Начинает разъяснять.
Ты читатель не пугайся,
Объясненье впереди:
Дед не просто сельский парень,
У него ученья много за плечами позади.
И засела в нем идея:
Научить весь белый свет.
Вот такая вот затея,
Хочет он оставить след.
Вот и ходит поучает,
Всем зверям даёт совет,
Всё никак не умолкает
И слагает как поэт.
Звери слушают, вздыхают
И пытаются понять,
А старик все объясняет,
Продолжает уточнять.
Тема тему погоняет:
Вот неравенства, примеры,
Вот вам сразу устный счёт.
Дед не знает в этом меры,
И наука все течёт.
Вот подходят уравненья,
Вероятность впереди.
Не закончатся мученья...
Ты, зверинец, потерпи.
День проходит, два проходит,
Вот неделя позади.
Дед от дела не отходит,
Речь все льется из груди.
Звери наши обучились
Всем основам, всем азам;
Ещё глубже погрузились:
Считали даже по ночам.
Дед свой след оставил точно -
Породил он новый мир,
В нем все звери знают прочно
Арифметику до дыр.
Вот такой вот сказ сложился;
Можешь верить, можешь нет.
Только дед наш пригодился,
Просветил весь белый свет.

Я не знаю о чем шепчет вечер.
Я не знаю о чем молчит осень.
И почему на горящие свечи
Она одиноко роняет слезы.

Я не знаю о чем поют птицы.
И не знаю о чем скрипят ветки.
Но я знаю, что что-то таится
В этих звуках природной сетки.

И разгадка предельно близко,
Что-то щелкает у центра макушки.
Остается достать эти мысли,
Как жемчужину из мертвой ракушки.

Остается сплести эти нити -
Паутинкою... все до единой...
Остается раскрыть всё и выйти
В бездну бездн, наречённую Миром.

Я проснулась туманным утром,
Осознав, что чарующий мир
Стал каким-то запутанно-трудным...
Стал каким-то совсем не таким...

Я проснулась туманным утром.
Солнца свет не коснулся меня.
А вокруг все стало серым и мутным,
Словно дым без живого огня.

Я проснулась туманным утром.
Время бой прекратило совсем.
А за окнами серая пудра
Укрывала людей от проблем.

..............................................................

Сумрак жег непривыкшие очи.
Сумрак бил по холодным рукам.
Я очнулась лишь поздно ночью,
Когда спал непроглядный туман.

Кто-то оставил послание,
Буквы размылись совсем.
Время вселяет в сознание
Сотни затоптанных схем.

Я верю, что все не случайно.
Все скатано в тонкую нить.
Я верю, что жизнь - это тайна,
Которую нужно хранить.

Я верю отыщутся звезды,
Что свет свой подарят и мне.
И верю, что будет не поздно
Отдаться цветущей весне.

Это будет декабрьский вечер.
Что-то в мире покажется вечным,
Но... и это когда- то пройдет...
Как прошли долгожданные встречи;
Как прошли эти громкие речи;
Как прошел этот призрачный год...

Дробный месяц терзает на части.
Я не знаю понятия "счастье".
В моих планах покой и скитанья.

***
...
Пробный срок десять раз как истек,
Не осталось попыток пытаться,
Остается потеть и стараться,
Ну, а дальше как жизнь повернет.
...
...
Лучше сделать хоть как, чем никак.
Лучше жизнь проживать без сомнений.
Может ты и не гений-мастак,
Но ведь в каждом есть маленький гений...
...
...
И однажды он точно проснется
И увидит, как новый рассвет
Из груди ярким золотом льется,
Вереницей блестящих побед.

***
Пеплом сгорающих мечт
Разносится надежда по сколам бульвара.
И судьба достает окровавленный меч
Из центра пылающего капилляра.

***
Ночь распростертая сужает пространство
До оболочки потухших очей.
В оковах ровного непостоянства
Рождается суть в свете белых огней.

