Евгений Яковенко 181
 
Детское.
Я рано из детского сада пришла,
С сестрёнкой играла и папу ждала.
Вот папа уставший вернулся домой
И не улыбнулся, сегодня он злой,
Пойду я его обниму поскорей,
Пусть папочка станет немного добрей.
 
Мы все взрослеем понемногу...
Мы все взрослеем понемногу,
За годом год, за часом час,
И эта нудная дорога
Немного укатала нас.
Куда девались озарения,
И мысли о больших делах?
Остались только рассуждения
О дЕньгах или о деньгАх.
Вот надо выкопать картошку
И гвоздь куда-то вколотить,
А жизнь проходит понемножку,
И мы не успеваем жить.
 
Спишь ли киса...
Спишь ли киса? Спишь ли лапа?
Тихо по снегУ
Я к тебе на мягких лапах
Поздно прибегу.
Вещи скину поскорее,
Двери на крючок,
И, будить тебя не смея,
Лягу под бочок.
И, как будто ненароком,
Ты прильнёшь ко мне.
Огоньком твой рыжий локон
Будет греть во сне.
 
Свечи былой любви...
Свечи былой любви тушат забвения волны,
Я забываю твои волосы чёрные.
Что-то сломалось во мне, время встаёт меж нами,
Реже вижу во сне ярких глаз твоих пламя.
И понимаю скорбя, жизнь всё былое слижет,
Я не увижу тебя, никогда не увижу.
 
Ты спишь языческая Русь...
Ты спишь языческая Русь
К земле придавлена церквями,
Тебя не потревожат пусть
Хорами и колоколами.
Под белой шкурой зимних вьюг,
Под жёлтой шкурой листопада,
Кто был твой враг? Кто был твой друг?
Не Помнишь? Вспоминать не надо.
К чему былое ворошить
И возрождать былые нравы,
Святыми перестали быть
Твои священные дубравы,
Твоя чистейшая вода
Приносит яд и умирание,
Ты не проснёшься никогда
Даждьбожьим внукам в наказание.
 
Капля за каплей...
Капля за каплей снег утекает с плачущих крыш
И превращает зимнего зверя в белую мышь.
Ветер играет в кронах деревьев солнечный джаз,
Он исполняет это творение только для вас.
 
Она боролась...
Она боролась, не ждала
И онкологию скрывала от меня, пока могла,
И обращалась к знахарям,
Таблетки ела и наркотики колола втихаря.
Я обнаружив шприц в столе,
Скандал устроил ей подумав, что сидела на игле,
Всегда себя держа в руках
Сражалась бешено, страдала умирая на глазах.
Тут хоть кричи, хоть не кричи,
Но развели в конце концов руками лучшие врачи,
Не помогал ни Бог ни чёрт,
А я сбивался с ног не веря, что конец уже вот-вот.
Нет никому не передать, когда пришёл
С утра в больницу, там заправлена кровать.
И я оглох, и я ослеп, моя квартира превратилась
Из квартиры просто в склеп.
Уже четвёртый год пошёл,
А я не думаю, что с кем-то будет так же хорошо,
Выл в белый свет, ответа нет,
Лишь фотография, да пара старых видеокасет.
Она прошла сквозь боль и страх
И всё ж истаяла снегурочкой в беспомощных руках.
И даже сон, жестокий сон
Напоминает мне, что я в неё и мёртвую влюблён.
 
Как ваше имя я не знаю...
Как ваше имя, я не знаю
И знать не очень-то хочу,
Пусть вы красивая такая,
Увы, я лучше помолчу.
Я не спрошу, где вы сойдёте,
Хоть ехать рядом день деньской,
Не вы собой не завлечёте,
Не я не завлеку собой.
Мы не назначим время встречи,
Я вас домой не провожу,
На ваши худенькие плечи
Свой пинджачок не возложу.
Финала мы не обыграем,
Устроив ужин при свечах,
Ни как друг друга не познаем,
Какая жалость, просто страх.
Зато не навострю я лыжи
Налево, утром по росе,
Когда однажды, вдруг, увижу,
Что вы такая же как все,
Не будем прятаться как звери
И лгать друг другу в суете.
Вы просто выйдете за двери
И растворитесь в темноте.
 
