~Урожайная Луна~

***
Смотритель вышел на крыльцо Дома Эха поздно вечером.
Дом уже почти затих.
В окнах погас свет, только где-то на втором этаже ещё дрожало тёплое золотое пятно.
В саду шуршали листья, а над крышей висела огромная Луна. Полная. Тяжёлая. Тёплая.

Смотритель долго смотрел на неё.
Такие луны всегда казались ему немного земными.
Урожайная Луна.

Он вспомнил прежние Сны.
Когда ещё не было человека.
Когда чувство не знало, что оно чувство.
Когда желание не умело желать.
Были Река и Ветер.
Тепло и Камень.
Пещера и Свет.
Мир ещё только учился прикосновению.
А души, возможно, ещё не были душами.
Они просто пробовали форму.

Смотритель поднял глаза к Луне.
— Интересно, - тихо сказал он, — кем вы стали теперь?
И в этот момент где-то далеко за Домом, за садом, под той же самой Луной, начался Сон.

Закрой глаза. Сделай медленно глубокий вдох и выдох.
Есть ночь.
Есть поле.
Большие листья лежат на земле, будто кто-то раскинул по ней тёмно-зелёные ладони.
Между ними зреют тыквы.
Тяжёлые. Круглые.
Почти золотые в лунном свете.
А по земле медленно ползёт тыквенная лоза.
Она не знает, куда движется.
Оно просто тянется.
Один тонкий ус медленно приподнимается над землёй.
Поворачивается.
Замирает.
Снова тянется.
Не к солнцу.
Не к соседнему стеблю.
К ней.
Она идёт по полю босая.
Совсем молодая ночь вокруг неё.
Лёгкое платье касается листьев.
В волосах маленький оранжевый цветок.
Она пришла сюда просто пройтись.
Ей нравится запах земли после вечерней прохлады.
Нравится странный сладковатый дух тыквенных листьев.
Нравится Луна.
И всё же через несколько шагов она останавливается.
Ей кажется, будто кто-то смотрит.
Она оборачивается.
Никого.
Только поле.
Тыквы. Лоза.
Она идёт дальше.
И снова чувствует.
Будто пространство рядом с ней чуть-чуть меняется.
Она опускает глаза.
Тонкий ус лозы лежит рядом с её босой ногой.
Она улыбается.
— Ах ты…
Наклоняется и осторожно отводит его в сторону.
Продолжает идти.
Но через несколько шагов другой ус цепляется за край платья.
Совсем легко.
Не удерживает.
Только касается.
Она снова останавливается.
Теперь уже смеётся.
— Да что же вы сегодня такие приставучие?
Она освобождает ткань.
Но почему-то не уходит сразу.
Смотрит на лозу.
И в ней появляется странное чувство.
Слишком знакомое для растения.
Слишком живое для случайности.
Лоза едва заметно шевелится.

Она приседает.
Проводит пальцами по шершавому листу.
И в этот момент где-то внутри растения происходит то, чего растение ещё не умеет назвать.
Узнавание.
Когда-то оно было Ветром.
И касалось Реки.
Когда-то было Теплом.
И искало путь в Камень.
Когда-то было Светом.
И входило в темноту Пещеры.
Но теперь у него нет памяти об этом.
Есть только тяга.
Тонкая.
Упрямая.
Безымянная.
К ней.
Она этого не знает.
Но тоже задерживает руку на листе чуть дольше, чем нужно.
— Странный ты, - говорит она тихо.

Лоза медленно касается её запястья.
Она не отдёргивает руку.
И на несколько секунд весь мир будто замирает.
Луна.
Поле.
Дыхание женщины.
И растение, которое впервые в своём существовании хочет быть не там, где выросло.
Хочет двигаться за ней.
Но не может.
Она поднимается.
Делает несколько шагов.
Лоза тянется следом.
Насколько хватает стебля.
Ещё немного.
Ещё.
Ус скользит по земле.
Почти касается её пятки.
Но длины не хватает.
Она уходит дальше.
И почему-то вдруг останавливается.
Не понимая зачем.
Оборачивается.
Смотрит на поле.
На тонкий ус, застывший на земле.
И тихо говорит:
— Ну что ты?
Конечно, ответа нет.
Только Луна отражается на гладком боку плода.
Она улыбается и идёт дальше.
А растение остаётся.
Но этой ночью внутри него уже что-то изменилось.
Впервые его движение было не ростом.
Оно потянулось к другому существу.
И, может быть, именно с этого начинается дорога к человеческой форме.
С первого невозможного желания:
пойти следом.
___________________________
На крыльце Дома Эха Смотритель всё ещё смотрел на Луну.
Она висела низко над горизонтом.
Большая. Урожайная.
Он вдруг улыбнулся, будто услышал что-то очень далёкое.
— Значит, ещё не встретились,
- сказал он.
И немного подумав, добавил:
— Но уже потянулись друг к другу.
Дверь Дома тихо закрылась.
А где-то под Луной тонкий тыквенный ус продолжал расти в ту сторону, куда ушла она.