Тот яркий образ в глубине,
Необъяснимый, неизбежный,
Что колыхнул любовь во мне
В свободе чувств моих безбрежных.

Манящий тайной, но открытый,
Творящий пламя, но морозный,
У всех в глазах он, но забытый,
Хранящий истину, но ложный.

Я словно мотылек в огне,
Как будто мир вот вот сомкнется,
Ищу себя в твоем окне,
То чувство снова в миг проснется.

В начале нашего пути,
И на краю миров,
Где я смогла свой дом найти
В объятиях сладких снов.

Твой лик размытый моей болью,
Глаза из чистого стекла.
Я к ним тянусь со всей любовью
Но в них лишь зеркала,

Мои тревоги в отражении,
Мой страх и ужас, как всегда.
В них мимолетные сомнения,
Но больше ни следа.

Нет красок бесконечных стуж,
Прохлады ярких сталактитов,
Блестящих отражений луж,
И таящих в огне метеоритов.

Пустынный берег, одинокий,
Горячий воздух, пыльный.
Я слышу мир, такой далекий
И вижу образ мыльный.

Готова жертвовать собой,
Отдать всё без остатка,
Пройти страданий путь любой,
Чтобы не замолкал тот голос сладкий.

И вырвать сердце из груди,
Писать на песке своей кровью,
Оставить себя позади,
И осыпать тебя любовью.

Отраженная в сотне огней,
В бесконечности жизней растаяв,
Не я, но с душою моей,
Ты молчаливо смотришь в рассветную явь.

Как легко разрушает веру
Мир обмана, где правит ложь.
Уповая на новую эру,
Уничтоженного не вернешь.

Холодок пробегает волнами,
Не унять подступившую дрожь.
Вдруг каждая улыбка фальшива,
И за каждой спиной спрятан нож?

Но я боюсь лишь, признаюсь вам,
Что холодную рукоять сжимая,
Улыбнусь, сама еще не понимая,
Что больше не верю своим словам.

Один шаг от скитаний заблудшей души,
До встречи на полях, покрытых пеплом.
Один шаг от забвения в бесплодной глуши,
До пламени чувств, распаляемых ветром

Один шаг до сверкающих звездных лугов,
Чьи отражения поймал в бездонных лужах
Один шаг до миров, где ледяной покров,
Что заковал любовь в бесконечных стужах.

Вспыхнули грозные тучи, плача от воли небес,
Внизу, погружаясь в тревогу, зашумел утомленный лес.
Многовольтные змеи собирают все силы в один удар,
Устремляют его на земную твердь и начинают пожар.
Жадно глотают голые ветви иссушенных старых дубов,
Но влагой пропитана почва, дождик бьет по огню змеиных оков.
Холодные крупные капли стучат по зеленой листве,
Прячется в норы зверье, ему-то страшнее вдвойне.
Легкому летнему дождику не справиться с голодным змеиным огнем,
Догорят иссохшие дубы и лишь тучки вспомнят о нем.
Разнесен будет временем пепел, прах былого, исчезнувшего там.
То, что было когда-то важно нам, теперь раскрошено и отдано на растерзание ночным ветрам.

Что нам осталось? Только прах. Осадок вечной войны.
Застывший пепел на губах израненной страны.
Сгорели в сумраке леса, в огне растаяли крыши.
Вокруг и плачь, и крик, но никто не услышит.
Не осталось ни страха, ни грусти, только ужас и боль.
И вино разливают чуть слышно, нам желая покой.
Упокоятся с памятью чувства - обречения вечный круг риска,
Чтобы снова увидеть с пылающих крыш кровавых фениксов в ярких искрах.

Я задержу дыхание на миг, дам ощутить себе этот волшебный трепет.
Проникнусь нотами его волнений и интриг, но губ касается лишь лепет.
Глубокие эмоции и мысли, значительная доля колдовства,
Но стоит мне начать писать о чувствах, как получается нелепая мазня.
Ищу в себе не слов моря, а океаны смыслов и искусство.
Но стоит взять перо - выходит лишь вульгарно и безвкусно.

Сколько еще пролетит столетий в пространстве далеких планет?
Сколько еще будет мчаться до наших дней их волшебный свет?
Почему бы им не ответить, как мне жить, не обернув все вспять?
Почему бы не объяснить все мне, почему не пообещать?

Освети меня дланью божественной, о прекрасная муза души,
Одари меня тихим смирением и таланты мои не туши.
Забываю о прошлых странствиях, о мирах на краю мечты,
Забываю очарование их, их поля, где маняще сияют цветы.

День за днем проходят годы, невозвратно каждое мгновение,
А за окном лишь сгущаются тучи - страшное знамение.
Сколько жить еще осталось, сколько строк, сколько слез навзрыд,
Пока не будет слоем толстой отчужденности мой лик покрыт?