Она с утра уже работает не ленится...
Она с утра уже работает, не лениться,
И вычищает холостяцкий мой очаг,
Таких не любят, на таких обычно женятся,
Да будет так, да будет так.
Почти потерянный осколочек их прошлого,
Мои родители не тают в ней души,
Она хорошая, хорошая, хорошая,
Так поспеши, так поспеши.
Мурлычет, что-то там под нос и улыбается,
Её улыбки упоительно нежны,
Ну как сказать, она конечно не красавица,
Но разве замужем красавицы нужны.
И не смотря на все возможные последствия
Я предложу ей выйти замуж, не беда,
Она родит детей и вынесет все бедствия
И о любви меня не спросит никогда.
 
Что ж не естся милой...
Что ж не естся милой? Видно занят рот,
Потому что милая на меня орёт.
Что же мои руки не спешат к делам?
Потому что милую бью я по мордам.
То ей в глаз заляпаю, то она мне в бровь,
А вот такая, мать её, чистая любовь.
 
Жизнь это проза...
Жизнь это проза, обычная книга
Прочитанная на досуге,
Мы с тобой две звезды, два мига
Помнящие друг о друге.
Есть предел и небу и камню,
Предел любого творения,
Но всё не бессмысленно пока я помню
Когда у тебя день рождения.
 
Вот опять буровит воздух...
Вот опять буровит воздух
Запах блудницы весны,
Совершенно портят отдых
Эротические сны.
И назойливо, как муха,
Мысль тревожит вновь и вновь:
"То ль заела бытовуха,
То ли тянет на любовь."
 
Горе Казановы.
В энный год от рождества Христова,
Утомлённый приключений поисков,
Плакал престарелый Казанова
Над своим утраченным достоинством.
И усугубляя грусть-кручинушку,
Посыпал обильно пеплом лысину,
Девушки не смотрят на старинушку,
Ну и как же дальше можно жить ему?
Да, такое сразу не усвоится,
Прямо скажем, дела хуже нету,
Если на раздетых женщин смотрится
Точно так же как и на одетых.
Жизнь не позволяла беспокоиться
И такой безоблачной казалась,
Просто, бац, и кончилось достоинство,
Словно никогда не начиналась.
 
Мой сосед...
Мой сосед, с утра, лупил супругу Майку
За реальные и мнимые грехи,
Разорвал её как старую фуфайку
И набил под оба глаза синяки.
Майка в комнате закрылась, губы дует,
Спину мне прожёг соседский злобный взгляд,
Среди всех к кому сосед жену ревнует,
Я, по списку, самый первый кандидат.
Мой сосед в лесу, на вахтах, пропадает,
Между вахтами пропьянствует все дни,
Кто ж соседку пожалеет, приласкает,
Баба, тоже, не железная поди.
Вот сосед, не подбирая выражения,
Начинает обстановку накалять,
И хоть я к Майке не имею отношения,
Отношения придётся выяснять.
 
Что ты можешь?
Ты можешь открыться и можешь остаться
А можешь без ближнего боя не сдаться,
Так просто оставив меня без ответа
Спокойно шагнуть в беспокойное лето.
Ты можешь прочесть очень умные книги
И можешь узреть в каждой книге по фиге,
Не знает ни кто, чем ещё огорошишь,
Но жить без меня не смогла и не сможешь.
 
Мы умчимся с тобою в даль...
Мы умчимся с тобою в даль,
В край прохладной берёзовой тени,
Я безудержно жму на педаль,
Позабыв про законы движения.
За окном знойный ветер свистит,
Мы летим из обрыдлости в нежность,
И, быть может, инспектор простит
За мою небольшую поспешность.
 
Романтическое приключение.
Она сидела и смеясь смотрела мне в глаза,
А я хотел её обнять но было так нельзя.
Как жаль, что нам нельзя иметь всего чего хотим,
И от того ещё сильней тянуло на интим.
Её пасли, меня пасли, и в этом был вопрос,
Я так хотел поцеловать её курносый нос.
Но наших шпиков отвлекли минут на двадцать пять,
И мы куда-то забрели, и там была кровать.
Когда ж вернулись в общий зал довольные собой,
Её ревнивый муж забрал, а я ушёл с женой.
 
