Вдыхаю ядовито-грязный воздух,
Замешав с табачным горьким дымом,
Разьедает мне глаза с неба подсолнух,
Что так далек в пространстве мнимом.
Снег пеплом срывается с томных туч,
Залепив собою нежной грязи слякоть,
Весь этот мир отвратен, жалок и могуч,
Вырывает жадным зверем сердца мякоть.
Сквозь искаженную призму бутылки,
Рассеялись лужицы опустевших глаз,
Оголив клыки в яростно хищной ухмылке,
Это ни желание, ни радость, а приказ.
Замок мой порос слоями сизой пыли,
Свеча не горит, не поступает кислород,
Лишь едко приторный аромат гнили,
Свободы ощущение радушно мне даёт.

А я окутан мраком млечных звёзд,
По истине лишь огненных шаров,
Да ладно, вокруг лишь мир беспечных грёз,
Наплевать сколько тут положено голов.
Я раскрасил фуксией жестокое небо,
Нарисовал мёртвый лиловый закат
И солнце не хочу чтобы меня грело,
При нём так много разрушений и утрат.
Достал плёнки - попал под кассетный обстрел
И память рвётся сковь бронхи наружу.
Затянулся. Смех подкатит к горлу. Дотлел.
Я выдыхаю. Опять банальщиной простужен.
Хочу прижаться к стенам тех домов.
Нельзя. В пределах глаз всё их картона
И убежать бы в мир бывалых мятных снов,
Достал проигрыватель. Прикинь - он сломан.
Кидаю нож в осеннее небо, облиться вновь.
Театр закрыт, свободы культ разорван.
Я слышу тот мотив, теперь не льётся кровь,
Проволокой окутано всё и вдоль забора.

Выпускаю наружу Тайлера,
Он открыл глаза и идёт убивать,
И наплевать что съёмки ведёт камера,
И наплевать кого заставит он страдать.
И наплевать здесь всё из монохрома!
И церкви даже омываются деньгами,
В бошке у каждого растёт саркома
И курят лампочки подростки средь этажами.
И наплевать потеряно ведь всё что без цены!
Куплю сегодня я любовь блондинки,
Я говорил бы о любви, но люди так слепы,
Они верят тому, какие я им выдаю картинки.
В пределах глаз моих всё из картона,
Всё безжизненно и как-то омертвело.
И будто я иду вдоль монотонного коридора,
И чтобы я и не поджигал давно уж стлело.
И это всё игра без хэппи энда,
И фильм про бытие закончится слезами,
И я нашел пробел средь пазлов элемента,
Что был украден несчастными сердцами.
Гагарин улетал, бежал с этой планеты,
Он ударился о клетку, был рассыпан ветром,
Заметь, Энштейн нам говорил об этом,
Но мы его слова считали жалким бредом.
В небытие. И я отвечу - не было веков.
Мы все тут рождены для геноцида.
Не надо лишних предложений, слов.
Молчи, терпи, для нас готова панихида.

Свою пулю услышишь ты вряд ли,
Растворяйся в блаженном бреду,
Пока животные на клочья рвали,
Скрипел сквозь слезы "всё смогу".
Разбей о прискрбность реальности день
И вновь все закрутиться снова:
Похмелье, мрак, помята постель
И бездонно пленяющий омут.
Ошейник на шею накинь добровольно,
Прибив цепью у двери входной,
Тяжелый метал прошепчет "не больно"
Осадив сталь в атмосфере гнилой.
Рвать глотку, слоняясь дворами колодцев,
Сбивая кожу с костей уставших рук,
Уже пол года я не вижу Солнца,
Лишь о купол неба слышу его стук.
Туманный смрад повис над нашим адом,
Безмолвный холод пробирает до души,
Влезая под землю одичавшим стадом,
Перебрав в ладонях жалкие гроши.
Спешат так жадно, словно на убой,
Сбивая с ног загнавшихся прохожих,
Веселись, адский безумный король
Не читают здесь законов божьих.

Бордовым вином кровь стекает на пол,
Испачкав мой белоснежный наряд
С чего печалиться? Я не виновата,
Просто упал на тонкое лезвие взгляд.
Черная луна осветила комнаты мрак,
По стене небрежно расползается треск,
Сквозь стекло наружу хочу сделать шаг,
Ближе к небу, там где звезд сияет блеск.
Щелчок зажигалки вернет меня в явь,
Купол жадно затянули дождевые тучи,
Горит огонь, невольно слушаю мораль,
Что есть и те, кто больше, круче, лучше.
Размазав сизый пепел о кровать,
Прожег дыру в ней последним угольком,
Поставив на ее судьбе свою печать,
Став всему миру в миг врагом.
Штукатурка слетает сверху на пол,
Сегодня нам покажут звездопад,
Рассеялся во рту от сигарет ментол,
Стреляю в зеркала банально наугад.

