Ты сошел с корабля в теплый город,
Где не гаснут ночами огни.
Расскажи, друг мой, кто тебе дорог?
Почему из бумаг фонари

Алым светом так манят прохожих,
Этим светом магнитят тебя?
Почему среди всех так похожих
Лишь одной не жалеешь вина?

Ты пропах морской солью и солнцем,
Твои кудри ужасно белы.
У нее истерес к незнакомцам:
Ей новы европейца черты.

Представляешься тут же торговцем:
«По ошибке забрел, так и знай».
А она, не поняв тебя вовсе,
Отвечает: «Рикай-дэкинай».

Этот взгляд темных глаз невозможен
С красной краской очерченых век.
Перекрыта белилами кожа...
И одежда... запомнишь навек.

Так желаешь узнать ее имя,
Что и вовсе забыл куда шел.
Улыбается непостижимо.
Ее взгляд тебя словно оплел.

В Нагасаки прошло три недели,
Кораблю уж пора уплывать.
Небеса возле моря стемнели,
Фонари час пробил зажигать.

Милый друг, не считая ступенек,
Добежал. Он растерян, убит.
«Госпожа, сколько выплатить денег?
Подскажите, Наоми не спит?»

Но хозяйка устала от гостя:
Слишком часто заходит сюда.
«Выкупать куртизанок непросто.
Чужеземец, она — не твоя!»

За спиной у хозяйки возникло
Кимоно из цветочных шелков.
Кареглазая юдзе поникла,
Понимая все без лишних слов.

«Дорогая Наоко, послушай,
Не могу без тебя я прожить!
Забери мое сердце и душу,
Разреши мне с тобою уплыть!»

Головой покачала Наоко.
«Я люблю тебя, как никого.
Мне тоскливо, печально и плохо,
Но не сделаешь тут ничего».

Поклонилась. Лишь взгляд беспокоен.
Намочила ресницы слеза.
«Выкупать меня ты недостоин,
У тебя голубые глаза».

Утекли с той поры дни и годы.
Пересечься им не суждено.
Ты сумел позабыть все невзгоды,
Но не смог позабыть кимоно.

Чем-то холодным, далёким, прекрасным
Манит меня путь звезды безнадёжный.
В полночь вселенная пахнет неясным,
Молвят, до туда дойти невозможно.

Я протяну руку к черному небу —
Смотрят в ответ на меня лишь презренно.
Коль возжелаешь — настойчивей требуй,
Чтобы мечту воплотить вожделенно.

Медленно воздухом хладным втянувшись,
Я прикрываю уставшие очи.
Словно от грёз мимолётных очнувшись
Разом съедаю творения ночи.

Куртка пропахла от пачки сигар,
На светофоре зелёный горит.
Я протяну руку в мрачную даль,
Зная, что путь мне звезда осветит.

Город уснул, лишь с тобою вдвоём
Молча идём по дороге в тиши.
Мне непонятно, что в сердце твоём,
Ведь у подобных тебе нет души.

Ты рассмеёшься от мысли моей —
Я улыбнусь, сам не зная чему.
Ты улыбнёшься, но как-то больней —
Я на прощание тебя обниму.

Расцветай и не думай о прошлом,
Окунись в наступающий день.
Все те беды недель позапрошлых
В похоронные ткани одень.

Начинай все шаги только с левой,
Красной нитью запястья свяжи.
Зарисуй пятна краскою белой
У истлевшей местами души.

Потянув губы в яркой улыбке,
Разжигая искру озорства,
Потускнеют в мгновение ошибки,
Засияет нутро естества.

Я серая масса без чувств и мотивов,
Безликое нечто, лишенное рта.
Шагаю вдоль мрачных столичных массивов,
Опущена к стопам моя голова.

И хмурые взгляды меня искалечат.
И взвою в душе, правда вид не подам.
Все ваши слова, ах, увы, но не лечат,
Уж слишком глубок этот выцветший шрам.

Шагну в грязно-серую мокрую лужу —
Летят брызги так, что запачкают всех.
Вдруг шаг мой ускорен... пронзится сквозь душу
Промозглого ветра надрывистый смех.

Давай, хохочи, мерзость мрачной державы!
Бегу, сломя голову, ноги и дух.
Довольно с меня этой едкой отравы,
Довольно стыда, страха, плача и мук.

Безбожно текут по щекам охладевшим
Горячие слезы, сжигая глаза.
Сейчас, в этом самом моменте поблекшем,
Я счастлива — счастлива как никогда.

Не знает жалости принцесса,
Держа в руках двуручный меч.
У башни дымная завеса.
К ногам дракон обязан лечь.

«Все принца ждут — и ты дождешься», —
Твердили деве с юных лет,
Но в стенах четырех загнешься
Быстрей, чем примешь этот бред.

Порвав подол, обрезав косы,
Чтоб вес волос не помешал,
Принцесса низвергает грозы
Из глаз блестящих, как опал.

Дракон разгневан и кривится:
Негоже девушке хотеть
Освобождения без принца.
«Коль так желаешь умереть,

То берегись, моя принцесса,
Сожгу тебя сейчас живьем»,
Но пальцы той уж у эфеса,
И змей ей явно нипочем.

Возвысив меч с размаху к небу,
Проткнула яро чешую.
Дракон, не одолевший деву,
Свалился с лезвием в зобу.