Россия-это бабушки и деды,
Россия это маршалы Победы.
Россия это мама, это папа.
Россия -у неë же нет масштаба:
Она в себя вмещает наше детство,
В деревне дом. Получен он в наследство.
И красный галстук, и урок за партой,
Открытия, удачи, в космос старты,
Лесные чащи, реки и озëра,
Подъëмы по крутой тропинке в гору.
Былины, руны, волшебство и сказки.
Молитвы в церкви. Тихо. Без подсказки.
Медведи, волки, лисы и куницы.
Мой дом. Мой мир. И нет ему границы.
Мостом красивым радуга над полем
И соловей. Но каждый выбрать волен:
Быть частью, завещать Россию детям
Или собрать пожитки и уехать.

Решила внутреннего критика
Не увольнять, а поприжать.
Ну...не по мне его политика!
Ни разу не поставил пять.
В моей зачëтке только троечки,
Не так хожу, не так сижу,
И совести в душе нисколечко,
И часто без причины ржу.
Ругает критик ближе к вечеру,
Когда пора ложиться спать.
Я слушаю, мне делать нечего
И беспокойно мну кровать.
Припомнил критик траты разные:
Ботинки, сумочку, духи.
Ругал за мысли несуразные,
И перечислил все грехи.
Гоню его метлой на улицу,
Он возвращается назад.
Его пластинка снова крутится...
Пора! Ну, как не наказать!
Настроилась, прочла психолога,
Себя хвалила. Но итог:
Под вечер ела бублик с голода,
Но критик выплюнуть помог.

Я к Вам пишу... Вам двести двадцать семь,
Но нет... Не изменились Вы совсем.
Ваш чëтки профиль, кудри, гордый взгляд
О молодости вечной говорят.
Мы, Саша, знаем Ваши всё стихи!
Зубрили от строки и до строки.
За школьной партой с томиком сидим.
Мечтаем. Нам Онегин стал родным.
Михайловское... С мезонином дом...
Сюда мы на экскурсию идëм,
Чтобы душой и сердцем ощутить:
Как мог поэт писать, дышать, любить!
Посмертной маски очень страшен цвет...
Мы замираем-всë... И день померк.
С цветами в Святогорский монастырь
Спешим. Тревожно слушаем псалтырь.
Церковный хор акустикой дрожит...
Выходим. Здесь наш Саша крепко спит.
Спасибо, Вам, шепчу я, Александр,
Поэт, волшебник, смелый дуэлянт!
Наследие стихов живёт в сердцах,
В Санкт-Петербурге, в жизни, в тех шагах,
Которые стучат по мостовой...
Идëт поэт великий. Твой и мой!

Дескрипторы кофе в подкорке,
Они мне в наследство достались.
И ассоциации в норме,
Испортить мне их не пытались.
Зерно. Это первая норма,
Страна, где оно созревало.
Какому прекрасному дому
Плантация принадлежала.
Как кофе собрали, хранили...
Как жарили, упаковали.
За этой мы нормой следили
И нас поведëшь здесь едва ли.
Кислотность и плотность продукта,
Его аромат очень нужен!
И нормы зависят от грунта,
Достаточно рыхл и ухожен.
От солнца, от ветра, от влаги.
От рук, собирающих зëрна.
Реклама, она на бумаге
И верить в неë не зазорно.
Но вы то не верьте, ведь кофе
Приходит к нам в душу и в сердце.
Он помнит ваш утренний профиль,
Он скрипкой звучит в чутком скерцо.
Он нормы и стиля не знает,
Но будит, зовëт, будоражит...
И утро вам в душу пускает...
И солнце вам в дождик покажет.

Как эти улочки после дождя
Пахнут просоленным ветром и рыбой!
Мне бы за ливень сказать им спасибо,
Только до дома добраться нельзя.
Как корабли по бескрайней реке
Листья плывут, оторвавшись от ветки.
Русло дождя поднялось до отметки
Выше поребрика. Невдалеке
Дворник скребëт по асфальту метлой,
Воду сгоняя в открытые люки
И разлетаются брызги в испуге,
В лужи. Стремительно. Вниз головой.
Отдыхом тело набито по край,
Тянет домой, под высокие ели.
Морем уже насладиться успели,
Срочно Карелию нам подавай.
Пусть Евпатория после дождя
Пахнет просоленным ветром и рыбой!
Берегу крымскому скажем спасибо...
Ждите меня, дорогие друзья.

Узкие улочки, небо и ветер,
Много котов, самых классных на свете,
Море и лебеди, тени столетий
Всë в Евпатории рядом, поверьте!

Запах акации и барабульки,
Возле церквей на скамейках бабульки.
Кажется лет им не меньше, чем храму,
Ловко вписались они в панораму.

Окна кофеен, манящих, зовущих.
Кофе изысканный. Он самый лучший.
С сыром. С яйцом. Необычный. Дразнящий.
Звуки трамваев, призывно звенящих.

Берег, пока ещё тихий, безлюдный..
Всë в этом городе просто и мудро.
В памяти бережно всë оставляю,
Завтра домой. В город свой уезжаю.

Этот Малый Иерусалим
Богом и Аллахом поцелован.
Тихо облака плывут над ним...
И зовëт на службу Божье Слово.
Дремлет между улиц дух веков,
Путников в Кенасы направляя...
Из шкафов, из старых сундуков
Вышла память предков. Вся. До края.
Говор переплëлся из времëн,
Где царили ханы. Жили греки.
Мы уже не знаем всех имëн,
Но стоят дома. Они навеки.
Этот Малый Иерусалим...
В нëм легко душе и сладко спится.
Пусть Всевышним будет он храним.
Здесь тепло котам и вольно птицам.

Решила внутреннего критика
Не увольнять, а поприжать.
Ну...не по мне его политика!
Ни разу не поставил пять.
В моей зачëтке только троечки,
Не так хожу, не так сижу,
И совести в душе нисколечко,
И часто без причины ржу.
Ругает критик ближе к вечеру,
Когда пора ложиться спать.
Я слушаю, мне делать нечего
И беспокойно мну кровать.
Припомнил критик траты разные:
Ботинки, сумочку, духи.
Ругал за мысли несуразные,
И перечислил все грехи.
Гоню его метлой на улицу,
Он возвращается назад.
Его пластинка снова крутится...
Пора! Ну, как не наказать!
Настроилась, прочла психолога,
Себя хвалила. Но итог:
Под вечер ела бублик с голода,
Но критик выплюнуть помог.

