Любое творчество - это стриптиз души.
Криво, косо, не очень умело,
но ты разделся.
Разумеется, об этом никто не просил,
но по-другому тебе дышать
темно как-то.
Тесно.

Даже когда пекут блины,
добавляют соль в сладкое тесто.
Так что не думай,
что неудачным дням
в жизни счастливой нет места.

Скучать по себе - это как?
Это не улыбаться там, где
вчера хохотала.
И в разговоре молчать,
где недавно принципиально
в споры вступала.

И тебе не то чтобы жаль,
не хватает своей - той версии.
Но в сердце твоём печаль
поселилась. Чуть тише
звучат задора и лёгкости
мантры, песни.

Так бывает, когда тебе
довелось познать нечто,
что вдребезги разнесло
твоё "я" прежнее,
порхающее легко,
беспечно.

И пусть душу как было, заново
больше не склеить.
Где-то слышала, это к лучшему:
внутрь себя нырнуть -
глубину в темноте заметить.

Быть взрослой - это вешать
постиранное бельё
после всех дел, в ночи -
потому что бельё само себя
почему-то, увы, не повесит.
И если бы кто-то вдруг уточнил,
я бы ответила,
нецензурных эпитетов не тая,
как же всё-таки это, ребята,
бесит.

Я буду влюблена всегда
в того, с кем было хорошо когда-то.
Свет благодарности не гаснет никогда.
Я буду помнить. Большего не надо.

Я буду влюблена всегда
в пение птиц,
вкус кофе, запах розы.
В пушистый снег, шуршание страниц,
и снова запах - как их много всё же.

Я буду влюблена всегда
в россыпь созвездий, облака и небо.
В родные с детства, юности места
и музыку - без слов душа согрета.

Я буду влюблена всегда
в своё, живое, странное, смешное.
Навязывать не стану никогда.
Кто прав и счастлив, тот всегда спокоен.

Я хочу, чтобы ты стал моим другом,
Братом, коллегой - да кем угодно.
Лишь бы иметь возможность свободно
Знать, чем ты дышишь,
Какую музыку слушаешь,
Как живёшь.
Что о безумии мира думаешь,
С кем идёшь
Рука об руку по этой большой
(Но без тебя чуть меньше)
Земле.
Как в 'сиянии вечном разума', -
Приходи
Во сне.

Стесняться себя и прятаться -
Предавать в себе самое лучшее.
Всем невозможно нравиться,
Да пожалуй, и вовсе не нужно.
Быть самому себе Гудвином -
Верить, спокойно идти по дороге
Из кирпича своего цвета.
Поступать по возможности мудро.
Не закрываться от вспыхнувшего,
Непонятного, страшного, но своего Света.

Огни фар встречных машин
Слепят глаза.
За шлагбаумом у переезда
Шумят поезда.
Вагон за вагоном мелькают,
Как наши дни.
Жизнь день за днём тает
Стремительно.
Подожди.
Не торопись всё успеть -
Ненужное пусть уходит.
Просто давай танцевать
Под лучами
Дорожного солнца -
Смотри, восходит.

Если внутри тебя есть свет,
Тьма тебе не страшна.
У боли, страданий
В действительности два лица.
Одно: чернее самой беззвездной ночи.
Второе: познанье сокровищ
собственных "я" пророчит.

- А кто погиб?
- Да так, один мужик.
Шел на работу.
Прилетело - вжик.
- И что теперь?
- А что тебе за дело?
Там всё расчистили, и
Ехать можно смело.
- А как родные? Он ведь чей-то сын...
- Ну что ж,
кому-то сыном меньше стало.
- Отец и муж...
- Ага, объелся груш.
Тебе своих проблем сегодня мало?

День начался у всех, а у кого-то
В душе погасло солнце навсегда.
За каждым человеком - море дома
Любви и нежности.
А жизнь, увы, хрупка.

И что нам делать в этом адском пекле,
Где под ногами верзится земля?
Любить друг друга. Жить.
Держаться вместе.
И быть людьми -
Без плясок у костра
Чужой потери, горя,
Боли дна.