***
Покрывается пленкой прокисшее время,
Пальцы сжимаются в надежде поймать
Бегущие вдаль перламутры видений -
Про будущий Рай и про синюю гладь.

***
Тихо-скромно колышется ива.
Часы вязнут в трясине болот.
Развевается конская грива
На ветру уходящих забот.

***
Все однажды когда-то закончится
И осядет на призрачном дне.
Не помогут ни сны, ни пророчества
В битве с прошлым, горящим в огне.

У кота была мечта:
Сыграть на мандолине.
В прошлой жизне
Кот был бардом
И играл на лире.

Пел он песни про любовь
И про троллей тоже.
Был хороший он игрок,
И певец хороший.

Сочинял он про принцесс
(И драконы были).
Только тексты те давно
В мире позабыли.

Поселялся он в трактирах
Развлекал простых селян
И за это золотые
Сыпались в большой карман.

Задевая струны лиры,
Он рождал священный звук.
И его уста святые
Излагали жизни суть.

Все тем звуком упивались
И в блаженстве расплывались,
Звуком страстным наслаждаясь,
Всё просили продолжать.

Вот такой была жизнь барда.

Путешествия, просторы,
Наслаждение красою
И всеобщая любовь.

А теперь же он Разбойник,
Так прозвал его наш дворник.
Со своей скудной зарплаты
Покупает он сметаны
Для бездомного кота.

Кот живет у магазина,
(на помойке у стены)
Где продаются мандолины,
А в глазах его сверкают
Разноцветные огни,
Когда он слышит как играют
На мандолине из мечты.

Сегодня не вышла ни разу на улицу.
Не встретила солнечный свет.
Мозг в перемыслии тяжко сутулится
И ожидает обед.

О! Бед! ждет мозг.
О! Бед! Ждет сердце.
О! Бед! Ждет рваная душа.
Открой окно. Пока не поздно!
Вдыхай спокойно... Не спеша...

Окислородились мозги.
Теперь на очереди сердце.
Душа упрямая молчит,
Горит сильней, как рот от перца.

А что же дальше?!

Тишина...

Пророчит время перемены,
И ночи длинные без сна,
И на пути сплошные стены.

Но чем труднее - тем и лучше.
И чем увереннее шаг,
Тем больше в жизни ты получишь
С улыбкой яркой на губах.

Не важно сколько будет боли.
Не важно сколько горьких слез.
Ведь жизнь лишь смесь труда и воли...
И несбывающихся грез.

Проблемы - скользские ступеньки
К вершине горного хребта
Их подает судьба-злодейка,
Чтобы размылась та черта
Из-за которой люди в страхе
Не видят света ясных дней,
Всю жизнь свою сидят во мраке,
Не разгибая гордо шей.

Но смысла нет сидеть в трясине.
И смысла нет смотреть назад,
Где вязнет жизнь в дурной пучине,
Где ты в тисках стальных зажат.

Расправь же плечи! Будь спокоен:
Твое останется с тобой.
А что ушло, то пусть утонет
В болоте прожитых времен!

Тихо вечер опускает
Занавесу людских тайн.
"Пес проблем не понимает.
Песья жизнь - наземный рай."

***
"Здравствуй, пес.
Как жизнь?
Не в тягость?
Я вот больше не могу
Жить,
смотря на эту слякоть
И на вечную пургу.
Жить
в волне бегущих будней,
Когда время - суета,
Когда путь дается трудный,
Что не шаг - разлом хребта.
Когда злыми языками
Бьют больнее, чем метлой.
(И с застывшими слезами
Ты бежишь скорей домой.)
Ну, а дома ждут кошмары,
И, накрывшись с головой,
Вспоминаешь слова мамы:
"Все уйдет. Я здесь. С тобой."
Только тяжесть не уходит...
И тревога все сильней...
бьет по легким...за нос водит...
сердце в ритме все быстрей.
Учащается дыханье.
Затуманено сознанье.
Щелк! Забвенье. Пустота.
Утром снова на работу.