Рассвета радостные стяги...
Рассвета радостные стяги
На небе реют как мечты,
И только злобные собаки
Рвут тишину на лоскуты.
Уходит в бездну ночь лахудра,
В предверье солнечного дня,
Наступит утро, снова утро
Как все, но только без меня.
Огромный диск вонзится в небо
И станет горизонт пилить,
Я словно был и словно не был,
И нужно ли мне было быть.
 
Вот некто у подъезда станет тенью...
Вот некто у подъезда станет тенью,
Проверив как легко уйти окольно,
Застынет, ну когда же хлопнет дверью
Его заказ, ведь нужно сделать больно.
На том конце ствола чужие темы,
Чужие беды и чужая радость,
На этом есть с наличностью проблемы,
И с бодуна во рту такая гадость.
Так и накопит на чужой печали
На дом, на дачу, на машину "Вольво".
И никого ни будет ждать ночами,
И никому не станет делать больно.
 
Во мне не слышатся стихи...
Во мне не слышаться стихи,
А только траурные марши,
И прибивает по хи хи
От слов, где едет фальшь на фальши.
Я остываю, как Земля,
Почуяв зимние морозы,
И жизнь, пеньковая петля,
Додавит розовые грёзы.
 
У него всё по полкам разложено...
Я него всё по полкам разложено,
Всё ухожено и обихожено,
Да и сам он из лучшего теста,
Даже руки из нужного места.
 
Тридцать лет спустя.
От чего ты так хочешь
Взять и плюнуть мне в очи?
И сдержаться уже
Нет, практически, мочи.
От чего я хочу,
Что бывает не редко,
На твоей голове
Разломать табуретку?
А лет тридцать назад
Я в любви признавался
И носить каждый день
На руках собирался.
А сейчас донести б
До ближайшей криницы,
Иль на речку пойти
Самому утопиться.
 
Ах, графиня верно ли...
Ах, графиня верно ли, много лет назад,
На дрова порезали ваш вишнёвый сад,
Вашу дочку сделали, разорвав пальто,
Красные иль белые, непонятно кто.
Ах, графиня правда ли, иль болтают зря,
Кровушкой заляпали барские поля,
Граф своё отстаивал, да и пулю в рот,
В час когда отчаливал белый пароход.
По театрам лазали, не смотрели вниз,
Пугачёвы, Разины не перевелись,
Их давили, гневали многие года,
Что же вы наделали дамы, господа.
 
Ведьма и вечность.
Где завершаются дороги
И умирает белый свет
Седая ведьма, на пороге,
Сидит скучая сотни лет,
В хибаре тёмной сохнут травы
Растущие в её саду,
Бурлят лекарства и отравы,
На радость или на беду.
Ей подчиняются бураны
И мор, и битвы остриё,
Зависят стороны и страны
От странной прихоти её.
Вот кисть руки пошевельнулась
И на народ идёт народ,
Седая прядь слегка качнулась,
И в поле суховей встаёт,
Лишь дрогнут древние ресницы,
Качнётся возле ног Земля,
И мчатся стаи чёрной птицы
На обожённые поля.
Переговоры, разговоры.
Слова затёртые до дыр,
Для ведьмы все понятны споры,
И все дела стары как мир.
Зима на осень наступает,
Хоронят старого вождя,
А ей плевать, она скучает
Под шум осеннего дождя.
Вот так сидит сама не зная
А долго ль ей ещё сидеть,
Как будто, пропасть измеряя,
До дна не может долететь.
Давно отброшены волнения
За годы долгого пути,
Вокруг как искорки мгновения
И бездной вечность впереди.
 
Лена и любовь.
В зеркало зыркала девушка Лена,
Тоненьким пальцем чесала колено,
Перебирала записки свои,
Лене хотелось немного любви.
Нет, не огромной, а самую малость,
Что бы сошла за невинную шалость,
Шалостью этой возможно при том
Перед подругами хвастать потом.
И отыскав приключений на тело
Девушка Лена чуть-чуть залетела,
Кончилось детство, грёзы прошли,
Лене не хочется больше любви.
 