В зипуне и малахае,
Подпоясана лозой,
Закрываю к ночи ставни,
Отправляюсь на покой.
Сняв понëву и портянки,
Косу гребешком чешу
И, убрав в  ведро баранки,
Свечку на окне тушу.
Забираюсь на полати,
Позеваю пять минут,
Чëрта помянув, не кстати,
Засыпаю. Сны зовут.
Снится город небывалый,
Нет собак и лошадей,
На дороге рельсы, шпалы,
А людей кругом, людей!
Всё наряжены, но странно,
Нет салопов, шушунов.
Полицмейстер где тут главный?
Мне спросить бы пару слов:
Где кареты, дамы в перьях,
Где гусары? Люд простой?
Я, конечно, из деревни,
Но согласна на постой
Снять под крышею халупу.
Раз уж в город подалась.
Мы народ, быть может, глупый,
И всегда ругали власть...
Но без власти нет порядка,
Кто подскажет, накричит?
Чтоб ходили всё с оглядкой.
Не шарахались в ночи.
Вдруг, какой-то, крик гортанный:
Полицмейстер? Нет петух.
За окошком всë туманно,
Стадо в луг повëл пастух.
Сон приснился, между прочим,
От лукавого поди!
Чëрта помянула к ночи
Зря. И к бабке не ходи!
Я с полатей и в коровник,
Дальше- ставни открывать,
Грядки, курицы, половник,
Тесто... Некогда зевать.

Сюжет закручен. В небе чайки,
А волны шторм к ногам зовут..
Пусть сцены нет, но это байки,
Что сцена главный атрибут.

Для зрителя важней актëры,
Сюжет, завязка и финал.
А с режиссёром мы не спорим.
Он наполняет смыслом зал.

Спектакль украшен чудесами,
В нëм вечности живая суть.
Вы убедитесь в этом сами,
Стараясь глубоко вдохнуть.

А если смысла не поймëте:
Сценарий беден на ваш взгляд,
Из зала злобными уйдëте...
Мы деньги вам вернëм назад.

В Монте-Карло хочу…Убедите не ехать,
Не бежать, не лететь, не хотеть. Не мечтать.
Монегасксий* язык устарел, как доспехи
Тамплиеров. Об этом положено знать.
В Монте –Карло весна так похожа на лето…
Казино, рестораны, отели, уют.
Без меня на веранде, красиво одеты,
Кавалеры просекко задумчиво пьют.
Сколько пафоса здесь и чрезмерной бравады,
Денег, жгущих ладонь. Показных кошельков.
В Монте-Карло хотеть мне уже и не надо…
Мне б попроще чего. Мне б костров…рюкзаков.
Мне бы белых ночей, чтоб до сердца, до пяток
Пронимала любовь к непростым северам.
Посчитать в кошельке моих планов остаток
И отдать до копейки попутным ветрам.
Пусть мне волосы рвёт этот шторм у Онеги,
Запах прели лесной и морошки зовёт.
В Монте-Карло хотеть запрещают аптеки,
Коммуналка и в банке незыблемый счёт.
Но мечтать продолжаю и это приятно,
Часть желаний сбывалась. Нечаянно. Вдруг.
Не хватает усилий. Вполне вероятно.
Монте-Карло зовёт. Мне пока недосуг.

*Монега́скский язык — родной язык монегасков — подданных Княжества Монако

А Гефсиманский сад шумит доныне
Там бродят тени Павла и Петра.
Подарена нам вера, как святыня,
Прощением и кровью у креста.
Серебряных монет, их было тридцать,
Не зазвенели весело в казне.
Ведь плате за убийство не годится
Лежать с другой монетой наравне.
Уже и приговор Синедриона
Был оглашëн. В глазах людей испуг.
Идëт Христос, грехом не искушëнный,
Смерть принимать. И птицы смолкли вдруг.
А крест тяжëл, как всё печали мира...
Венец терновый колок. Нет надежд.
Смерть на земле обводит миг пунктиром-
Христос перешагнул еë рубеж.
Растут оливы, по числу их восемь.
И Гефсиманский сад доныне жив.
Земля летит. Жизнь коррективы вносит,
"Моление о чаше" позабыв.

Дана нам жизнь без репетиций.
Сценарий пишется вживую.
Но мы живём в плену амбиций,
Свои условия диктуя.
Бежим, ошибки совершаем.
Рвём черновик, начав всё снова.
Законы жизни нарушаем.
Плюём порою на основы.
Отодвигаем свои планы,
Ждём понедельника. Клянёмся,
Что этот Новый год настанет
И мы проблемами займёмся.
А год, быть может, не начнётся.
В сценарии другая тема.
К вам неизбежность прикоснётся,
По плану будет её время.
И...испугавшись на минутку,
Вы встрепенётесь, поспешите.
В последнюю вскочив маршрутку,
Сценарий скорбно завершите.
Не репетируйте. Не ждите.
Нет понедельников у жизни.
Сейчас всё на Земле свершите.
В миг от рождения до тризны.

Стихи не только рифмы и размер,
Сюжет и стиль. Перо и пара свечек.
Поэзия летит из тонких сфер...
Зовëт в поля, оковы сбросив в вечность.
Созвездия срываются с небес,
Чтоб уложиться в строчки, стать сонетом.
Ты ночью умер, а к утру воскрес,
Родился снова, чтобы стать поэтом.
Не трожь перо, коль нечего сказать.
Не пачкай лист. Коварна белоснежность.
Бумага мысли может передать,
А в них грехи и злоба. Неизбежность.
История похожа на спираль:
Писали до тебя стихи поэты.
Сам Бог когда-то сотворил скрижаль,
Вложив в неë библейские советы.
Но...если рвëтся сердце изнутри
И Муза опьяняет жгучим ядом,
Бери перо, бумагу и твори.
Не ради славы. Потому что надо!