"Ах! Скорее бы суббота,
Чтобы выпить коньяка."
...
...
...
Знаешь, пес,
пора прощаться...
Ждет меня мой малый ад.
Рад был снова повидаться.
До свиданья, милый брат!"
...
...
...
Пес трехлапый понимает,
Что остался он один.
Свое тело поднимает
И плетется в магазин.
Там его охранник Петя
Пнет здоровою ногой;
Посмеются громко дети
Над собачьею судьбой.
Пес уляжется под дверью
Без возможности идти,
Голодает он неделю
И всю жизнь свою в пути.

Сколько псов таких на Свете?
Сколько брошенных собак?
Не написано в газете...
И не скажут в новостях...
Сколько их таких осталось
Под колесами машин,
И замерзших на асфальте,
И погибших от дубин?
Сколько их таких скитальцев
Без приюта и тепла,
Что ища в руках лишь ласки,
Получают в лоб свинца?
Сколько их таких блуждает
Отлученных от домов.
Сколько в жизни погибает
Беззащитных и наивных
Добрых, злых,
Свирепых, милых
Нелюбимых и забытых
Одичавших бедных псов?

Я смотрю сквозь пальцы на время,
И оно кажется мне ощутимым.
Я смотрю сквозь пальцы и верю,
Что однажды я стану счастливым.

Я смотрю на время мгновений,
И все кажется пылью и сном.
Нет я точно не стану счастливым,
Я останусь осенним дождем.

Черной тучей на пасмурном небе;
Сильным ветром в морозной тиши;
Чередой непрерывных затмений
Редкого солнца сибирской глуши.

Я не стану звездой путеводной
Для блуждающих душ в темноте.
И останусь тоской первородной
Для сердец в мировой пустоте.

И быть может в стихах есть надежда,
Что останется слово за мной.
И быть может хоть здесь безмятежно
Я найду свой душевный покой.

"Ваше желание остаться.
Мое желание страдать.
И все немыслимая тягость.
И все слепая благодать.
И вновь явилось отраженье,
Я к вам бегу свозь зеркала;
И снова боль с эффектом жженья;
И вновь возникшая вина;
И вновь откуда-то приходит,
То чувство, что зовут любовь.
И снова сердце жутко воет.
И разрывает душу вновь ..."

Лист смятый падает на землю.
Она подходит и берет.
Его в руке своей сжимая,
Она стоит... Стоит и ждет.
Когда попросит развернуть.
Когда расскажет ей о чувствах.
Когда захочет все вернуть...
И окунуться в безрассудство.
Но он молчит и снова пишет:
" ...Свое вы сердце не терзайте
Не тратьте время на меня
Живите век и расцветайте
Другого счастливо любя..."

Она лист яро вырывает.
Читает медленно. В душе
Весь мир берет и проклинает.
"Не разлюблю я вас уже..."

-Я не хочу любить другого,
Живя лишь с памятью о вас.
И пусть нельзя вернуть былого,
Но можно все создать сейчас.
И если я вам надоела,
Скажите прямо. Не письмом.
О всем, что в мыслях ваших зрело,
Скажите прямо. Своим ртом!

Но он молчит и смотрит вяло.
В глазах слепая пустота.
- Ах, боже мой! Как вы упрямы!
К чему вся эта чепуха.
Если не любите скажите,
И я исчезну в тот же миг.
Но умоляю, не губите
В своей душе ко мне порыв.

В глазах блеснула искра света.
Он захотел ей рассказать.
И завязалась бы беседа,
Если б не выбрал промолчать.

- Молчанье больше слов сказало -
Открыло мне всю суть вещей.
Мы расплываемся печально,
Как в море пара кораблей.
Теперь осталось нам проститься:
Прощайте друг мой... Навсегда!
Не надо больше суетиться.
Любовь - пустая ерунда.
Лишь черный плащ мелькнул в проходе.
" Она уходит... Навсегда..."
Себе он места не находит...
И не отыщет никогда.

Проходят годы.