Чем больше ты дашь женщине,
Тем больше получишь
взамен.
Одна из самых
естественных и простых,
природой заложенных,
элементарных
дилемм.

Сила мужчины не в том,
чтобы грозно войти в дом,
ударить кулаком по столу:
неси, женщина, мне еду.
Нет, такая модель поведения
давно устарела.
То не сила, а слабость -
ред-флаг: это эго
мужское, увы, незрело.
Тот, кто любит женщину
по-взрослому, по-мужски,
тот не ждёт, не требует:
постирай носки.
В его жизни женщина-
для души просто.
Глубина, искусство -
все в ней. Достижений остов.
Чем с ней больше тает,
тем сильней он сам.
Она ж всем одарит -
без дешёвых драм.

Осень можно любить
и грустить,
провожая лето.
Доставать сложнее духи
и шуршать
листвой -
на прощанье,
с деревьями в унисон
раздетой.

Пожалуйста, дайте нам просто любить.
Без диагнозов и психологических бирок.
Без анализа каждого вздоха - просто жить.
Без ярлыков на лоб и псевдонаучных придирок.

Если тебе нужны страстные взгляды,
Все ясно - нарцисс и точка.
Отношения перевернули твой мир -
Истеричного типа побочка.

Любишь вместе уютно молчать,
Все понятно - в душе ты шизоид.
Страшно близкого потерять -
Распишись, получи - параноик.

А можно без этого?
Можно нам просто быть -
живыми?
Неидеальных друг друга
любить
без условий, как есть -
любыми?

Ты можешь остановить время, 
не теряя в себе девчонку. 
Ту, что прыгала
в классики во дворе 
и мелком рисовала солнце. 
Ту, что влюблялась и ненавидела, 
ту, что дружила, иногда завидуя. 
Ту, что боялась мышей или, наоборот, целовала лягушек
в тайной надежде, 
что сказке всё-таки быть. 

Ту, что, танцуя, 
пела в шампунь в дУше. 
Смело в любви признавалась
и била наотмашь, давая сдачи.
Хохотала до колик и
горевала, не пряча
слёз.

Будь тебе тридцать, сорок -
не важно, прожитое -
суперсила.
Опыт - богатство.
На голый живот
пролитая, ошибками слизанная,
до ожогов на языке - опьяняющая,
отсекая ненужных вон -
текила.
Остальное - на странице
в паспорте с фотографией,
что никогда не нравится -
цифра.
Огранка прелестей той
девчонки, что есть в тебе.
Комбинация уникального,
спятанного в ладонях рек
шифра.

Если ты чувствуешь себя
не в своей тарелке,
оглянись - может быть,
ты не еда вовсе,
а вокруг озеро.
Может, твоя среда обитания
вовсе не в супе.
Может, вообще нет смысла
думать о том, что не то сморозила,
сделала, не так выглядела.
И тебе не обязательно
Быть вкусной.

Мне кажется, я пропустила раздачу
К жизни инструкции.
Как побороть страх, неудачу,
Быть однозначно умной,
Всегда благодарной и светлой -
Не хватает какой-то функции.

Есть ответы на все вопросы -
Протяни палец. Нет ясности.
Как убрать все души занозы,
Заведомо выбрать путь
Без ям и кочек,
Избежать опасности.

Для себя, для близких нет
Ни одной гарантии,
Абонемента в будущее
Без проблем.
Чистоты сознания
Без сомнений в правильности
Своих действий,
Разрешенных одним лишь чутьем дилемм.

Будто жизнь - лишь
Плот на воде хлипкий.
Здесь латаешь брешь,
Вытирая пот, - там
Вновь жизнью проломлен ход.
Вдалеке горизонт зыбкий.

Но в минуты штиля,
После грозных бурь
Есть одно понимание - без
Инструкции.
Цени то, что есть,
Прямо сейчас и здесь.
Можешь плыть-греби,
А не можешь - стой.
Вот весь результат в области
Сердца и живота дедукции.