Сиюминутная усталость...
Все б кости бросить на кровать,
Но...понимаю, что осталось
Дел разных-не перечерпать.
Пью кофе. Разум воскресает!
Готова снова рваться в бой.
А за окошком ночь гуляет
И звёзды светят вразнобой.
Пора бы и угомониться,
Но...право слово, я сова.
До двух не спится этой птице,
А утром-крах. Едва жива.
Борюсь с совой внутри.Но тщетно.
Она вдвойне сильней меня.
Так угнездилась незаметно,
Живёт комфортно. Не виня
Себя за прихоти ночные:
То есть, то пить зовёт с собой.
Привычки дарит мне дурные.
Я проиграла бой с совой.

Под вечер, когда люди в домах ложились спать,
Перекрестясь иконе, шли свечи задувать,
Тут наступала в доме такая благодать…
И тишина такая. Ночной поре под стать.
Над домом звёзды млели, чтоб землю освещать:
Вдруг кто пойдёт влюбляться, а кто-то повздыхать.
В духовке старой печки тепла не занимать,
Играли черти в карты, чтоб время скоротать.
Днём шляться им не кстати, мир надо соблюдать.
Заправлены кровати и негде полежать.
Спят черти за овином. А где ещё им спать?
А ночью дом свободен и можно занимать
Всё тёплое пространство. И в карты поиграть.
Пока хозяин дремлет-нельзя чертям дремать.
В ночи не видно чёрта. Его не угадать
И маскировку эту не трудно соблюдать.
Забыла бабка ладан из баночки достать,
Лампада и погасла. Иконы не видать.
Как славно всё случилось, нельзя и описать…
Играют черти в карты, чтоб время скоротать.

Вдруг птицы радостней запели
И ярче солнца луч блеснул,
Под крышей яростно капели
Пробили тропку. Растянул
Ручей свои большие воды.
Его уж не перешагнуть.
И ребятишки пароходы-
Кораблики пускают в путь.
Один, скорей всего дредноут*,
Из щепки. Оснащён для битв.
Ему пути не перекроют,
Отважно он вперёд летит.
За ним большая бригантина,
Газетный лист, а как идёт!
Увы, бумажная судьбина
Не даст ей длительный поход.
Три мачты-баркентин** красивый:
Кусок пластмассы, ветки, ткань.
Летит под ветром торопливо,
За ним несёшься? Не устань!
Бриг, каравелла, лайнер, катер-
Бегут вперёд по ручейкам.
А ты какое судно, кстати,
В такой ручей запустишь сам?

Ангелы сродни котам.
Кот по сути ангел сам.
Не смотри, что крыльев нет,
Он тебя спасёт от бед.
Кашель, ломоту, мигрень
Лечит быстро кот. За день.
Смотрит он в глаза и страх
Улетает впопыхах.
Боль уходит в уголок,
Гаснет, словно уголёк.
Кот не важен, не спесив,
За леченье не спросив,
Ждёт на кухне свой обед,
Соблюдая пиетет.
Солнца луч в окно попал
И полы разлиновал.
Кот нащупает тепло,
Ляжет. Круто повезло.
Биссектрисой в уголок,
Там, где солнца луч прилёг.
Отдыхает. Ведь лечить
Тяжело. Как воз тащить.
В шерсти крыльев не видать,
Не умеет кот летать.
Он, как ангел. Только кот.
Всё простит и всё поймёт.

Как бывает больно жить на белом свете:
Голубя кормили, ох уж лапки эти...
Скачет голубь ловко на одной царапке,
А вторая прочно омертвела лапка.

Из подвала котик вылез одноглазый,
И к еде, что в миске, потянулся сразу.
Хвост дрожит, трясётся. Но еда важнее.
Блохи, им неймётся, прыгают на шее.

У хромой собаки под навесом детки.
Кормят деток бабки. Добрые соседки
Вечерами носят лоскутки и тряпки,
Наступила осень. Очень мёрзнут лапки.

Почему ж так много горя на планете?
Просим помощь Бога. Главный он на свете.
Помоги Всесильный! Дай собакам, кошкам,
Голубям и уткам радости немножко.

Наполнив день мечтами и делами,
Наполнив время добрыми словами,
Мы крылья обретаем для полëта,
Энергию для главного чего-то.

Огонь сжигает мусор подсознанья,
Вот день настал- начало мирозданья!
Тройной портал сегодня над планетой,
Не упускайте шанс, за ним просветы.

Космических событий в жизни мало,
Затмение-оно сейчас настало.
Луна, Земля и Солнце лишь сегодня
В одной линейке. В праздник новогодний.

Китайский Новый Год зовёт планету
Принять Лошадку огненную эту.
А с ней в портале новая эпоха.
Для жаждущей души-уже неплохо.

Загадывайте главные желанья,
Все сбудуться. На то и мирозданье!
А в кольцевом затменьи есть подсказки,
Как в доброй, но давно ушедшей сказке.

А мне всё снятся съёмные квартиры...
Чужие потолки, обоев жуть,
Квитанций ворох, вместо цифр пунктиром:
"Чужая здесь". Болезненная суть.
Разгрузка чемоданов на мгновенье
И снова сборы. Жизнь опять с нуля.
Парю в пространстве. Это приземленья
Не разрешает матушка-земля.
Помыкалась. Наплакалась. Устала.
Вдруг Бог сказал: "Всё. Испытаний нет.
Даю билет к домашнему вокзалу."
Как я ждала от жизни тот билет.
Я дома. Это рай. Коовать и крыша.
Здесь я живу. И это всё моё.
И даже если заведуться мыши,
Они получат право на жильё.

Пропадёт санный след и наступит весна,
Упадёт с ёлок снег. Им теперь не до сна.
Надо дальше расти, сок тянуть из земли…
И весна распахнёт им объятья свои.

В лужах будут купаться с утра воробьи,
Солнце брызнет лучами. Ты их собери!
Пусть веснушки украсят, как россыпь любви,
Беспощадными точками щёки твои.