Богатырь.
В яркие краски рядясь на заре
Спит богатырь на высокой горе,
Годы проходят, минуют века,
В небе лазурном плывут облака,
Но у годов вырывая своё
Спит богатырь опершись на копьё.
Правой рукой сжат охотничий рог,
Дремлет охотничий пёс возле ног,
Дремлет поодаль стреноженный конь,
Дремлет в костре беспокойный огонь.
Чары его окружают стеной,
Стену обходит зверьё стороной,
Птица весёлая гнёзда не вьёт,
Греться на камень змея не ползёт.
Время застыло, как сон наяву,
Кто-то забыл отпустить тетиву,
Будет момент, витязь ринется в бой,
Молнией с неба, калёной стрелой.
Землю ударит разбуженный конь,
Солнцем блеснёт богатырская бронь,
Острые стрелы отправятся в путь
Дружно нацелены в нужную грудь.
Ну а пока что листва шелестит,
Воин ни чем не тревоженный,
Не открывает всевидящих глаз,
Видно не пробил назначенный час.
 
Я прокачу тебя на старенькой телеге...
Я прокачу тебя на старенькой телеге
И обсужу с тобой интимные дела,
А в общем прав, конечно, был мой друг Онегин,
Ты раньше,Таня, лучше качеством была.
 
Надя, Надя, Наденька....
Надя, Надя, Наденька чёрные глаза,
Посмотри на Наденьку а любить нельзя,
Потому что Наденька вовсе не для нас,
Если нет для Наденьки сотни баксов в час.
 
Тяжело взобраться на вершину...
Тяжело взобраться на вершину
Не затратив многих сил при том,
Не возможно быть на половину
Или на три четверти певцом.
Невозможно быть плохим поэтом
Как и музыкантом, вот беда,
Если кто ещё не понял это,
Не поймёт конечно никогда.
Суть пути к Олимпу лишь в работе,
И этапы этого пути
Пролететь нельзя на вертолёте,
Или на машине проползти.
Жизнь людей кроится не судьбою,
Просто надо думать об одном,
Если не желаешь стать звездою,
Можешь оставаться звездюком.
 
Не ругайте меня бабы, я хороший...
Не ругайте меня бабы, я хороший,
Не смотрите. что хожу с кривою рожей,
Это нянька меня с печки уронила.
Всю дальнейшую судьбу мою сгубила.
Не кидайте в меня кислым помидором,
Обладаю я недюженным задором,
Я любую веселуху отчебучу
И любой заморский танец откаблучу.
Не гоняйте меня ржавой арматурой,
Занимаюсь я серьёзно физкультурой
И за каждую из вас злодею сразу,
Я поставлю синяки под оба глаза.
Я здоровый, работящий и весёлый,
Но преследует беда меня со школы,
Не делил ни кто родной последней парты,
От свидания со мной одни инфаркты..
Ну куда девать мне это наказание,
Жаждет грудь моя любовного признания.
Не смотрите что хожу с кривою рожей,
Не ругайте меняя бабы, я хороший.
 
Было Серёжке не холодно....
Было Серёжке не холодно,
С ним завершался век,
И на поникшую голову
Первый ложился снег.
Низкое небо плакало,
Гроб провожал весь двор
Из надоевшей слякоти
В зимний сухой простор.
 
Над морем
Над морем осень, ветер и тоска,
И горизонт в свинцовых облаках,
Четвёртый вечер стонут берега
На этих растреклятых островах.
Моя жена уехала в Коканд,
Там просто офигительно тепло,
Её любовник богатей и франт,
А я рыбак и мне не повезло.
Сюда как на край света залетел
И обалдевший на краю стою,
Я очень много песен не допел
И может никогда не допою.
Здесь не обетованная земля,
Конечно жаль, что мне обет не дан,
И потому-то с борта корабля
Смотрюсь в суровый Тихий окекан.
Нехорошо, конечно, так стоять,
Вполне возможно насморк получить,
Тогда пузырь придётся покупать
И на пузырь соседку пригласить.
Здесь на красивых баб не повезло,
Моей соседке скоро пятьдесят,
Она строчИт любовное письмо,
И говорят, что любит всех подряд.
А всех не надо, полюби меня,
Бывает рыбой на безрыбье рак,
И потому любовного огня
Совсем не нужно, лучше просто так.
Пусть созревает хлопок на полях,
И колосятся тучные хлеба,
И эта дура, где-то на югах,
Пускай ласкает своего жлоба.
 
