Змеиный венец

Она стояла в сумраке, где гасли звёзды,
Как тень меж мирами, без крика, без слёз.
В её чертах сплетались свет, и грозы,
А взгляд хранил тяжесть тысячелетий всерьёз.

Лицо - как лунный камень, холодный и строгий,
С узором теней, будто шрамы от молний давних.
В глазах - не отражение, а чужие дороги,
Обрывки забытых и стёртых, но памятных глав.

На голове - не волосы, а змеиный венец,
Из тел сплетённых, чешуёй отливающих медью.
Они шептали имена сквозь безмолвный конец,
И каждое слово звенело глухой, древней бедой.

Одна змея шептала про гибель городов,
Другая - про клятвы, что рвутся, словно тонкий шёлк.
Их шёпот сплетался в узор из пустых слов,
Что оседали в воздухе, словно пепел и долг.

Её способность - не взглядом обращать в камень,
Не проклинать словом, не жечь огнём и мечом.
Она собирала мгновения, что гасли в тумане,
Хранила то, что люди теряли за каждым углом.

Касаньем пальцев, острых, как лезвия из тьмы,
Она вытягивала из воздуха тихий отзвук:
Смех, что умолк на пороге чужой зимы,
Признание, что так и не вышло из чьих-то уст.

И эти мгновения, хрупкие, словно стекло,
Она запирала в сосуды из лунного света.
Чтоб даже когда всё вокруг обрастало злом,
Осталась хоть искра того, что когда-то было согрето.

Змеи на голове вздымались, как тёмный прилив,
Читая по венам бегущие годы и беды.
Она была стражем забытых, потерянных жизней,
Хранителем памяти там, где не будет победы.

Но час настал - и сумрак дрогнул, как тонкая нить,
Прорвался сквозь грань мир, что был за пределом и тьмой.
Ей нужно было выбор мучительный совершить:
Спасти ли память - иль дать миру остаться живым.

Она разжала пальцы и сосуды разбились в прах,
И звуки, что копила сквозь века и года,
Взметнулись, как птицы, в беззвёздных, холодных краях-
Рассеялись эхом, чтоб не было больше вреда.

Змеи затихли, склонив головы к её плечу,
Как будто признали: цена оказалась высока.
Она прошептала: «Я больше не сторожу границу - 
Пусть время течёт, пусть жизнь берёт свои берега».

И тень её таяла в свете, что робко вставал,
Оставив лишь лёгкий узор на остывшей земле.
Так страж между мирами однажды свой пост оставлял,
Чтоб память жила не в сосудах — а в чьей-то душе.