Пропадёт санный след и наступит любовь,
Это молодость к нам возвращается вновь!
Неподвластны годам, очень хочется жить…
Сколько можно историй ещё совершить!!!

Поколение бумеров. Что с нас взять?
Хорошо, что не умерли. Так держать!
Получаем мы пенсию. Дней на пять.
И стараемся хворями не страдать.

Жизнь давала возможности, так сказать,
Забесплатно нам знания получать.
Планы были громадные: мир узнать,
На космической станции побывать.

Лезли в горы, карабкались...Покорять!
Чтоб потомкам все знания передать.
А потомки ответили: "Не мешать!
И не стоит советами донимать.

Постарайтесь безропотно нас понять.
Не дойдёт, будет хлопотно повторять."
Ну, а мы безлошадные. Что терять?
Остаётся лишь молодость вспоминать...

Ты грусть свою перегрусти
И в чисто поле отпусти...
Печаль свою перепечаль,
Иди с печалью на причал,
Где лайнер белый и большой.
Там брось печаль. Иди домой.
Ты горюшко перегорюй,
В лесу костёр большой раздуй
И пусть оно горит в огне.
Само с собой наедине.
А ты ищи любовь, добро...
Побольше приготовь ведро,
Вдруг в душу много не войдёт-
Ведро тут сразу подойдёт.
Неси его своим друзьям!!!
Ведь, если делишь пополам-
Не уменьшается любовь,
Вдвойне к тебе вернётся вновь.
Такой вот принцип Бог создал
И верить в это завещал.

А родители то были идеальные,
Просто поздно осознали, оценили.
Воспитали в нас и принципы моральные,
И духовные, чтоб жили не тужили.

Обжираться не давали, в угол ставили!
Для того, чтоб понимали грех свой тяжкий.
Не привили любопытства к православию,
Так как сами с Богом прожили в натяжке.

Но зато ценить заставили хорошее:
Город, лес, озер бескрайних изобилие...
Деревенек красоту, увы заброшенных.
И семейную красивую фамилию.

Нет родителей. Но часто вспоминаются
Их слова, их разговоры, их обычаи.
Как без них, без самых лучших нам скучается...
До безумия. Порой до неприличия.

Кувырком умчалась праздников
Череда,
Дни теперь однообразные:
Как всегда!
Но когда живёшь желанием
Почудить,
Вдруг приходит понимание:
Чуду быть!
Даже если не загадывал
Чудеса,
Только в окна всё заглядывал
Полчаса.
Или час, какая разница,
Если ждать.
Чудо всё-таки появится!!!
Не проспать
Попытайся это времечко.
Будь готов.
Прорастает чудо-семечко
Дар Христов.
Принимай и всё исполнится!
Надо знать:
Волшебством душа наполнится
На все пять.

Говорит моя подруга:"Счастья в жизни нет!"
Я тотчас же вспоминаю старый туалет.
У сарая. Там в морозы было просто жуть.
А сейчас на белом друге можно и вздремнуть.

Жалуется мне соседка: "Тяжело житьё".
Вспоминаю, как стирали с бабушкой бельё.
Как корыто мы на санках к полынье везли,
А теперь стиралка крутит тряпочки мои.

Говорит сынок однажды:"Скучно стало жить!"
А я помню, как любила с дедом в лес ходить.
Сколько ягод и грибочков мы тащили в дом!
Всё, что хочешь, в магазине мы теперь найдём

Жизнь, конечно, изменилась. Даже спору нет.
Есть доставка, маркетплейсы. В помощь интернет.
И стонать совсем не стоит. Жизнь то хороша!
Но, а старые привычки, вспомни не спеша.

Не хочу жить чужими чувствами
И своих никуда не прячу.
Я уже не могу быть шустрою,
Но ещё решаю задачи,

От которых за дверь не спрячешься.
Не уедешь и не оставишь...
А судьба иногда дурачится,
Чёрных больше бывает клавиш.

Но и белые попадаются!
Вот тогда и бывает праздник.
Все счастливыми не рождаются,
Судеб много на свете разных:

Обижают, да не обидчива.
Унижают, я возвышаюсь.
Над проблемами не усидчива,
Иногда о них сокрушаюсь.

Но зато на подъём я лёгкая,
Ветер в спину мне с детства выдан.
И уже дорога далёкая
Намечается. Курс рассчитан.

Заводит вьюга патефон,
Включает звëзды, словно свечки.
Свистит метель со всех сторон,
До блеска чистит лëд на речке.

С небес, как Бога благодать,
Летит хрустальное творенье-
В снежинках можно угадать
Пурги гудящей вдохновенье.

Идëт на убыль лунный день,
Чуть тает бледное светило...
И умбра-это просто тень
Луны, которая убыла.

Заводит вьюга патефон,
Уже слышны оркестра звуки...
И я ловлю, сквозь полусон,
Полифонические фуги.

Легко ворвался в мои двери,
Огнями ëлки ослепил,
Заставил в лучшее поверить,
На кухне колбасу крошил,
Гирлянды на окне развесил,
Уверил музыку включить,
Насыпал хвои между кресел
И в телефон давай звонить.
Кричал родными голосами,
Шутил, смеялся, звал за стол!
Гудел курантными басами
И требовал:"Все на танцпол!"
Шипел шампанским из бокала,
Стреляя пузырьками в нос
И петь заставил, хоть к вокалу
И слуху был большой вопрос.
Потом зажëг в гостиной свечи,
Завëл весëлый хоровод
И, выслушав всё наши речи,
Настал... Случился... Новый Год!

Несокрушима наше вера в лучшее!
Мы, кроме Бога, верили во всё...
Мы, поколение беды хлебнувшее,
Ответственности груз несём...несём...

Святая вера в коммунизм нас двигала,
Мы клятву пионерии несли!
Нас лихо стройка комсомола кликала:
Кричали: "БАМ даёшь!" В болота шли!

Мечты лелеяли о светлом будущем.
Откладывали счастье на потом.
И думали: "Желанья наши сбудутся!
Но сейчас". Сейчас нельзя о том,

Что надо жить для радости. Для РАДОСТИ!
Почаще мысли к Богу направлять.
И избегать в душе витиеватости...
Идти прямой дорогой. Не вилять.

