Цианид в груди

Мысли - словно цианид: въедаются в кровь без следа,
Ткут из тишины петлю, что стянулась навсегда.
Я глотаю этот яд с каждым вдохом, не пряча дрожь,
Пусть всё рушится, пусть сгорает дотла.

Время сыплется песком сквозь разбитые кулаки,
Каждый миг - как осколок, что вонзается изнутри.
В зеркале - не лицо, а размытый, чужой контур,
Словно тень стирает черты, превращая в пустой узор.

Слова стали ядом - каплями на холодном стекле,
Они жгут, не оставляя ни шанса, ни света во мгле.
Даже память горчит, как настойка из горьких трав,
И я знаю: возврата нет - только пепел и мрак.

Город шепчет мне ложь сквозь щели пустых домов,
Обещает рассвет, но крадёт остатки моих снов.
Я иду по кромке тьмы, где не видно ни звёзд, ни пути,
Только голос внутри твердит: «Ты уже не сможешь уйти».

Пусть кто-то верит в свет, в исцеление и в новый день -
А моя душа теперь - лишь холодная, мёртвая тень.
Мысли, словнo цианид, догорают в груди дотла,
Оставляя лишь шрам - как печать на краю письма.

А часы на стене отсчитывают пустые такты,
Будто время устало искать в этом смысле хоть каплю правды.
Ветер бьётся в окно, как слепой, потерявшийся крик,
Разбивая на тысячи острых и мёртвых бликов каждый миг.

Не прошу ни прощенья, ни света -
Мне теперь чужды все прежние, громкие слова.
Я стал тенью углов, стал осколком в чужой тишине,
Где даже эхо боится звучать в этой мёртвой глубине.

Пусть сгорает дотла всё, что было когда-то живым,
Я останусь стоять среди пепла, холодным и чужим.
Этот яд - мой удел, эта тьма - мой последний дом,
Где я сам себе стал и судьёй, и врагом.