Ты заглянула в окно, а там осенняя стая,
На подоконнике чернила и перо, белая кружка чая.
Ты писала письмо о том, что у тебя все нормально.
Ты писала фальшиво для родных, чтобы не знали, что тебе печально.

А правду без слез не описать на бумаге,
И страх словно током бьет по руке.
Осень для грустных, сразу чувство пало во мраке,
Держась за верёвку, подобие на волоске.

А если упасть, то будет конец?
Может на дне я смогу спокойно поспать.
Может смогу переродиться? Прыгну как птенец,
И не буду в горячем в котле страдать.

А как же мама? Вряд ли она мне разрешала.
Я бы её точно огорчила, если бы я у неё не спросила.

И вновь заглянула в окно: осенние лучи солнца
Падают на её бледное лицо.
В глазах радость и слёзы, продолжая смотреть в оконце
Написала новое письмо.

Я люблю тебя, поверь, родная.
Ты говоришь: "Я ухожу. Прощай"
Плавно уплывая в реки Кая,
Словно птица в далёкий край.

Внутри боль, и память не стирает
Тот момент, когда ты уходила в ночь.
А я сижу на кухне, всё тело замирает,
И тихо плачу, ведь айсберг разбил нашу кочь.


Вороны летят над головой:
Печали с тоской...
Тихие крики слышны,
Проникают в глубины души...

Скоростью света разбиваются об стену,
Черного цвета, как моё сердечко.
Меня заманили на леденящую сцену,
Затонуло на дно моё колечко...

Проткните цепью, да так, чтоб страдал,
Напои ядом, чтобы долго умирал.
Не хочу, не хочу один просыпаться...
Но, в последний момент, напомни как улыбаться

Все вокруг мешаются, занимаются антимонию.
Пропусти меня сквозь тысячи твоих стражей.
Ты в белом платьице, выйдешь в церемонию.

Пусти меня в твою вечернюю гармонию.
Твои глаза лучше всяких пейзажей:
В них я вижу прекрасную молнию.

Поля белых ромашек, поешь спокойную симфонию,
Ты сверкаешь, как молния:
От этого каление по всему анатомию.

На день рождения подарили страшную фобию:
Твое воспоминание - это клаустрофобия.
Ты была в заперти, а предки болтали про твою иронию.

Лёжа в подвале пыталась смириться,
Попытки исчерпаны, чтобы молится.
Последнее действие - это самоубиться.

Внезапный гром землю трясёт,
Чувствую дрожь, по телу мороз.
Дверь открыта, ты как звездолёт
Выбегаешь из дома, наступая на тропы роз.

Но..
Ты слышишь выстрел,
Ты падаешь на спину:
"Отец меня ненавидел..." -
Вновь она упала в руину.

Отец твой злой, с душою чёрною, пустой.
Лежит девочка, глотая слёзы:
"Опять? В четырёх стенах, как в клетке стальной?" -
Бьёт и унижает её грёзы.

Каждый его шаг - шаг зверя хищника,
Кожаная плеть, улыбка Джокера:
"Не хочу умирать от рук химика!"
Жизнь на грани - это игра покера.

Она встает, сдирает кожу с лица,
Взгляд мести, говорит в слух: "Хочу убить,
Хочу проткнуть, повесить, забыть отца!
Стальные цепи, давно хочу срубить..."

И что на теле шрамы остались,
Как лепестки ромашек упавшие в саду страданий:
"Злобы и ухмылки твоих наглотались!
Хватит! Устали! Упали на твои колени мои рыдания"

В грозу они стояли у дома:
Над головами сверкают небеса.
Смотрели друг на друга злобно,
Но в этот миг случились чудеса.

Вдруг молния спустилась с высоты,
Прорезав небо яркой полосой.
И в тишине всеобщей пустоты
Пронёсся гром, как будто за спиной.

Ударила в сердце яркой искрой,
Девочка протянула руку вперёд
Словно в бездну, что манит тоской,
В тёмную бездну, где свет не живёт.

Она засияла, как комета, мчащаяся сквозь тысячи звёзд,
Убегая со скоростью света, поджигая за собою гнилой мост.
И встречу с нею я на веки запомню:
Девчонку, оседлавшую молнию.

Война кричит в уши, в снежных покровах.
Я слышал голоса: они издавались из чёрного чулана.
Мёртвые, холодные, меня выносит в слезах,
И я поднимаюсь по нотам тёмного урагана.

Каждая ступень: охватывает страх,
Словно они за ноги хватают меня.
Лежачая пыль будто старый прах:
И всё это жуткое место голодом ощущено.

Мне страшно, но я иду, будто это приказ,
Как будто меня ведут под дулом автомата.
В мыслях не было выбора, слова "отказ",
И это меня сносит до мурашек, до отвала.

Мой холодный пот стекает со лба.
И ледяной ветер с окна: это бродили сквозняки.
Я поднимался, шаг словно мои года
Ступени времени, а ручка заполняла бумаги.

Я открываю дверь от чулана,
Запах словно от гроба.
Стояли два маленьких мальчугана
И уставились на меня особо.

На одном из них, не было глаза,
А на втором пол головы,
Это они издавали холодные голоса.
Посмотрев вниз увидел кровь на ладони.

В руках появилась винтовка,
На глазах слёзы стекали ручьём,
Губы трескались, как хрущёвка.
И все застывшие куклы, смотрели друг на друга втроём.