Пустой и тусклый свет прекрасен,
Открытых окон я боюсь.
И почему мир так отвратен?
Скажи, прошу, я обернусь.

Мне не уйти так далеко —
Я буду вечно рядом.
Убитым быть в разы сложней,
Чем погибать под твоим взглядом.

И в сотый раз услышать «нет»
Звучит как новый вызов.
Но я по-прежнему люблю,
Лишь жить так грустно, без эскизов.

Деньгами счастье не измерить,
Не описать всю ту любовь,
Которой сразу не поверить.
А лишь потом понять, ты бог.

Я погиб, в августе двадцать пятого года.
На параде Победы по Киеву
Маршем, кидая знамёна, не пройду,
Но в памяти вечен, и орден несу.

На груди — восемь дырок, весь в крови,
Умиротворённо лежу.
Вечно памятен, вечно важен
Для родных и всех близких вокруг.

Я помню всё: и штурм тот последний,
Как летела Яга, унося навечно
Жизни молодых ребят.
Вот земля разрыдалась,
Как будто скулит, об одном лишь прося:

«Сохрани, пожалуйста, жизни молодых ребят!»
И прошли, может, сотни, может, больше того, окровавленных лет,
И стоят на моём квартале дети пятнадцати лет.

И памятник мой, в высоту метра три,
И написано золотом спереди:
«Погиб под Бахмутом в адской резне, был один, убит,
Знойным августом двадцать пятого года».

Я вас люблю, и вы любите,
стеклом прозрачным оградите,
чтобы не трогал, оградите,

Чтобы как в лувре мона лиза
с улыбкой ангельской стремглав
открыла новые мосты для озарения новых глав.

С моей мечтой и без мечты
увяну я без красоты,
которой вы преподаете,
восставшим ангелам даете,
пример для подражания вы

Я не хотела ничего и никогда
И видев, синие глаза
Я замирала не дыша
Ища в них место для себя.

Мне так хотелось бы сказать,
Но я боюсь не видеть снова
Эти прекрасные глаза,
Как море гладкое и снова

И снова снова, много раз
Узнав лишь ноту этих глаз,
Реветь с подружкою вдвоем
Мечтая лишь о нем одном