В голове так много слов,
что они завязли хурмой во рту.
Вот бы их оторвать от зубов,
проредить мыслей,чувств тесноту -
по буковке б прожевать
и выплюнуть
в ручейки предложений
и горки смысла.
Чтобы радуга освобождения
и тишины
в измученной фоновым шумом
душе повисла.

Я вижу тебя, прохожий.
Глубину твоих глаз
И морщину между бровей.
Мы чужие, но всё же похожи:
Две руки, две ноги,
Черно-белых багаж дней.

Вижу линию твоих губ
И вот-вот полуулыбку.
Кто-то любит тебя и ждёт.
Хранит бусины дней с тобой -
Продевает на жизни нитку.

Твои плечи несут свой груз.
Не бывает людей без поклажи.
Каждый хочет познать свой вкус
Счастья, нежности.
Всем туда же.

Когда тебе говорят,
что депрессия - это просто блажь
от безделия, лени.
Покажи им чёрный муляж
социальных реакций приличных - сокрытия ради
тени.
Покажи им ту тварь, что живёт
где-то между рёбер.
Парализует мышцы и волю -
видения шлёт надгробий.
Ту, что кишки накручивает
на гнилой кулак.
Перекрывает воздух
и тихо ждёт свыше, снизу -
неважно:
знак.

И когда ты за волосы
сам себя из её лап когтистых
на свет выволок,
Ты имеешь полное право
слать "на" всех адептов
"депрессию выдумал".

Солнце так же заглянет в твоё окно,
Если кто-то важный прошествовал мимо.
Птицы так же споют "ля-си-до",
Если больно невыносимо.

Мир продолжит свой танец
вращения без тебя.
Ты не центр его притяжения,
не обольщайся,
не строй иллюзии зря.

Не имеет значения общий
масштаб игры.
Важно лишь то, как возводишь в душе лабиринтов миры.
Пусть и крошечные на фоне космически-философских дыр.
Но своей человеческой драгоценной жизни - ты ювелир.

Когда у тебя болит, например, зуб,
пелена застилает мир, сам себе не люб.
Стоит боли пройти - как же мир прекрасен.
В нем каждый миг ослепительно прост и ясен.

А что, если помнить об этом без всякой боли?
Спасибо, что есть: не болит, не ломает, не ноет.
Спасибо, что руки и ноги целы, могу видеть.
Всё полноцветие жизни вместить меж любых событий.

Я могу быть самой нежной на свете.
А могу быть жёстче, грубее стали.
Я могу хохотать и кривляться, как дети.
И слезами иссечь вечный смысл судьбы скрижалей.

Я могу быть послушной и скромной,
стирать и готовить.
А могу быть голодной и жадной
до игр - там, где двое.

Я могу быть любой.
До абсурда, до боли разной.
Не влюбляйся в одно,
Робко пряча все то, что не ясно.

Ты не Мастер, я не Маргарита,
но истина где-то
между строчек
про то,
что без тени не будет света.

Время утекает, как песок, сквозь пальцы.
Растут дети, стареют взрослые.
Письма про финиш на старте разосланы -
Каждому разной длины абзацы.

В поисках корма для эго и смысла
Крутимся, вертимся в адском шуме.
У Аннушки масла для всех канистра.
Мы - лишь лаврушка в людском супе.

Но как про стакан, что скорее полон,
Помни про "здесь" и "сейчас", живи.
Не унывай, будь душой молод.
Пульсом мгновения ток лови.

Сначала ты думаешь, что такое случается где-то там, далеко,
в книгах или в кино.
А потом просыпаешься ночью от
грохота, воя сирен, с колотящимся сердцем в горле зашториваешь окно.

Играя сама с собой, как в детстве,
в одну игру:
за отрезом ткани мой домик -
я вас не вижу, а значит,
меня не троньте,
а то уйду.

Будто всем есть дело до маленьких
в кирпичных, бетонных коробках
простых людей.
Будто жизнь одного хоть чего-то стоит на клетке боя
промеж деревянных ребер раненых
кораблей.