Понять, что битва нами не проиграна.
Принять своё согласие с собой.
Не всё ещё мелодии нам сыграны...
В желаниях, да, не случится сбой.

Не стары. Чуть потрёпанные временем,
В глазах блестят не слёзы, а азарт.
Нас называли молодёжным племенем,
Мы помним всё. От самых школьных парт.

Идёт за нами третье поколение.
Пусть дети будут счастливы за нас.
Но мы не поменяли угол зрения...
Поэтому и молоды сейчас!!!

Настроенье новогоднее
Надо в душу поселить.
Дождь на улице сегодня,
Он порой мешает жить.

Только это не отмазка,
В середине декабря
Открывай ворота в сказку:
Новый год спешит не зря.

Нюхай чаще мандарины,
Вечером ходи гулять.
Чтобы звëздные витрины,
Как подарок принимать.

Тонкой палочкой корицы
Утром кофе помешай...
Чудеса должны случиться,
Верь. Надейся. Просто знай.

Дед мороз без опозданья
Под окном притормозит
И исполнит всё желанья,
А за веру наградит.

Собака не пахнет обидой,
Предательств не помнит она.
Была и хозяином бита,
Порою была голодна...
Под вой беспощадной метели
Просилась пустить на порог,
Так лапы еë околели...
Не зря: "Как собака продрог! "
Мы слышим в быту поговорку.
Но только не помнит обид,
Грызёт зачерствелую корку,
А в дом позовут-всё простит.
Посмотрит в глаза благоверно,
Помашет от счастья хвостом.
А счастье у пса безразмерно,
Хозяин впустил его в дом.
Потащится тихо в свой угол,
Не будет просить мягкий плед.
На улице ветер баюкал,
А в доме не холодно. Нет.
Собаки не пахнут обидой,
Предательством, гневом и злом.
Лишь только слезой непролитой
Подстилки их пахнут потом.

Перестала Осень плакать,
Собрала свой чемодан.
Соскоблила грязь и слякоть,
К югу уток караван
Снарядила. И в дорогу
Потихоньку собралась.
Постояла у порога:
"Эх! Поцарствовала всласть!
Надо уступать владенья
Белой матушке Зиме! "
И ушла без сожаленья,
Утопая в кутерьме
Белых радостных снежинок.
За два дня до декабря.
Утром не нашли тропинок,
Снег валил всю ночь не зря.
Стало чище от мороза
И светлее на душе,
Белоствольные берëзы
Спят глубоким сном уже.
Два денька нам подарила
Осень, чтобы не хандрить.
Чтоб нашли в себе мы силы
В душу Зимушку привить.

Я могла бы жить без этого,
Только разве это жизнь?
Без Онежского рассвета,
Без дороги. Согласись,
Что мы к дому не привязаны,
А приучены к ветрам.
В детстве сказки нам рассказаны,
В них маршрут открылся нам.
Вот и странствуем, стараемся
Приукрасить сказкой быт.
Резво в горы забираемся,
Ветер странствий в нас шалит.
Украшаем день подружками,
Кофе, радостью, мечтой.
И состругиваем стружками
Негатив. Я мой, ты свой.
Да и некогда печалиться,
Надо двигаться вперёд.
Грусть-она не постоялица...
Поночует и уйдёт.
А у нас свершенья новые,
Планы. Некогда скучать.
Мы счастливые, здоровые
Можем космос изучать.
Нет. В полёты нас не выберут,
Разрешат следить, болеть...
Но штормовки наши выцветут,
Только в жизни бы поспеть
Выбрать новое решение,
Проложить земной маршрут.
И тогда нас приключения
Обязательно найдут!

Кажется мне, что в декабре я много думаю.
Мысли гурьбой! Память порой режет судьбу мою.
Этот процесс не завершить, он не кончается.
Мысли прогнать, остановить не получается.

Там в голове, в тëмном котле варево варится,
Мысли кипят, годы летят, жизнь продолжается.
Ночью во мгле, спят на земле люди усталые...
Я у окна, видятся мне звёзды хрустальные.

Там на звезде кто-то живёт. Мир обитаемый...
Любит. Творит. Помощи ждёт неотлогаемой.
Главы судьбы ночью листать мне предпочтительно.
В каждой строке можно узнать мир удивительный.

Знаки даны были судьбой непреходящие,
Вот в декабре мне и нужны мысли кипящие.
Новых надежд кнопку включить. Пусть исполняются.
А горевать или грустить не полагается.

Памятью мы живы. Предками.
Хоть нельзя жить прошлым. Мы живëм.
Род растëт большими ветками
И не стоит забывать о нëм.

Сила за спиною пламенем
Озаряет будущего цель.
Мы живëм под рода знаменем,
А за нами, словно, параллель:

Мир простым глазам невидимый
И на ощупь тронуть не даëт.
Но включает чат молитвенный,
Если грусть-тревога нападëт.

Сетуем на мир воинственный...
Сила рода наполняет нас,
Излучая свет таинственный
Миллиономи любимых глаз.

Спим. А род не спит. В дозоре он.
Ложе охраняет. Колыбель.
Смысл такой у рода испокон:
Сохранить потомков его цель.

Будет непрерывной эта ветвь,
Укрепляя древо каждый год.
Род тобой и детками окреп.
Ты живи, не подводи свой род.

Счастье с внешними причинами не связано,
Это в древности учëными доказано.
От погоды наше счастье независимо
И метаться в его поисках бессмысленно.

В жарких странах вы у моря счастье ищите,
Улетая самолётом вëрст за тысячи..
А оно живëт поблизости, в головушке.
Ты поймëшь, когда послушаешь соловушку.

Ты почувствуешь, качая свою деточку
В колыбели, укрывая пледом в клеточку.
Рано утром на подушке счастье прячется,
Тонким лучиком за окнами дурачится.

Мама рядом. Это счастье позаботилось.
И на Новый год желание исполнилось.
Ты жива! Ты каждый день шагаешь ножками.
Кормишь птичек за окошком хлеба крошками.