В час пришествия зари...
В час пришествия зари просто сядь и покури,
Помолчи совсем немного, хоть чуть-чуть не говори.
За окошком капель звон, ничего не хочет он,
В красно-жёлтое безмолвие пряхой-осенью вплетён.
За дождём шумит река, ей не верится пока,
Скоро в камень превратится серебристая строка.
 
Власть и страх.
Император не спал третий день
Неизменно смотря в потолок,
У него разыгралась мигрень,
Лучший лекарь ему не помог.
Он не выпил ни кубка вина,
Не расправился с вкусной едой,
Не любовница и не жена
Не входили к владыке в покой.
То метался как раненый зверь,
То смолкал и ловил тишину,
И слуга, постучавшийся в дверь,
Показался убийцей ему.
Император, естественно, знал
Страшный путь к золотому венцу,
Он же сам порошок подсыпал
Своему не родному отцу.
И к вершине шагал и шагал
Через чьи-то страдания он,
А теперь на себе ощущал,
Как ужасно качается трон.
 
Окунулся месяц в чистом молоке...
Окунулся месяц в чистом молоке,
И мороз развесил лёд на троснике,
Закружилась в небе белая печаль,
Снарядилась птица в золотую даль.
В той дали её ни кто не будет ждать,
Ей бы только где-то зиму зимовать,
Её бы солнышка горячего чуть-чуть,
Да весною не забыть обратный путь.
 
Мне хорошо...
Мне хорошо, ведь я сейчас
Весьма зажиточная морда,
Кому-то горестно под час,
А я иду по жизни гордо.
Пусть денег вовсе не мешок,
Не полмешка, а так, кубышка,
Но мне, ребята, хорошо,
Как быть должно, и даже слишком.
 
Потечёт руда по траве...
Потечёт руда по траве,
По зелёным тонким лучам,
И прильнёт трава к голове,
К синим потускневшим очам,
Будет ночь молитву читать,
А Луна псалмы говорить,
Не кому по нам причитать,
Не кому слезой окропить.
Всё сбылось, речённое, в срок,
Выполнил задание метал,
Не промазал лучший стрелок,
Карабин осечки не дал,
Станет вороньё прилетать,
Не позволит блюду остыть,
Не кому по нам причитать,
Не кому слезой окропить.
 
Завершает время бег....
Завершает время бег,
Открывает двери бездна,
В мир приходит человек
Мир исправить безвозмездно,
Добродетельный народ
Оборвёт, ощиплет крылья,
Покраснеет небосвод
От стыда и от бессилия.
Сто обид сведя в одну,
Насмешив весь мир собою,
Он решил уйти в страну
Для непонятых героев,
Застегнув свой старый плащ,
Натянув поглубже шляпу,
С этим миром не простясь.
Он уже идёт по трапу.
 
Седая волчица.
Мне не хочется думать,
Что может внезапно случиться,
За подмёрзшей рекой
Серым морем колышется лес,
На пороге зима,
И, сквозь осень, седая волчица
Жёлтым глазом луны
Наблюдает за нами с небес.
По седым перевалам
Бежит разухабистый ветер,
На ходу обрывая
Пожухшей листвы бахрому,
И ему не всё равно,
Кто за это уныние в ответе,
О таких пустяках
Думать ветру совсем ни к чему.
А седая волчица
Устало хвостом мотыляет,
И её седина
Накрывает полей пустоту,
Этот полог уже
До капельных звонков не растает,
Остаётся уснув,
В сновидениях увидеть весну.
 
Заглянула в мой дом осень...
Заглянула в мой дом осень,
Словно день наступил судный,
Кто из нас с тобой кого бросил,
Даже чёрт не разберёт, хоть и умный.
Я опять уйду в свои горы,
Ты зароешься в свои тетради,
И глухие, в одного, споры
Бога ради пусть уйдут, Бога ради.
"Ты налей да выпей."-шепчет погода,
Глупый дождь терроризирует крышу,
Я тебя уже не видел полгода
И полгода ещё не увижу.
Всё что было вспоминать мы не будем,
Время раны постепенно излечит,
Понимаем, что по прежнему любим,
Но никто ни сделал шага на встречу.
Не жалею я себя, не жалею,
Всё конечно же закружится снова,
Я своей любовью переболею
И вернусь домой живой и здоровый.
А ведь надо было чуть понимания,
Предложение ни лишённое смысла,
Но, увы, слова любви и прощания
Умирают как опавшие листья.
 