В дверь стучатся.
Она выходит на порог.
Лицо ее бледно и вяло,
И на исходе жизни срок.

- Мадам, письмо от господина ***
Он сам стремился передать.
Но израсходовал все силы
Когда хотел вас отыскать.

На миг лицо ее светлеет,
И счастья в сердце не тая,
Из рук письмо то вырывает,
Читает бегло про себя.

"...Мне страшно видеть вас с собою.
Мне страшно знать, что вы со мной;
Что сам внутри я умираю
И убиваю вас виной.
Я не могу вас не любить.
Но путь мой скоро завершится.
Смерть обрывает жизни нить.
И остается лишь смириться.
Я не хочу, чтоб вы страдали.
И вас прошу сейчас уйти.
И я надеюсь вы пойдете
Не по короткому пути.
И я надеюсь счастье будет,
Что вас излечит от меня;
Что сердце ваше позабудет,
Как жило с трепетом любя.
И вот сейчас я завершаю
Все то, о чем хотел сказать.
Письмо вам это не вручаю,
А оставляю истлевать."
***
Сердца глупы и очень глухи.
До них добраться тяжело.
Бывает их тревожат слухи,
Бывает - тяжкое ярмо.
Сердца сказать порой не в силах
О том, что в них сейчас живет
И так таят, что до могилы
Всё человек внутри несет.

Пурпурный свет облаков
Показал все величие неба.
Суть оков расписал
Одному человеку
И сказал, что свободного нет.
"Я не верю, что нет.
Вы, конечно же, врете.
Я же знаю, что что-то, да есть."
И пошел человек
За свободой,
Свободы не зная.
И бродил он в надежде
Весь свой долгий пылающий век...

Улыбка в небе светит ярко.
А мне так грустно по ночам.
Мечты... фантазии... так гадко!
Реальность треснула по швам.

Воспоминания фальшивы.
Подмена личности и блеф.
Ах, так не хочется быть лживым!
И усмирять свой страх и гнев.

Ах, так не хочется скитаться
В пучинах собственной души;
Куда-то лезть и разбираться,
Ломая эти миражи.

И что не действие - ошибка.
Противный звук нарушил сон.
Былая яркая улыбка
Давно завяла как бутон.

Полыхает закатное небо.
Час рассвета сейчас так далек.
Я смотрю на картины природы.
Я безумно внутри одинок.
Час забвения близок, и скоро
Поглотит всё вселенский покой.
И погаснут блестящие взоры.
И я снова останусь с собой.
И я снова пойду по равнинам,
Наслаждаясь покоем глуши;
И опять побегу по долинам,
По полям колосящейся ржи.
Для меня этот мир непонятен.
Этот мир абсолютно непрост.
Хоть частичку вселенной познать бы;
Проложить себе тоненький мост.
Но куда, я пока что не знаю.
Нет начала. Не будет конца.
Вот и ночь. Я уже засыпаю...
под далекие трели скворца.

В окнах еще горит свет:
Значит надежда есть,
Может на несколько лет;
А может на целую жизнь.

В окнах мигают огни-
Это пылают глаза,
Тех, чьи души полны
Стремлением дальше шагать.

В окнах мерцают звезды:
И это чьи-то мечты.
Может еще не поздно
Выйти из темноты?..

В окнах зажглось солнце;
Значит уже рассвет.
Значит человек проснется
И загорится в ответ!

!Стены не красить. Историческое здание!
***
Как плевок в душу - аэрозоль.
Склизскими пятнами по стенам фасада.
Табличка висит. И она как мозоль-
"Закрасим ее под цвет шоколада!"
"Художнику" мало пространства квартиры,
Просит чего-то другого душа;
И пока ночью мигают светила,
Балончиком водит рука неспеша.
"Ведь это искусство
И я выражаю
Весь
Свой
Богатый
Внутренний мир
Еще немного... И я у края.
Целые стены прекрасных картин!"
Черные надписи. Черточки. Точки.
Жирные кляксы. А вот- вроде цветочки...
Красные линии. Страшные строчки.
В общем: работы без заморочки.
Культуронаследие вновь замарали;
Еще один памятник был обречен.
Табличка гласит:"не красьте вандалы!":
а на стенах граффити из чьих-то имен.

