Наши минуты — на тонких руках,
жизни — в ладонях чужих.
Зная о «высоких» словах
и о ссорах тех, кто повыше,
не верил, что будет хуже,
встретил почти родное тепло.
Но помнил каждую фразу
из прошлого в той квартире,
забился в себя, боялся.
Не раз меня настигал этот страх,
и теперь я боюсь потерять своё
и боюсь возвращаться домой
Можно забыть слёзы
И пинать без причины.
Можно забыть объятия
Смерти и боли желая,
Но всё забудется
В один чудесный день,
Когда поймешь свою ничтожность
Твоё мёртвое тело тоже прекрасно,
Те белые щёчки,твои синие губки,
Но запах ублюдства не развеет судьба.
Ведь мечта о закате — дешёвая охра.
Это странно и страшно признать,
Я не далёк, и мечтать о высоком не рождён.
И рассвет, как насмешка, целует напрасно,
Словно знает: мой голос давно обречён.
Знает: надежда нужна не вера в бога, не вера в людей,
И лучше верить дыханию холодного тела может чужого… может родного,
В нём честнее звучит тишина, чем обещанья всего