Мерно стучит волна....
Мерно стучит волна в борт перевёрнутой лодки,
Вместо бокалов вина пара стаканов водки,
Кто-то порвал струну поломанной гитары,
Кто-то завыл на Луну, вспомнив мотивчик старый.
Катится ночь в рассвет, ветер почти затих,
Пьяный уснул поэт, звонкий оборван стих,
И понимания нет, что значит этот слог,
То ли безумный бред, то ли Господний вздох.
Песню не затянуть, голос давно простужен:
"Эй, люди, кто-нибудь дайте костру на ужин.
Дайте ему поесть, что бы воскреснуть телом,
Он ведь единственный здесь кто занимается делом."
Много сказавших "нет" за горизонт ушло,
Еле заметный след временем занесло,
Брошен во тьму вопрос, но не звучит ответ.
Кто там рычит как пёс? Это храпит поэт.
 
Я не сделаю вам больно...
Я не сделаю вам больно, мне б придумать как начать
И не надо хлебосольно у дверей меня встречать,
Не за хлебом, не за солью я приехал в этот час,
Не к великому застолью, я пришёл увидеть вас.
Подуставшую и злую, всю в заботах и делах,
Никакую, хоть какую, только б с нежностью в глазах.
Я люблю любить такую, потеряюсь навсегда
В мире горьких поцелуев и исчезну без следа.
 
Лекарство от дурного пророчества...
Лекарство от дурного пророчества
Бутылка, поставленная на бочку,
Лучшее средство от одиночества,
Сконцентрированного в одну точку.
Льёшь на рану, пока не остынет,
Кого-то уже припёрло,
Он не уйдёт а просто выйдет
Засунуть два пальца в горло.
Сосед твой пускает пузыри,
Почти утонув в майонезе,
Он балдеет от Сальвадора Дали
И от фильмов Скорцезе.
Веселятся дети богатых отцов,
Куражатся, бьют посуду,
Ты глядишь на салат из огурцов
И думаешь:"Что ж вы паскуды."
Ты всю жизнь работал, как дурак,
Ничего не имея даром,
А им всё даётся просто так
И улетает паром.
Ты вскинул к небу налитый глаз,
Улыбнулся улыбкою идиота,
Весёлую девку схватил за таз.
Плевать! Это её работа.
А утром подъём и снова в путь,
Покой нам только снится.
В огромном доме один:
"Кто-нибудь?! Дайте опохмелится!"
 
Четвёртый день...
Четвёртый день на улице зима
Ласкает землю шалью снегопада,
Ты тихо скажешь:"Милый я сама,
Я всё сама, мне ничего не надо."
Я знаю, ты такая же как все,
Для всех как все, а для меня иная,
Подобна полю в утренней росе
Сияешь, никого не ослепляя.
Возьми меня в безумную весну,
Я буду добр, внимателен и нежен,
И о грехах твоих не помяну,
Хотя бы потому. что сам я грешен.
 
Балерина Заря.
Балерина Заря порхнула в небо
Сделав первое па,
И каким бы упорным сумрак не был,
Но ночь слаба,
Балерину Зарю научил танцевать
Балетмейстер Рассвет,
Балерине Заре десять тысяч стихов
Посвятил поэт.
Балерина Заря представляет утром
Новый спектакль,
И весь мир уплывает в море чувств,
Как огромный корабль,
В нежных платьях Зари
Светло-розовый цвет,
И над миром царит,
Балетмейстер Рассвет.
 
В капле мёда...
В капле мёда отразился мир,
Дерево растущее на против,
Гений старой Англии Шекспир,
Все кто за, а с ними все кто против.
Солнца свет и свет ночной звезды,
Пёс грызущий чей-то старый тапок,
Человек срывающий цветы,
Дождь стучащий в тишину палаток.
Чистая невинная слеза,
Синие потоки небосвода,
И твои бездонные глаза
Тоже отразились в капле мёда.
 
