Райтобер, 2026

Моя вершина – в глубине бездонных глаз.
Аруначала, где я встречусь с Шивой.
Моя нирвана – быть божественной наживой,
Антагонистом фраз, вины и страз.

Собрав весь опыт, погружаюсь в тьму зрачков.
Плещусь в сосудах кровеносных на запястьях,
Антителам, как ангелам, поклон их светлой власти,
Сердечной мышце подпеваю в унисон.

И заглянув однажды в бездну взора,
Бессильно опущусь в твои объятия.
Обрушится вершина Шивы в шёпот счастья,
Гора нирваны упакуется в любовь.

Поступь мерная копыт –
Кто растопчен, кто убит.
Мерная копыта поступь –
Первая "по-новой" осень.
Где копыта мерно ступят,
Там весною встанут трупы.

Трупы встанут по весне,
С первоцветом наравне.
Как подснежники, взойдут,
И построят тут редут.
Назовут редут "Надежда" –
Это всё, что было прежде.

Мертвецы танцуют плавно –
Всё, что было, стало прахом.
Есть сейчас и будет Бог
Пыльным прахом вдоль дорог.
Вдоль дорог простого рая
Вся планета необъятна.

Вся планета – лишь маршрут,
Путешественникам труд.
Путешествует пегас
До Эдема сквозь Парнас.
На спине пегаса вьюк –
В нём надежды и уют.

Топчет тропы к труппе трупов –
То пора пойти к редутам,
Принести к прохладным почтой
То, что люди не растопчут.
Почтальон проверит подпись –
И покойников забросит
Мерной поступью копыт
Прям под почву ждать весны.

Картина тревожная: мир весь в огне,
Наяды иссохли, коптятся в дыму,
Масонов с чекистами шлют на Луну,
Букеты цветов пеплом на парапет.

Всё стало безбожно престранным, поверь:
До срока в тюрьме заболтался молчун,
Совсем изнемог от жары Карачун,
На фронте который уж год без потерь.

Пространство горит, или сам я горю?
Причём в смысле плохом, раз пишу такой бред.
В королевстве зеркал спустя множество лет
Не осталось прямых: сплин, хандра, дежавю.

Эх, разбить бы их все, или в домну на правку,
Пусть в блестящем огне переплавится свет!
Я бросаюсь из пламени прямо в полымя,
На замену оставив пустой силуэт.

Внутри у каждого есть скрытая площадка
Для наблюдения за собственным сознанием.
На ней гостят порою высшие создания
В минуты светлой человеческой гармонии.
Из судеб собирая икебаны,
Они перелетают с тела в тело:
С утра пловец, плывущий в розовый круг света,
Потом – на пять минут – старик в горах, что собирает травы.
Ещё на пять минут – индеец у костра,
Познавший нынче вкус аяуаски.
В Нью-Йорке брокер наблюдает крах, Но радостен, успел продать все акции.
В пустыне гордый террорист, в руке сжимая автомат,
Косится на сверкающий закат.
Над ним неслышно в небе дрон парит...
Такую бесконечную подборку
Извечно наблюдает кто-то сверху.
Мы незаметно шэрим разум в ноосферу.
Выходит лучше Инстаграма и Тик-Тока.

К чему добро и зло, ведь истина
Усевшись посерёдке, смотрит хитро.
В последнюю секунду, после титров
Было б чудесно собирать те икебаны.

Грядёт полночь расправою скорой.
Грянет дождь, влагой алою вскроет,
В цвет багряный окрасит стекло.
Гром и град подтвердят: не свезло.

Растекутся гримасы под гримами.
Разойдутся лжецы пилигримами.
Для погромов найдутся счастливые –
Ни часов, ни стыда, ни креста.
Так сгорает на небе звезда.

А на грядках горланят граблями,
Грубиянами грусть прогоняя.
И на грудах гранитных играет
Отблеск пламени горклой свечи,
Отражая потёмки души.

Разгромят на горе посвист раковый,
Разберя по весне весь цвет маковый...
Но как скоро, и правдой, неправдой ли,
Раскроятся врага корабли...

В эту ночь мы с тобою не спим

𝄆 ...И как всегда нам не хватает лишь одной детали
Чтоб этот пазл завершить, запомнить наизусть
Тот стих, что начали, но встряли, не поняв морали.
На девяноста девяти сменился резко курс.

Под микроскопом изучая выступы, изгибы
Всё больше пустоты среди частей я нахожу.
И взглядом роя окуляр, меняя объективы,
Упрямо продолжая поиск, напрягаю ум.

Шероховатости, потёртости, неровность плиток
Мне говорят, что точно раньше нечто было тут.
Нервно смеясь, вплету в пространство между связку ниток.
Мерно качаясь, в вечной пряже дырку вновь найду... 𝄇

Погружаюсь внутрь себя.
Изучаю обитые мягким палаты.
Входом колюще-режущее изъято.
И часы с телефоном убраны в прочный бокс.

Три таблички: "Былое", "Будущее", "Сейчас".
Две кладовки с ненужным хламом.
Освежителя шлейф душным ароматом,
Коридор заполняя, щекочет нос.

В самом дальнем углу нарисована дверь
С нацарапанным словом "Мечты".
Так когда-то хотела ты.
Усмехнувшись, рисую у слова вопрос.

То ли не о чем, то ли незачем
Мне мечтать, и тут нету печали.
"Для рисованной двери достану детали..."
Сам не верю, что это всерьёз.

Завершая обход, проверяю замки.
Всё в порядке, на месте печати.
Тишину и покой не растратив,
Глажу собственный рыжий хвост.

Я вновь проснулся —
Рыжее солнце греет:
Кот просит кушать.

04/10/2026

Мерцаньем первой звёздочки на небе.
Отблеском глаз в бушующей толпе.
Обрывком старой песни под фанеру.
Во сне.
Во тьме.
В бушующей метели.
Я узнаю́ тебя повсюду и нигде.

Избита шутка про вьетнамские флешбеки.
Устала совесть, не грызёт уж душу мне.
Застыли подо льдом смелых порывов реки.
Но там,
На дне.
В слепящей тишине.
С тобой увижусь вновь в посмертной пустоте.

Луч смерти обернётся тёплым светом.
Жар солнца охладится в полумрак.
Последний сердца уголёк пошлю приветом.
Сквозь темноту.
Сквозь тернии.
Как знак.
Сияние – надёжнейший маяк.

Я жду ответа.

Твой лучший друг
И мой заклятый враг.