Нам закрывают обзор, сводя все смыслы к канону,
Серым закрасив узоры, распределив по загонам.
Они ведь сами слепые – накрыла власть балахоном,
Они же просто глухие – забиты уши картоном.

Круг смыкается в точку, теперь всё чёт или нечет.
Прокорм важнее всех прочих, считает искренне кречет,
Что наблюдает за нами, всё отнимая пространство.
Хорошо, что не ясно, кто для кого станет яством.

С каждым днём всё теснее чатов сжимается сеть.
Как под крещенским огнём дрожит всемирная твердь.
Когда всем зайцам умерят неудержимую прыть,
Я превращусь в черепаху – и буду жить!

Борьба за выживание – игра,
Где каждый то водящий, то ведомый.
Покуда симбиоз не будет полный,
Не прекратится эта странная вражда.

Запреты, блокировки и обходы.
Клыки, броня, природа и заводы.
Работа, дом, проблемы и заботы.
Прогресс, провал, падения и взлёты.

От дна толчок, и на поверхность, ещё выше
Чтобы потом внезапно упереться в потолок,
Успеть лишь разглядеть проход на крышу,
Запомнить и упасть в пучину прежних вод.

Пока мы расширяем общий кругозор,
Находим новые в заборах старых дыры,
Строители тех стен устало хмурят взор,
Пока возводят свежие плотины.

И не со зла они – хотят лишь дать защиту
От тех опасностей, что ждут нас там, за гранью.
Однажды мы поймём друг друга, поздно или рано,
И, взявшись за руки, уйдём из храма пыток.

Прокрастинация – удобная, но опасная штука.
Взяв для начала себе в пару недель промежуток,
На обочине жизни разбил палатку ваш путник,
В пустой надежде отдохнуть от надоевших маршрутов.

Подзатянулся пикник, совсем расслабился парень,
Тут на дороге возник знакомый путнику странник.
"Ну сколько можно тут тухнуть, куда ушли твои планы?
Таким путём развалюхой лишь станешь глупой и ржавой"

Героя вдруг охватил пустого гнева порыв,
Но гнев не дело, лучше в дело кинуть внутренний взрыв,
Сложив палатку, в манатках жетоны действий отрыв,
Словил попутку за сутки, про безмятежность забыв.

Нам нет покоя при жизни, движемся даже во тьме.
Поток энергии чистой у нас в душе и в бите.
Сбросим на счётчиках числа и будем настороже
Искать подобие смысла в чёрном блестящем шоссе.

Летят маршрутки по проспекту, плюются второпях людьми на остановках. Нацелен их метеовектор пургой подбросить нас до дома.

Пока меня несут порывы заполнить серость дней гитарой, тебе недалеко до срыва. Температура – прихоть гриппа, бьёт в голову, как в барабаны.
Который вечер ты валяешься в постели. Тебе приносят чай с вареньем, окутывают в тёплый плед, и любящий тебя эстет всё обещает: "Скоро будет легче".

Я засыпаю на ходу, работа в ночь – бессолнечный режим, в котором вместо сна – бездумный скроллинг.
Мы в полудрёме и бреду. Несите сонник!
Порядок, хаос – кто наш господин?

Весов две чаши брошены по вымышленным странам,
Детали пазла кто-то разделил по разным людям.
Ты встанешь на ноги – я спрячусь в одеяло.
Пост сдал – пост принял, вечны лишь мечты о чуде.

В ларьках на улицах воспрянет скоро квас. У бочек возродятся продавщицы, что привлекут собой (и квасом) чей-то глаз. В карманах зашевелятся вещицы. Но их не хватит. "Можно переводом? Гроши оставил дома, чесно слово. Я правда, не обманываю вас". В ответ, со вздохом вверх подняв ресницы: "Прощаю. В первый и последний раз".

В зелёных зонах – разнотравье, разнолюдье. Погода всем устроит тест на закалённость.
Приспособленцы ощущают гордость.
Блестят росою камни на распутьях.

И шофера общественного транспорта увидят вновь знакомые колдобины. У каждого водителя особенный, свой ритуал, как просыпаться засветло.

Домой вернувшись с остановки возле парка. Наполнив свой стакан шипучим жидким хлебом, он разнесёт соседям и соседкам слух о весне, что город погрузила в беспорядки. И вновь уйдёт – свидание с рассветом