Поменьше лириков, побольше практиков...
Поменьше лириков, побольше практиков,
А что не хило нам сыграть в солдатиков,
Из тех солдатиков построить армию
И двинуть мальчиков, хоть в Мавританию.
А там пойдёт деньга на примирение,
На мавританское восстановление,
На помощь беженцам и обездоленным,
Военнослужащим в запас уволенным,
И потечёт река, как и надеемся,
А мы у той реки чуть подогреемся.
Давно задобрены кому положено,
Друзьями добрыми идея брошена,
А за солдат ответ во век не взыщется,
Ведь быдлу счёта нет, оно ж не числится.
 
Мёртвый город.
Мёртвый город совсем уснул,
Отпустив электрический свет,
Под ковёр темноты нырнул,
Города больше нет.
Мёртвый город уже никогда
Не воткнёт купола в рассвет,
На века, на года, навсегда
Города больше нет.
Мёртвый город так много хотел
От живущих в себе людей,
Он считал себя центром дел
И источником всех идей.
Он с людьми был обычно строг,
Как всегда на расправу скор,
Но без жителей город не бог
А ненужных камней набор.
 
В этом доме когда-то жил человек...
В этом доме когда-то жил человек,
Он копал огород, он смотрел в небеса,
Наблюдал, как рождается первый снег,
Как ложится на ветви утром роса.
В этом доме когда-то встречались друзья,
Вспоминали былое, решали как жить.
В этом доме сейчас проживаю я,
И мне так же как всем нужно что-то решить.
 
Не скрипи моя коряга...
Не скрипи моя коряга, перестань права качать,
Развела свою бодягу. не послушать, не понять.
С жиру бесишься ты что ли, настроения не губи,
А иди ка лучше в поле и картошку огреби.
 
Толстый щенок...
Толстый щенок, на коротеньких лапках,
Смотрит мне в след бросив грызть свою тряпку,
Видит, как я выхожу из калитки,
Следом бросается, хочет окликнуть,
Воет как плачет и жалобно лает,
Словно его навсегда покидают.
 
Размышление у границы.
Звон безвольный колокольный надрывает небеса,
Некто в шляпе треугольной на пригорок понялсЯ,
Смотрит в даль не видя края, темнота да тишина,
За рекой лежит чужая, непонятная страна.
Там уж многие бывали, наезжали погостить,
Им по чарке наливали, забывали похмелить,
Может этим кубком полным угощаться и ему,
Только вот непохмелёным возвращаться ни к чему.
Ох и тяжкая задача, что ж тут делать, как тут быть,
Двинуть войско на удачу иль коня поворотить,
Трудно быть непобеждённым, слава как река влечёт,
А в потоке том бездонном путь на дно и путь в перёд.
 
Как? Ты умеешь слушать небо?
Как? Ты умеешь слушать небо?
И шёпот звёзд в небесных далях?
Вот так же научиться мне бы
Весь мир почувствовать в деталях.
От бурной радости дурея
Отбросить злобу и сомнения
И ощутить, что я умею
Приостанавливать мгновения.
Рукой притронуться к рассвету,
Согреться в пурпуре заката,
Извлечь из тьмы в потоки света
Мечту забытую когда-то.
Но давит в низ злодейка робость,
Нет больше сил подняться выше,
А между мной и небом пропасть,
Я в пустоте и звёзд не слышу.
 
Устала ждать.
Она для него всего лишь жена,
Его ребёнку мать,
Слишком долго была одна
И просто устала ждать.
Она не злодейка, она не трепло,
Слово умела держать,
Но он был где-то, а время шло,
Она так устала ждать.
Ей осточертела и выжгла дотла
Холодная эта кровать,
Она лишь хотела немного тепла
И очень устала ждать.
Пускай за окном холодная мгла,
Нечего больше терять,
Она ожиданием полжизни жила,
Безумно устала ждать.
Не взглянет ни разу на брошенный двор,
Решив всё письмом сказать,
В письме только фраза, как приговор:
" Прости, я устала ждать."
 