Когда ты нежно касаешься струн,
Я хочу быть твоей гитарой.
Пусть и больше двух сотен лун
Я твоя - мне всегда будет мало.

Мне нет дела до чужих мнений,
Кем-то придуманных норм -
Восприятия искажений.
Когда истина - вот,
на ладони в переплетении
твоей и моей линий.
Когда вся любовь мира -
В твоих на меня взглядах.
Укрываешь им голые плечи -
Это лучший из всех нарядов.
Пока ты жадно смотришь, как я
с первобытной мощью тебе танцую,
болото времени нам не страшно -
Взмахом волос и бёдер рутину,
Шутя, взволную.

Хохотливая женщина
смеялась и плакала,
складывая слезинки хохота
в складки юбки.
Нервно странички
комкала в книге судьбы,
изучая
так себе шутки.

В поисках смысла и юмора
Читала главу за главой.
Чёрным по белому обнаружила:
Хохочи, не ной.

Не сравнивай себя с другими.
Не бойся от толпы отстать.
Свои настройки с "заводскими"
Смешно так ревностно равнять.

Цветок не ищет, с кем сравниться.
Не тянет к "норме" лепестки.
Он просто пахнет и искрится
Росою, красотой Земли.

Мигрень, ты жизнь.
А как иначе.
Ты воскрешаешь, уходя.
Вот я лежу, от боли плача,
А вот и нет в башке гвоздя.
И сразу мир как будто ярче -
Все краски мира для меня.
Чем почва под ногами шатче,
Тем ярче счастье света дня.

А что будет, если позволить себе быть неидеальной?

С морщинами,
складками на животе,
когда принимаешь сидячее положение.
Пожалуй, стоит попробовать несовершенства принять, -
сделать себе одолжение.
Даже если сейчас осознать тяжело,
Спустя годы поймёшь, что это было удачнейшее из решений.
Как бы горько ни было наблюдать
в зеркале времени изменения,
ты никогда не будешь такой,
как сейчас ... прекрасной.
Прошу, отбрось все сомнения.

Жизнь стремительно мчится вперед, разрушая по пути
многое, спору нет.
Но позволь себе быть бабочкой, расправить крылья, цветные,
как фантики от конфет.
Это сложно и страшно,
гусеницей быть проще.
Никто не посмотрит косо,
не бросит слов -
одно другого жестче.
Сиди себе в коконе,
не показывай носа наружу,
Не зная о том, что проявленность
изнутри растопит любую стужу.

Красота ведь не в крыльях
как таковых,
не в привлекательности узора.
А в том, как ты честно раскрыла их,
Освободив своё "я" от страха позора.

Понимать и жалеть,
любить себя и других,
принимая как дар каждую трещину.
Быть ваби-саби - философией,
приглашением к несовершенству.
Покрывать себя лаком и золотом - пропуская свет.
Таков тебе одной неидеальной женщины привет и совет.

Мне нет дела до мнений, прений, достигаторства и сравнений.
Я хочу свободы от лжеморали,
"Как дОлжно"- догм,
"Так нельзя"- уравнений.

Мне противно слышать
"Как все", да и "не как все" - тоже.
Я не верю в судьбу,
черно-белое в жизнь окно -
от клише уже зуд под кожей.

У меня стынет кофе
И в жилах кровь от реалий нынче.
Муравейник живёт,
группа на рукаве - Витя прав.
Правдой ум калечен.

Любая злость - это крик о помощи.
Обними того, кто так сильно злится.
Быть может, ты будешь одним- единственным,
Кто гнева, горечи не убоится.

Пусть брови сдвинуты, лоб нахмурен у злого взрослого:
женщины или мужчины.
Ты не трусь, как дитя обними осторожно,
Потом разберётесь в первопричинах.

Просто гладь по спине, голове -
До чего сможешь рукой дотянуться.
Может быть, это луч в темноте
Топкой боли души колодца.

Доброта, молчаливая ласка - любовный ботокс мышцы сердечной.
В коррозии взрослых застывших чувств антиржавчина,
Очищенье в пути -
слёзно-млечном.