Видишь! Дышишь! Кофе пьëшь с красивой пенкою.
Слышишь, как собачка тявкает за стенкою.
Всë вокруг огромным счастьем наполнено.
Даже летняя гроза с блеснувшей молнией-

Это счастье посылает людям зрелище.
Не найдëт мгновений счастья лишь неверящий.

Опять тревожно и не спится...
Я вижу кадры детства вновь.
Чуть дрогнули мои ресницы,
Дугою и изогнулась бровь
И снова детство золотое
Бежит за мною по пятам.
Есть что-то главное такое,
Чего я в жизни не предам.
Тот старый двор, друзья, подружки...
Штаб, прятки, ножички и лес,
Где землянику прямо в кружки
Мы собирали. До небес
Хватало счастья от общенья,
Сараев тайны знали мы.
Вот тут соленья и варенье,
А в этом лыжи для зимы.
Дрова и старые журналы,
Здесь прялки, обувь всех сортов,
Половики, как мемуары
Из жизни тайной всех жильцов.
Опять тревожно и не спится...
Крадётся ночь по краю сна.
И детства яркие страницы
Листает тихо жизнь сама.

Плыли по речке Неглинке,
Делая воду пятнистой,
От сарафана осинки
Круглые жёлтые листья.

Было вчера у осинки
Платье нарядным и ярким
В лëгких, как пух паутинках.
Но улетело. Как жалко.

Рядом в иголочках сосны,
Вечнозелёные ели.
Будут встречать они вëсны
В зелени. Как и хотели.

Зябнет осинка. Трясëтся.
Гуси над ней пролетели.
Холод тихонько крадëтся,
Скоро завоют метели.

"Спать... "-шепчет ветер холодный:
"Вплоть до капели апрельской.
Всем деревцам в непогоду".
Спать и осинке карельской.

Пытаются листья держаться
За ветки холодных осин.
Последний научен сражаться,
Он с ветром один на один.

А в поле один и не воин...
Земля его вниз позовëт.
Он с осенью биться не волен,
Устанет. Замрëт. Упадëт.

И будет шуршать под ногами
Пытаясь бежать от метлы.
Но дворник бредущий за нами,
Знаток городской чистоты.

Безжалостно листья в пакеты
Трамбует огромной рукой.
Он деньги получит за это,
А листья уйдут на покой.

Истлеют. Исчезнут, как мусор.
Оплачет их ливень косой
Осенними нотками блюза
На голой, как плац, мостовой.

Печаль забредает под окна
И просит её приютить...
Продрогла, бедняга. Промокла.
Но как же её не пустить?

Запустим. Глинтвейном горячим
Исправим её реноме.
Мы осенью тоже чудачим.
Мы тоже себе на уме.

Путь с Байконура к звëздам очень долог.
Приходит сон. И ночь качает полог
Над старою скрипучею кроватью,
Развеивая мифы и проклятья.

Что там, за гранью? Космос это вечность.
Нам заглянуть бы в эту бесконечность.
Красиво раскачать Луну и звëзды
И полететь легко. Считая вëсны...

Перебирая летние денëчки,
Осенний холод и морозы к ночке...
И обрасти пером и пухом белым.
Стать невесомым, необычно смелым.

Чтоб одолеть невзгоды и преграды,
А большего нам в жизни и не надо.
Слетать к Луне непуганною птицей
И в Байконуре утром приземлиться.

Разверзнутся когда-то небеса
И пропадут властители всех рангов.
Случаются на свете чудеса
И это будет. Поздно или рано.

Вдруг станет от безвластья на Земле
Легко, спокойно...непонятно тихо.
Народ, привыкший к жизни в кабале,
Расправит плечи и запляшет лихо.

И войны станут людям ни к чему,
А вместе с властью сгинут всё конторы
По отниманью денег. Одному
Известно Богу, как всë будет скоро.

Устав от новостийной суеты
И от распада общества на части,
Завидуем: "Живут же все коты
Без власти. Значит знают цену счастья!"

Пустые вешалки в шкафу-
Печаль, окутанная тайной.
Она прочла эту главу
И, оказалось, не случайно.

Отпив из чашки боль потерь,
Решила жить, как ветер в поле.
Теплее в клетке, верь не верь,
Но легче дышится на воле.

Разорваны и сожжены
Все письма, что давно писались.
И надо новой ждать весны...
А мысли-раз и отказались!

На ключ не запирает дверь,
Она ни в чём не виновата...
Но мечется душа, как зверь
Ведь было с ним легко когда-то.

Свою историю любви,
Сто раз переложив на ноты,
Ночами шепчет: "Позвони!
Чтоб петь дуэтом-нужен кто-то!"

Обстоятельства-они, как горы-кручи!
Обстоятельства, как гром из чëрной тучи.
Тянут, держат нас за руки и за ноги.
Не дают шагать за солнцем по дороге.

Есть аскезы, обязательства, работа.
Есть и страх необъяснимого чего-то.
Мы боимся распахнуть объятья ветру,
А порою и в себя теряем веру...

Не умеем слышать сказки и былины,
Ходим-бродим по дороге, сгорбив спины.
Но неправильно! Себе мы сами феи
И волшебники. Мы всë уже умеем!

Видеть звëзды, слушать птиц и строить планы,
Понимать родной Земли очарованье.
Сопричастным быть к природе и Вселенной
И конечно верить в Бога непременно.

Запах осени ворвался в мои двери,
Будоражит дух грибов и звук дождя.
Я выглядываю в окна, чтоб проверить:
Как случилась середина сентября?

Только лето шло в оранжевом платочке,
Бултыхалась в Лососинке ребятня.
И с подругою мы грелись на песочке...
Под палящими потоками огня.

Небо парусом над городом надулось
Синевой наполнив парки через край.
Лето, как ты незаметно увернулось?
Словно в поезд заскочило невзначай.

Стали утренние зорьки холоднее,
Лист осины задрожал, видать пора,
Вслед за птицами сорваться поскорее
И лететь за стаей уток со двора.

Томик Бунина с оранжевой закладкой...
Он грустил, а вместе с ним и я грущу.
Пусть поплачет осень. Это для порядка.
Я же лета из души не отпущу.