Забывается плохое,
Остается лишь печаль.
Покрывается тоскою
Этот старый долгий май...
***
Тонким взмахом по больному
И с размаху в никуда;
Точным словом за живое-
Громогласам- грош-цена.
***
Далеко ходить не надо,
Когда речь идет про боль:
Кто-то прячется в подвалах;
Кто-то хлещет алкоголь;
У кого-то болит сердце,
И душа как решето;
Где-то гонят иноверцев
И по сути ни за что...
***
Жизнь бродяжничья собаки-
Вечный голод и мороз;
Неизбежность жесткой драки.
Кровоточит мокрый нос.
***
Вой сирены, полный город,
На дорогах строй машин...
И сирена вдруг заглохла-
Пациента не спасли...
***
Бесконечная тревога;
Сон закончился давно.
У забытого порога
Бабка лижет эскимо.
***
Одиночество больнее,
Чем удары по спине.
Говорят спасает время-
Только время бьет сильней.
***
Одичавшие котята
Всё трясутся у скамьи.
Потерялась кошка-мама:
Растерзали по пути.
***
Промурашило до мозга
От последних новостей:
У соседнего подъезда
Были найдены останки
Человеческих костей.
***
Где-то там горюют люди
О прошедших временах;
Жрет тоска по старым будням;
Заточение в мечтах.
***
У ворот большого парка
Спит бездомный человек-
Жизнь дала ему в нос пяткой
И пришпарила к стене.
***
Кто-то вдруг порезал палец.
Кто-то вдруг набил мозоль.
С щек пропал прежний румянец.
И исчез прежний настрой.
У кого-то кто-то умер.
Кто-то плачет по ночам.
Для кого-то все минуты
Даже хуже палача.
Кто-то жизнь свою не любит-
Проклинает целый мир.
Сам себя терзаньем губит;
Искусал весь рот до дыр.
Ну а кто-то вечно терпит:
То лишения, то гнет
И обидчикам всё внемлет
Днем и ночью напролет.
Жизнь сравнить можно с больницей
Люди в ней вечно больны
Им бы взять и излечиться,
Но лекарства не найти.

В шумной бытности районов,
В блеске мирной суеты,
В отголосках стадионов
Растерялись все мечты.
Растерялись наши мысли.
Растерялся наш покой.
Позабылись наши письма.
Позабылся дом родной.
И теперь в стенаньях вечных
Мы всё ищем тишины;
Ищем дней простых, беспечных -
Дней, что смысла лишены.

Пе ре пол не но
Сознанье.
Взор рассеян.
Меркнет свет.
День - открытье;
Ночь - признанье;
Вечер - снова человек.
Ну, а утро - это праздник;
Это радость.
Солнца луч.
Это кофе,
Это сладость;
Жизнь без черных-черных туч.
Утро - лёгкость.
Озаренье.
И стремление шагать.
Непрерывное веселье.
Звон и треск... и тишь...да гладь.

Я сгораю...
Качаясь на жизненных качелях.
Я взлетаю...
А после тону в пучинах печали.
Я иду...
Широкий шаг сменяется узким.
Я живу...
Но и жизнь, когда-то отпустит.
Я растворяюсь...
В страстях и сладких сеточках нег.
Я упиваюсь...
Горестным чувством – чувством прошедших бесед.

И, наверное, в жизни все мимолётно,
А память и вовсе способна пропасть.
Зачем же тогда эта длинная пленка?
Зачем же тогда эта долгая часть?
А нужен ли смысл для прожитой жизни?
А нужно ли знать для чего мы живём?
Придем ли к чему-нибудь, если разыщем
Суть для того, что зовём бытием?

