Шум телевизора, четыре стены
Личной башни, палаты или тюрьмы
Билеты в театр, три нервных глотка
В сухоцветы цветы, мировая война
Цифровой суицид, снизу газ, сверху дым
Бесконечный экстрим — днём Ремарк, ночью Стинг
Элокуции нет, красота — зов пустынь
Дистихи черноты и горчат, как полынь
Соль любви — белый свет, грёзы нового дня
Жизнь Геро, где вокруг тишина маяка
Инфантильности розы слаще всяких конфет
Бессознательный космос поглощает паркет
Влага смерть для страниц, чистый запах белья
Жизнь, как сон, стала в нем белой кошкой земля

Недостаток любви сведет меня с ума
На рассвете в ноги собьется белая простыня
Мятая как мои юбки, черный длинный сатин
Пустота переулка, тишина будто лимб
Как синица легка, яркий свет в далеке
Я иду умирать или иду в кафе
Я сегодня одна, у себя на суде
Может вскоре жена, снова свет вдалеке
Представляю себя в абулической мгле
***
Молчаливая тень в отражении зеркал
Милая миссис Платт, проходите к нам в зал
Пустотой в глазах, краснотой в окайме
Я наверно пойму, то что скажете мне
Открываю глаза, снова день, тишина
Яркий свет, белый снег и вокруг пустота
Я иду до кафе и я снова одна

От ее волос запах переспевших фруктов и спирта, как крюшон или портвейн
Моё будущее зыбко в свете старых алтарей
Бледной феей меркнет осень вкусом дыма на губах
Мы вдвоем в трамвае мерзнем с янтарем в ее глазах
Только соль и запах снега ощущаю на себе
Места нет сладкому хмелю в опустевшей голове
Все вокруг в тумане, будто затонули в молоке
Я, она, трамвай и утро в наступающей зиме

Я не хочу писать
Письмо для убогих
Я убога
Я у Бога
Чего ещё желать, у Бога райский сад
Там есть цветы и виноград, там свет, и боли нет, нет страха
Вы боитесь экономического краха
У богемы обычно порох вместо праха и кокаин вместо сахара
Ваш новый день из изурпаций, спекуляций, свободой и не пахнет, только дым электростанций
Воронка телекоммуникаций: симулякры бессмысленные звуки издают, как такт без ритма грации
Ужас стагнации, понижение сатурации
В мире свободы нет деградации, упадок тут принято называть декадансом
Меланхолия здесь слаще меда, каждый день только стихи и танцы
Сливовое варенье и молочный улун под садовой яблоней, без деклараций и аккредитаций, налоговых вычетов, денежных вкладов и приватизаций
А главное, Богу должно понравиться: умение жить только ради любви и прекрасного, плоды на яблоне нетронутыми останутся

За окном лазурная реальность
Всегда голубеет после первого снега
Стряхну с себя раннюю вялость
И несмело взгляну в это белое небо
Это небо, плотной плюшевой ватой
Нависает над городом, как одеяло
Солнце, сквозь нехотя пробиваясь
Поражает прохожих беспилотной атакой
Прожигает глаза, мозговые извилины
Всем невольным свидетелям абсурдной картины
А я так люблю эту осень и так жду эту зиму
Эту нежную поступь затяжного бессилия
Сладкую агонию, победить что не в силах
Потушив свет в гостиной, быстро выйду на улицу
Я вдыхаю мороз и снег, голова сразу кружится
Обопрусь на перила испещренные ржавчиной
Улыбнусь, от того, как люблю разбиваться я

Руки опускаются от отчаяния, очередной день в темноте и без смысла, недели тянутся или пролетают, я не замечаю их
Кажется, что больше нет возможности выбраться, хотя попытки ещё предпринимаю
В борьбе с собой, как самоубийца, балансирующий на краю моста или уже не "как"
Будто Наполеон Бонапарт, предчувствующий крах, спешит вперёд солдат по снегу, смахивая слезы и задыхаясь с бега,
Но невозможно надышаться напоследок
И лучше быть убитым в бою, чем в одиноком самокапании, лишая себя надежды, спасаешься от ее потери в одиноком изгнании
А здесь нет боя, только монотонная реальность, я и монитор по пятницам, пишу о том, что не могу писать и не могу не улыбаться
Опрометчиво, как пытаться дышать без ингалятора, зная что у тебя астма
Пробую снова и снова, оставляя себе все меньше шансов, боюсь расслабиться, позволить мыслям с рапирами попасть в мою квартиру, их потом не выгнать
В анархии рождается порядок, в страданиях стихи, но здесь ни стихов ни порядка, хотя анархии и страданий тоже нет
Только тупая боль, как от удара палкой, потерянная зарядка, крепкая заварка, как бег по вертикали следить в сети украдкой, надеяться, что все в порядке
Не имея возможности спросить на прямую, в одиночку переживать припадки, вечером на лавочке в парке с сигаретой и зажигалкой
Хотя бы совесть в порядке
И это главное, для выхода из капкана воспоминаний,
Пытаясь оглохнуть погружаться в ванную
Эта комедия уже давно переросла в драму, а из драмы в трагедию, осталось ждать смерти либо закольцованного возвращения к началу
Нужно смириться с темнотой, пережить ее как этап, смотреть на него со смехом, оборачиваясь назад, перестать считать недели, искать новые текста
Но кто я, если не поэт- бездельник
Не знаю..

Пробитый неба потолок
В петле задушена свобода
На крыше водим хороводы
Мы дети умершей весны
На нас надежды возложили те, кто дороги проложили
Мы верили в их исполненье и опьянённые стремлением, сломали крылья о бардюры
Теперь мы дураки и дуры, сторонники больной культуры
Мы разобьёмся и умрем
Нам больше не найти спасенья
В дыму кадила в воскресенье
В следе ножа, в жажде забвения
Во вкусе спирта-сожаления
Мертв автор-живо вдохновение
Быть может, мы рабы стремления
Глотая с кровью вкус терпения
Может быть, есть для нас спасение
Для душ заблудших воскрешение
В надежде наше упоение
Пусть так
Мы будем верить в исцеление, вплоть до изнеможения, до смены новой поколения
Опять и снова и опять