Варит бабушка варенье,
Сушит белые грибы...
Помнятся на удивленье
Уголки её избы.
У комода стёртый угол,
Рукомойник, стол, буфет...
И в печурке яркий уголь,
Наш уют из прошлых лет.
Те подзоры на кровати
И салфеток кружева...
Не ценили благодати,
Как теперь найти слова?
Яблок спелых буйный запах,
К нам в окошко залетал.
Георгины в ярких шляпах,
Флоксы вышли, как на бал.
Из под курочки яичко
Тёплое. Сейчас снесла.
Дед проверил свежесть лично:
"Ешьте. Бабка не спала.
Заварила вкусный кофе.
Хлеб и масло на столе"...
Сталина холодный профиль
На комоде. В сентябре.
Столько сентябрей проплыло...
Их теперь не сосчитать.
Заросли хвощём могилы.
Надо чаще убирать.
Только память, как нарочно
Тянет в эти сентябри.
Там, где флоксы под окошком,
Корни в той земле мои.

Всë меньше на земле романтиков,
Они тайком уходят в бездну.
И нет божественной гарантии,
Что вид не сгинет, не исчезнет.

Жизнь динамично-суетливая
Прагматиков рождает честно,
Порою с душами фальшивыми...
Но им маршруты не известны,

Которые ведут за звёздами,
Спать не дают. В ночи тревожат.
Там чай дают с дождём и росами,
А рюкзака не тянет ноша.

Костры, палатки, зов галактики,
Тернистый путь вперёд к рассвету.
Как не хватает нам романтиков!!!
Готовых всем открыть секреты:

Вершин заснеженных и солнечных,
Дорог-путей проникновенных.
Привалов редких у обочины,
Товарищей до смерти верных.

Романтики-они, как гении...
Без них планете неуютно.
Но точка есть невозвращения,
Поверить в это очень трудно.

Ну, как нам в осень не влюбиться?
Хоть плакать осень мастерица,
Сдувать листву с осин и клёнов,
Навеки разводить влюблённых...
Кидать под ноги грязь и лужи,
Пугать ветрами, ранней стужей.
Инсинуации отбросим,
Коль снова на пороге осень.
Она пришла похулиганить,
Деревьям гривы поубавить.
Шуршать ночами под окошком
Листвой. Кидать грибы в лукошко.
Испачкать кадмием и охрой,
Всю зелень. Чтоб скорей засохла.
Потухла. Запереживала.
Весны приход завспоминала...
И мимикрировать решила.
А осень всё забрать спешила.
Крутила флюгеры на крышах,
Загнала в норы крыс и мышек.
Собрала в небе птичьи стаи,
Убрать велела урожаи...
Да притомилась вдруг. Устала.
Тут бабье лето и настало.

Когда мне грустно-я колдую
И назначаю жизнь иную:
Где карусели, карнавалы,
Где встречи, шумные вокзалы.

Там люди чуть придурковаты,
Там из СССР ребята.
Вода прозрачная в колодце
И даже в дождик светит солнце.

В той жизни злобы нет и мести,
Ещё там папа с мамой вместе.
Сараи, где играли в прятки...
А главное, там всё в порядке.

Нет места ни смертям, ни войнам,
А значит и в душе спокойно.
Грустите? Значит жизнь такую
Я вам при встрече наколдую.

Пахнет в августе уже чуть-чуть дождëм,
Грустью тихой и ботвой с соседских грядок.
И хоть осени назавтра мы не ждëм
С настроением какой-то беспорядок.

Занавеску отодвинув на окне
И в горячий кофе кинув рафинада,
Понимаем, что мы счастливы вполне,
Но от жизни приключений ярких надо.

Торопливо собираем чемодан,
Намечаем интуицией дорогу...
Тихо, август! Дай достроить этот план,
Не спеши, оставь тепла ещë немного.

Отдыхать потом мы будем, на краю
То ли жизни, то ли счастья, то ли нервов,
А сейчас дорогой, свëрнутой в петлю,
Мы спешим. Чтобы создать в душе резервы.

Вы знаете точно, что жизнь непроста.
Блаженные люди не сходят с креста.
Снимают неловко с крестов их тела,
Ночами. Когда опускается мгла.
Живущие правдой на грешной земле,
Они ближе к Богу, чем угли к золе.
Нет нимбов блестящих над их головой.
Но ангелы ходят за ними толпой,
Пытаясь от ранней кончины сберечь,
Хоть нет у распятий греховных предтеч.
Блаженные люди не будут учить...
Приходят они, чтоб нас к Богу привить.

"Не печалься!"- говорила бабушка,
"Выпей кофе,  закуси оладушкой.
Утром будут мысли ярче солнышка
И печаль уйдëт в овраг. На донышко".
"Не печалься!"-говорила мамочка,
"Выпей чаю. С маком съешь  бараночку.
Завтра всë решится  без сомнения,
Утро дарит мудрые решения"
В жизни всё исполнилось, как надобно
И о прошлом вспоминать не надо бы.
Кофе пью с баранкой и оладушкой,
Только нет ни мамочки, ни бабушки.

Всплывает память миражами, фресками...
Бренчаньем лат и ржанием коней.
Откуда это помню: неизвестно мне.
События минувших в бездну дней.

Там на заре песчаных бурь смятение
И ясных вод неторопливый бег.
Я помню, как по Африке размеренно
Шагает Гейдельбергский* человек.

Чимóр**. Здесь доколумбовы владения.
Индейцев помню. Взрослых и детей.
Но инки захватили их строения
И государство пало. Без затей.

В долине Хуанхе китайцы правили,
Касситы у Даялы скот пасли.
Маньчжуры песни про орлов оставили,
Шумеры Бога в глине возвели.

Столетняя война и Реформация,
Индусы. Майя...Их календари
Оставлены другим цивилизациям.
Исчезли майя. Стёрты алтари.

Конкистадоры, мор, эпоха эллинов,
Бродячих менестрелей кутерьма
И тамплиеры с флагами победными...
Кресты, Земля святая, ордена.

Плутаю в файлах памяти неистово,
Всё помню: даты, лица, имена...
Когда-нибудь я доберусь до истины
Загадок узелкового письма.