И вновь зажглись на небе звёзды.
И засияла вновь луна.
Сейчас ещё не слишком поздно
Лишить себя ночного сна.
Сейчас ещё не слишком поздно
Открыться миру и взлететь.
Уже зажглись на небе звёзды;
Настало время вновь гореть.

И вновь пустая дорога.
И ты обречённый шагаешь по ней.
Судьба твоя, вплоть до последнего вздоха,
Предрешена безмятежностью дней.

В дымном воздухе есть прелесть,
Прелесть есть в туманном дне.
В дождливом вечере есть свежесть,
Свежесть есть и в тишине.
Веселье может быть обманным,
А солнце - свет ронять с тоской.
Желанный гость быть может нежеланным.
Трава в апреле может быть сухой.
На белом свете все возможно,
Все может быть или не быть,
От этого, конечно, сложно
На свете белом людям жить.
Нет однозначного решенья,
Есть тяжесть дней, дубовый крест,
Есть взлеты в жизни, есть паденья,
А есть терпенье и протест.
Но люди сами выбирают
Какой дорогою идти.
И так всю жизнь свою блуждают
В надежде счастье обрести.

Кружись, кружись моя стихия,
И ветром сумеречным вновь,
Ворвись в сердца, сердца людские
И оживи в них трепет и любовь.
Разбей оковы озлобленья,
Теперь их тяга ни к чему;
Придут минуты исправленья,
Разгонят грозную чуму.
Тогда раскроют люди очи,
Душа прозреет наконец,
И свет прогонит все пороки:
"Подите прочь! Из всех сердец!"

Бушуют ветры, небо черно.
И на душе так тяжело.
Дыхнуть бы воздухом свободно
Да так, чтоб лёгкие зажгло.
Чтобы и чувствовать, и верить:
Свет придет, надежда есть.
Ведь путь шагами можно мерить,
А можно на́ землю осесть.

Впереди ещё множество планов...
И сзади огромный багаж,
А в нем незакрытые раны,
И паники целый тираж.
А в нем не дописаны письма.
И в нем не раскрыты сердца.
Море драмы, море трагизма.
Прошедший сюжет, но сюжет без конца.
Прошлое - время правдивых иллюзий.
Прошлое - время несказанный слов,
Громких речей и ненужных дискуссий.
Прошлое - время забытых богов.
Прошлое - время великих открытий.
Прошлое - время, где нас еще нет.
А впереди еще много событий.
А впереди еще много побед.

Строка за строкой наполняется мыслью.
Взгляд затуманен и лампа горит.
Сейчас бы водить незатейливо кистью,
Вот только от кисти уж сердце болит.
Сейчас бы рвануть по бескрайнему полю.
Сейчас бы взлететь и парить над землей.
Сейчас бы не знать ни тревоги, ни горя,
Свободно пархать, а не ползать змеей.
Сейчас бы кричать о любви и о чувствах.
Сейчас бы смотреть не на ноги, а вверх.
Сейчас бы не знать о врагах и кощунствах;
И не бежать от себя и от всех.
Сейчас бы пройтись по темнющему лесу,
А впереди вдруг увидеть просвет.
Сейчас бы сорвать ледяную завесу,
Чтоб жизнь обрела свой потерянный цвет.
Сейчас бы дождаться забытого чуда.
Сейчас бы смеяться и не плакать потом.
Сейчас бы не думать: " Куда и откуда".
И перестать загораться стыдом.
Сейчас бы простого и доброго слова.
Сейчас бы приятных и легких бесед.
Сейчас бы описывать снова и снова
Прошедшие дни и прошедший рассвет.
Сейчас бы прогнать все нависшие тучи
И пробежаться по мокрой траве.
Сейчас бы из листьев огромные кучи,
Чтобы вновь поваляться в осенней листве.
Сейчас бы лишь чаю и теплого пледа.
Сейчас бы шуршанья страниц под рукой.
Сейчас бы без лести и прочего бреда.
Сейчас быть не кем-то, а просто собой!