Любить себя - это "нет" там,
Где так сильно хотелось "да".
Любить себя - это жечь мосты,
Если дальше уже нельзя.

Любить себя - это не на разрыв,
А по чуть-чуть, но часто.
Любить себя - это молча уйти,
Без аргументов пустого балласта.

Любить себя - это прежде "я",
А не "я с тобой и никак иначе".
Любить себя - это жить игрой:
Меняя правила, слёз не пряча.

Сколько тапок ты сожрала,
Утащила пирогов?
Сколько грязи натащила,
Шерсти сбросила клубков?

Сколько...
Сколько взвесить в граммах
Всей любви, наш верный друг,
Сколько счастья в килограммах
Ты дарила всем вокруг.

Нет таких весов - измерить
Боль утраты и тоски.
Пустоту в углу за дверью
И на сердце сквозняки.

Спи спокойно, наша Люси.
Жизнь собачья коротка.
Но зато любовь - длиною
В память. Хоть без поводка.

Солнце над полем, вооружившись облаком-ложкой,
Приготовилось есть туман по чуть-чуть, понемножку.
Я бы тоже хотела попробовать, каков он на вкус.
Наверное, с запахом горьких трав и сладкого клевера.
С послевкусием молока лабиринтов чаш аквилегии.
Дурман-полынь, что сводит с ума от желания, тягучей неги.
Нектар желтков ромашковых бус языком слизни с моей шеи.

У всего есть год спустя.
Пять и десять - тоже показатель.
Что ты вспомнишь, дальше уходя?
В книге жизни где твой указатель?

Нас меняют люди и мосты -
Те, что жжем, и те, что с кем-то строим.
Нас меняют планы и мечты -
Те, что рушим, и с нуля возводим.

Каждый шаг оставит нужный след:
Лишних нет, без смысла не бывает.
Каждая страница счастья, бед -
Персонажа книги испытает.

Сюжет непрост, бывает так закручен,
Хоть волком вой, хоть бейся головой.
Так надо. Ты герой. Твой образ штучен.
Дыши. Кричи. Спасибо, что живой.

Ведь не бывает книг без испытаний.
Урок страданий к истине ведёт.
Спустя года и миллион терзаний
Ты станешь тем, кто всех и всё поймёт.

Разрешаю себе ничего не делать.
Спать до обеда, не мыть
за собой кружки.
Полдня валяться в кровати,
Сминая простыни,
Скидывая ногами сплетенными
на пол подушки.

Смотреть фильм,
уснуть, поместив подбородок
в ямку твою возле ключицы.
Слушать шум дождя.
Моргая глазами, щекотать твою
Шею ресницами.

Есть мандарины неловко,
Пачкая руки и волосы.
Стирая четкие линии,
Черно-белые жизни полосы.

По дороге с закатом в раздолбанной старой машине
Городские пейзажи меняем на поле в молочной тине.
И нам по сути так мало от жизни нужно:
Просто ты и я вдоль обочины
с счастьем в обнимку кружим.

Когда ты мама, и ты устала.
Горы белья, посуды, в голове ненужного хлама
Разгребать нет сил.
И болит спина, голова, душа,
да мало ли, кто о чем не спросил.
Отложи все свои дела, сбрось звонок,
Подойди к своему ребёнку.
Возьми в руки ладошки, загляни в его глазки, запиши на подсознания плёнку:
Этот миг, с его звуками, запахами,
Не повторится.
Ты устала, а кто-то бесплодный отчаялся Богу молиться.
Все проходит, пройдёт и это,
Ведь жизнь конечна.
Принимай как подарок и радуйся,
Всё не вечно.

Когда закроется последнее окно,
В котором виден силуэт былого,
Мы будем делать вид, что всё равно.
И не узнаем, как хотелось снова.

В мире, где виснут мессенджеры
И пропадает связь.
Возьми меня крепко за руку
И увези, смеясь,
От забот и проблем,
Патологического нездоровья и
Мук ежедневных дилемм.
Укрой одеялом-любовью.