*Человек современной анатомии (лат. Homo sapiens sapiens)[3] сформировался около 300 000 лет назад на территории Африки, эволюционировав из Гейдельбергского человека , после чего мигрировал из Африки, постепенно заменяя других архаичных людей или смешиваясь с ними.
**Чимор — древнее индейское доколумбово государство, существовавшее в X — XV веках на территории современного Перу и принадлежавшее к культуре Чиму.

Взметнëтся ночь и застучат копыта,
Раскачивая небо перед сном...
И будет снова в сказку дверь открыта,
И всадники промчатся под окном.

Вот первый всадник, он совсем ребёнок.
Не конь, а пони под его седлом.
И мир вокруг безоблачен и тонок,
Как струны. Он наполнен волшебством.

А следом, чуть постарше. Жеребëнок,
На тонких ножках, всадника несëт.
А мир вокруг него, как песня звóнок.
И зло пока что в мире не живëт.

На вороном красавце третий всадник.
Он юн, влюблëн, мечтами окрылëн,
Неопытен. И жизнь вокруг, как праздник.
Ошибок и потерь не видит он.

Четвëртый конь несëт не малолетку,
А всадника с огромным багажом.
В нëм опыт. А на теле есть отметки:
Ремнëм и хирургическим ножом.

А пятый всадник с белой бородою,
Под ним и конь не молод, не ретив.
Он не спешит. И я от вас не скрою,
Что всадник не имеет перспектив.

Но хочется ему в глаза ребëнка,
Что скачет самым первым, посмотреть.
Увидеть в них восторг и, сжав иконку
Костлявыми руками, умереть.

Взметнëтся ночь и застучат копыта,
Раскачивая небо перед сном...
Пусть будет эта сказка не забыта,
Пусть всадники проскачут за окном.

"Возможно" превратится в "можно",
Мечта ворвётся птицей в жизнь.
Поверить в это очень сложно,
Но ты дерзай, живи. Стремись.
Попробуй угол мирозданья
Увидеть и с других вершин.
Тебе даны для созиданья
Мозги и тысячи доктрин.
А ты сидишь в конурке тесной,
Одно и то же каждый день.
Тебе не хочется, хоть тресни,
Зайти за рамки. Может лень.
Работа. Ужин. Сон тревожный.
На завтрак кофе и омлет.
А ты сложи в рюкзак дорожный
Лишь пару стоптанных штиблет.
Роман любимый. Соль и спички.
Да термос старый не забудь.
Запри за дверью все привычки
И начинай с чего-нибудь.
Пусть это будет лес за домом,
Гора, овраг. Пологий склон.
Иди. Лети. Плыви паромом
И будь дорогой окрылён.
Уходят дни. Легко, беспечно.
Мы их не в силах удержать.
И не бывает жизни вечной,
Но нам позволено дерзать.

Привыкая к алгоритму жизни
Мы бежим, бежим, бежим, бежим.
От рождения до самой тризны,
Не сбавляя темп. Куда спешим?

Календарь роняет числа в небыль...
Сколько лет в заплечном рюкзаке?
То ремонт, то поменять бы мебель,
То купюры кончились в чулке...

Сто причин не жить, а торопиться.
А дорога к рубежу ведёт...
Да уже ночами плохо спится,
И кукушка убавляет счёт.

Пару раз кукукнет и затихла,
Выжидает: веришь или нет?
Жаль, что жизнь мы меряем на числа,
А не на закат и на рассвет.

Говорим: "Сегодня воскресенье.
Вот уже июль идёт к концу."
А сказать-то надо: "Удивленье!
Как мне лето жаркое к лицу!"

Выйти в поле. Собирать ромашки.
Радоваться каждому лучу.
Чемодан собрать и на бумажке
Написать: "К дождям я прилечу".

У медузы нет мозга и это печально,
Но бывает, что сотни людей, изначально,
Проживают прекрасно без этих извилин
И при должности. Быт их налажен. Стабилен.
У медузы нет сердца. Нет сердца, реально.
Но медуза считает, что это нормально.
Ведь сто тысяч людей на огромной планете
Бессердечны. Они поклонились монете.
Что им Бог? Есть счета, есть дома и офшоры.
Им комфортно тусить, на глазах у них шоры.
Голова у медузы отсутствует. Важно
Ей при этом вести себя чуть эпатажно.
Точно так безголовые люди на свете
Безпроблемно живут. Давят кнопки в планшете.
Нет скелета в медузе и это прекрасно,
Переломы и вывихи ей не опасны.
А вот людям с мозгами и сердцем огромным
Часто кости ломают. Но их переломы
Только опыт на трудном пути. Только опыт.
Эти люди в сундук никогда не накопят.
Им важнее дарить теплоту и объятья,
Им нужнее молитву читать у распятья.
Сохранить для потомков родную планету
И медуз, у которых мозгов с сердцем нету.

Хорошо быть котом!!!
Всё дела отложить на потом.
Полежать под столом,
Побежать за зелёным клубком.

Наблюдать за жуком,
Что по раме ползëт за окном.
Красть сосиски тайком
И расправиться с новым горшком.

Побежать за пятном,
От луча залетевшего в дом
И свернуться клубком,
Насладившись едой и теплом.

Хорошо быть котом,
Если мыслит хозяин о том,
Что с работы в свой дом
Он идëт на свиданье с котом.

С годами помыслы меняются,
Приоритеты, взгляды. Истины.
И то, что в детстве нам прощается,
Теперь не подлежит амнистии.

Нам нынче плакать воспрещается
От боли, страха и сомнения.
Уже всё меньше собирается
Друзей на новый день рождения.

Зато аптечка пополняется,
Заняв в шкафу треть территории...
Всё чаще юность вспоминается
И детства нашего истории.

Хоть не согласны мы с потерями:
Они, нас не спросив, случаются.
Теперь в молитвах мы уверенны.
И словом Божьим заручаемся.

Своё исполнив назначение,
Бежим трусцой от бед и старости.
Спасибо, жизнь, за приключение!
Дай нам ещё любви и радости.