Весна, ветрáми обдувая,
Тревожит зренье до чертей.
И боль сорвалась, удалая –
Любительница сих страстей.

Мой взор к тебе прикован снова;
Струится, серых меж камней,
То чувство, что мне даровáнно
Благой рукою первых дней.

Ты помнишь, как оно неспешно,
Как рыба по реке плывëт,
Безудержно и безмятежно
Заполнило наш водоём?

Но вдруг расстрел у стенки –
Ровно : по очереди, пред другим –
Упало тело носом в землю,
И что-то большее – за ним.

Во множестве земных творений
Впредь не найти куста сирени,
И безвозвратно в мрак забвенья
Ушел напевный стук капели.

Напрасно : замысел судьбы
Не обманул свист пуль,
Ведь глаз бездонные пруды
Не забывают в нуль.

Отвергни людскую натуру,
Дай позе насиловать шаг.
Готовь чужаку пустоту: фактура -
Слепа, как удушливый жар.

И если является жертва,
Во образах, ибо свята -
Пожаром дави наступление
На наши земные сердца!

Что лучше из их проявлений -
Быть всем иль ничем, словно бунт...
Выкраивать из изречений
Позицию, равную двум?

Напыщенность бьётся о волны,
Что в море являются праздно.
Но если в идее мы кровны,
То парная смерть не напрасна.

Какая боль в тебе сокрыта,
Какие тяготы судьбы?
Я, если будешь лишь открыта,
С тобою перейду на "ты".
Моë прекрасное подобие,
Пусть будет взор ко мне острей;
Не враг, но точно не любовник -
Я зеркало души твоей.

Пред мною вертишь достоянье
Твоих надломленных двух чувств:
Одно, о нем ты молчалива,
Из злости слеплено; и пусть
Второе - краше всех на свете,
Любовь к присутствию извне,
Ты держишься за это камнем,
Обводишь мелом по черте.

Я знаю: сердце есть, облито
Тягучей кровью пустоты.
Ты мне мила, твоя палитра
Непревзойденный черноты.

Ах, если б только лишь молитва
Лилась из уст твоих в мир сей,
Возможно, ты была б любима
Не зеркалом, но Богом всем!

Конец наш будет неминуем
Там, где-то на подмостках глав.
Из жизни этой образуешь
Ты неудачников и хлам.
Но что ж, раз впору с ним возиться!
Не оставляй их в суете;
Подобно бесу-кровопийце,
Питайся ими. Полноте!

Нет, не убил тебя я, проще :
Дал волю златому песку
И он, катя по пальцам тощим,
Не тратил время на тоску.

Я взял под стражу чувство - сдача!
Хоть возникает разум вновь:
"Не оставляй песчинки эти",
Но поздно: пережил ту боль.

Кем только ни бывала муза,
А мне одна лишь роль - поэт!
Так лучше; неприятен мусор,
Возведший в абсолют свой бред.

И всë ж: какой же хватит плети,
Чтоб отхлестать любви плоды?
Выходит, где-то на планете,
В стихах покоишься и ты...