Дыхание пепла

Перо скребёт, терзает белый лист,
Вгрызается в бумагу, словно зверь.
Я не ищу ни слов, ни громких истин -
Мне нужно вытолкнуть из сердца боль теперь.

Чернила кончились. Флакон пустой молчит,
А боль кипит, сжигая изнутри дотла.
Весь мир вокруг глядит угрюмо,
Не слыша крика, что срывается с угла.

Я взял то, что осталось во мне -
Горячую, живую соль вины.
И каждое слово - в собственной крови,
Как шрамы, что не скроешь до седины.

Капля упала - расплылась, как тень,
Сплетаясь с буквами в узор немой.
Бумага пьёт и тяжелеет в день,
Глотая этот разговор глухой.

Она хранит обиду, как печать,
Все те «прости», что не смогли сказать.
Здесь приговор в начертанных строках,
Застывший крик в пустых, глухих стенах.

Я вывожу последнее «прощай»,
И пальцы дрогнут - будто жгут огнём.
Пусть лист не долетит - не жди, но знай,
Он был мне нужен, чтобы просто быть живым.

Дописан путь. Последний штрих дрожит,
Как пульс, что бьётся где-то у виска.
Теперь я знаю: главное - не крик,
А что сумел его излить, пока крепка рука.

Душа не истекла в пустую тишину,
Не растворилась в сером, чужом дне.
Я не пошлю письмо через стену -
Оно сгорает, вспыхнув на огне.

Пламя лизнёт края - и почерк мгновенно сгинет,
Осыплется, словно пепел.
Боль, что жила и тихо здесь стыла,
Теперь свободна - вырвалась вон.

Пусть пепел тихо ляжет на паркет,
Как след немого, горького пути.
Я заплатил за этот монолог ответ,
Чтоб дальше просто по земле идти.

Но где‑то в ветре, в шорохе ветвей,
Звучат слова, что сжёг я до конца.
Они живут - не в буквах, не в строках,
А в ритме сердца, в свете, в облаках.

Ведь главное, не то, чтоб кто‑то прочёл,
А то, что я сумел сказать, пока был свет.
Слова ушли, но след их не истёк -
Он стал дыханием, которого нет.