Сердце потеряло смысл биться,
Шестерёнки перестали гонять стрелки,
Помоги же мне не спиться
В этой грязно-грустной панельке.
Стань спасением дней моих дождливых,
Войди сорок пятым калибром на вылет,
Пронеся за собой чувств поток фальшивых
На кладбище средь забытых фамилий.
И сколько боли ещё будет до курка?
Я совсем уж онемел и стал спокоен.
Когда напишут "от звонка до звонка"
И на суде у Бога скажут "сори не виновен"?
Я не виновен, а что вокруг одна подстава,
Можешь включать погребальный вальс,
Всё существует на иллюзиях обмана,
Ты не переживай, меня на дне оставь.

Мы на рассвете перед смертью,
Поем Земфиру, нас не слышат.
Мы пьем вино, бутылку третью,
Еще пока с тобою дышим.
Кровь. Алые сплетенные руки,
Смеясь от горя снова здесь,
Увы не сдохнем мы со скуки,
Увы, но нам заказан крест.
Мы на рассвете перед смертью,
Пойми же ты, как классно жить,
Сомкнулась ночь за нами тенью,
Мы продолжаем говорить.
Завод дымит угарным смрадом,
Листья будут шелестеть.
Нам что дано - дано обманом
И мы готовы умереть.
Мы на рассвете перед смертью.
Четвертный день, рядом конец,
Окутаны давно мы сетью,
Пьем чай, а в нем чабрец.
Розовые облака что из малины,
Сними очки, пойдем на верх.
Ступеньки снова будто мины,
Теперь уже нас ждет успех.
Мы на рассвете перед смертью,
Панелька, счастье, высота.
Увенчаны с тобою общей целью,
Признай, Мы дети синего кита.
Мы белым мелом на асфальте силуэты,
Мы страницы с сайта ФСБ,
Пойми, нам не придуманы ответы,
Мы потеряемся в толпе.
Мы на рассвете после смерти.
Утихли люди, шум машин.
У пестрых птиц мы на концерте.
Теперь ты можешь быть живым

Речь пропитана смрадом могильным,
Ушам - слышать только белый шум.
Как я мог оказаться столь бессильным,
Не скрывая той улыбки что ношу?
Почтальон вечность принес мгновение,
Что сомкнется за момент моргнув.
Каким бы не было твоё мышление,
Забудешь ты его в болоте утонув.
Картоном друг от друга закрыли людей,
Заточив в клетку с номером двери,
Заперли их с помощью невидимых цепей,
Ты увидишь то, во что способен верить.
Я немой сижу на перепутье.
Старость, вечность, либо смерть.
Руки гнутся словно прутья.
Сколько время? Три по шесть.
Расцарапав реальность в надежде,
Получилось выйти лишь в окно.
Пока бухаю снова где-то между,
Чувствую как сука грустно и смешно...

Мой ангел вновь ушел в запой,
Смешав забвенный дым страданий,
Глотая терпкий алкоголь,
Поддавшись искушению желаний.
Мой ангел вновь стоит и края крыши,
Намереваясь упасть со свистом вниз,
Ему так жаль что я его не слышу,
Он прыгнул, но зацепился за карниз.
Он не такой уж славный парень,
В его руках лишь чистый лист,
Вскрывался он в холодной ванне,
Беспечный алкоголик и нарцисс.
Он рассказал как отвратительно в раю
И никогда он не фанател моралью,
Он клялся мол я сам себя убью,
Отравившись жадно моей шмалью.
Мой ангел так устал, он хочет в ад,
Подальше от наигранности слов,
Покои окутывает томный дыма смрад,
Желает выбраться из золотых оков.

Заблудший странник в бездну бытия,
Строчу я текст на выжженном азоте,
Карма что вокруг ведь явно не моя,
Но кровью моя роспись высечена в квоте.
Стекло пространства тает под рукой,
Изображение исказилось в крах,
В своих ладонях я несу огонь,
Но спотыкаюсь я о свой же страх.
В моих глазах миры иной вселенной,
Сквозь пелену панелек, гаражей, больниц,
Я блуждаю в поиске мечты забвенной,
Среди воров, шалав, детей и их убийц.
Краду добрейшие сердца я невзначай
И я разочарован своим блаженным даром,
Они ждут когда я покажу им земной рай,
Продолжая упиваться моим ядом.
Меня не интересуют твои стихи и музы,
Не интересует мир коррупции и денег,
Противны так любви прекрасной узы
И я давно на мусорку отнес свой телек.

Безумный король - моя главная роль,
Петля вновь повисла на шее,
Это ни страх, ни отчаяние, ни боль,
Просто люди так впредь не умели.
Доброе лезвие вскроет мне плоть,
Король заливается смехом,
Я ни пророк, ни Аллах, ни Господь,
Я - миру большая помеха.