Мне не хочется...
Мне не хочется и не хохочется,
Ты сейчас смешней мокрой курицы,
А вчера была "ваше высочество",
Нынче "Шурка с соседней улицы".
Вот стоишь ты дождём намоченная,
Вся продрогла и пригорюнилась,
Хахальё твоё навороченное
Подвезти тебя не додумалось.
Что ж садись, довезу в старом Зэпане,
Без комфорта но к дому доставлю я,
Ни натуры, ни денег не нужно мне,
Просто жаль тебя дура пьяная.
 
Ткёт вечер чёрную парчу...
Ткёт вечер чёрную парчу,
Касаясь ей уставших крыш,
И я почти уже молчу,
И ты почти что говоришь.
Течёт неспешный разговор
Из полуслов и полуфраз,
А смысл речений, с давних пор,
Яснее ясного для нас.
Пусть кто-то что-то не сказал.
А впрочем, что ещё сказать?
Мы оба чувствуем финал
И косо смотрим на кровать,
Какой нелепый разговор,
Какая пошлая игра.
Ты всё сказала? Как я рад.
Давай родная, нам пора.
 
Я однажды уволюсь....
Я однажды уволюсь, сниму кирзачи,
Так удобно устроюсь у тёплой печи,
Я душою и телом слегка встрепенусь
И каким-нибудь делом полезным займусь.
Овладею иголкой сплету макраме,
И займусь подготовкой к холодной зиме,
Перешью всё путём и носков навяжу,
После чая с медком даже не зажужжу.
Буду пиво варить, начинять колбасу
Иль искуство, как жить, на листы нанесу,
Как пойду в монастырь, замолю все грехи,
В устаревший псалтырь накропаю стихи.
Оторвусь до упора, так думаю я.
А пока только в гору дорога моя,
Да и снегу по пояс, хоть криком кричи.
Я однажды уволюсь, сниму кирзачи.
 
По капле жизнь из нас бежит...
По капле жизнь из нас бежит,
Цветок огня тихонько тает,
По ком-то колокол звонит,
И звон в безверье улетает.
Я покидаю этот дом
Без радости и сожаления,
Не плач, мы скоро все умрём,
Все как один, без исключения.
 
Медведь и тигр...
Медведь и тигр сошлись в бою,
Решив придать друг друга казни,
Не за свободу и любовь свою,
А просто, из взаимной неприязни.
Народом почитались как цари,
Не уступали в силе и коварстве,
И раз уж так, то что не говори
А двум царям не жить в едином царстве.
Тайга затихла, горы наклонясь
Ловили каждый звук ужасной битвы,
Дрожали все, ведь здесь делилась власть,
А если власть, кому-то быть убитым.
Враги в крови, но не окончен спор,
В такой борьбе никто не уступает,
Уступишь и подпишешь приговор,
Таков закон, и это каждый знает.
Клонился день к закату, и медведь
Не в силах бой продолжить покачнулся,
Взглянул врагу в глаз, хотел взреветь,
Но собственною кровью захлебнулся.
Тигр, так всегда мечтавший победить,
Жестокому желанию не внемля,
Уже не смог противника добить
И лёг на искуроченную землю.
Вот так погибли два земных царя,
Но Солнце жгло, и время всё бежало,
Кровь царскую взяла себе Земля,
А мясо вороньё склевало.
 
Дым в небеса поднимается....
Дым в небеса поднимается,
Хочет коснуться вершин,
Нет ничего не случается
Просто без всяких причин,
Пальцы со струнами встретятся
Под кастаньеты костра,
Небо Луною осветится,
Значит настала пора.
Под эту музыку лунную,
Перекликаясь с волной,
Спой мне моя семиструнная
Или хотя бы подпой.
Многое в жизни не клеется
В дым превращая мечты,
Что-то меж кем-то поделится,
Мне же достанешься ты.
Ветром со мною обвенчана
В храме обветренных скал,
Самая лучшая женщина,
Самый надёжный причал.
Наши пути перекрещены,
В пропасть уводит любой,
Мало ли что нам обещано,
Ты оставайся со мной.
Статистика
Произведений
181
Написано отзывов
0
Получено отзывов
22
© Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Копирование запрещено!