И если что-то неизменно существует во вселенной,
То в этом нет любви, творящей жизнь и смерть.
Не ощутить ни проклятой судьбой, ни благословенной,
Его падение, сотрясающее земную твердь.
Оно не утечет с рекой мгновений и не изменит вечный счет,
Не будет ощутимо, как холодный ветер, и никогда не коснется нот,
Оставит в сердце пустоту, как кратер, что заполняет звон,
Оказавшись вне материи и погрузившись в беспокойный сон.
Оно как космос, и бескрайне и безбрежно, в нем дрейфовать нам до скончания дней,
Чтобы преклонившись однажды у ног его, "вселенского короля",
Быть обреченными угаснуть вновь, и так каждый раз начинать все с нуля.

Пробивается сквозь миллиарды лет
Холодный, непоколебимый
Лишенный жизни звездный свет.
В нем каждый миг тобой творимый,
В нем каждый правильный ответ.
Но он далекий, молчаливый,
Скрывает в тайне прах планет.

Извилистые тропы всё дальше в лес ведут.
Холмы, речные склоны преодолеваю то там, то тут.
Я рискую здесь потеряться, заблудившись в холодную ночь.
Лишь светящая в небе луна неизменно желает помочь.
Но твердят мне сухие деревья, тихо шепчут ночные ветра,
Что идти дальше слишком опасно, и что лучше дождаться утра.
И хотела бы я их послушать, согласиться с их мудростью лет,
Но влечет меня в темную чащу не лунный - душевный - свет.
Я не верю в хороший финал, и не жду, что со мной согласятся,
Просто больше не в силах ждать, и больше не в силах бояться.
Исчезают вдали огоньки, мерный шум потихоньку стихает,
Каждый миг словно сотня лет, сердце в груди замирает.
Я шагнула — и тихий всплеск. Я шагнула - и веки сомкнулись.
Родниковые воды как лед, тут же силы ко мне вернулись.
Все, что теряла десятками лет, что бесцельно бросала на ветер.
Слезы катятся по щекам, но сгорают в весеннем рассвете.

И там лишь истинно чиста, была как в сумерках гроза. 
Сквозь пространства тяжкой боли, где разносится тоска, 
Средь колосьев у берёзки, жизнь души – как горсть песка, 
Улетала с лепестками под порывом ветерка.  
Главный путь был завершён средь частей сюжета, 
Ты ушла забыв себя и оставив где-то.  
Ни мольбы, ни просьб, ни страха – в шелесте лугов, 
Растворилась в шепотках самых страшных снов.  
Ты чиста была, как ночь, и прохладней вьюги, 
Но оставила горячим след души в сердцах полей, тех, где радуга рождает дуги.  
Морося дождем по кругу – самых лучших песен,  
Там где грусть мешают с ложью мир не стал прелестней.  
Перезвон колоколов новыми волнами, 
Шумным гомоном листвы, пусть уже не с нами.  
Он создатель без границ – мгновенных вспышек света, дух-творец из сумм, 
Что колыхнувшись на распутье пламенным велением судьбы, потухнут там, оставив каждую из прошлых дум. 

Смотри, моя любовь, какую тьму ты сотворила,
Воплощена была в агонии души моей твоя бескрайняя сила.
В один момент мой мир померк, в нем не осталось жизни
Но не грусти, мы умерли в тот день в одно мгновение, вместе.
Я на краю бездонной ямы, лишь один шаг осталось совершить,
Мы с тьмой на равных, милая, ни ей, ни смерти нас не разлучить.
Мы связаны незримой нитью и тем, о чем отчаянно молил забыть я.
Мы вместе прокляты, так обручила нас тьма однажды.
Мы совершили эту ошибку вместе, значит совершили ее дважды.

Однажды каждый мир окажется разбит,
Под ужасом страданий и обид или под ласковых улыбок вид,
Но канет в лету и окажется забыт.
Однако есть среди разрухи или процветания неизменяемое созерцание.
В твоих глазах потухших слезы или сверкает всплесками мечтание,
Твоя душа искрится яркими цветами жизни или, стихая, гаснет в бледно-белом,
Чернеет в памяти былого или шагом смелым стремится выйти за границы сна,
Где мир сливаясь воедино неисчисляемым количеством ветвей,
Сжимает в содержание корней, судьбы цветок - твой каждый новый день.

Я думала, признаю мир, выйду в праздничном красном,
И мы узнаем как разнятся наши представления о прекрасном.
Но режет слух знаковый звук - и я уже знаю, это ты вновь оружие точишь,
А я и рада бы оставить в прошлом, но вижу эту битву миром не окончишь.
Сгорит оставшийся клочок души моей, ошибочно тобой спасенный.
Я - снова не простивший обвинитель, ты - неизменно не раскаявшийся обвиненный,
И чтобы голод свой неутолимый выжечь вместе с кровью,
Позволю отпустить себе его контроль, дам расцвести ему, заполнив даже небо болью.
Мы так долго бежали от правды и прятали чувства в завалах,
Но поднимаем лезвия, и отражается в зеркальных залах:
Моя холодная расчетливость - клинок из льда, твоя горячая порывистость - меч из металла.
И истина нашлась именно в этой схватке, не имеющей начала и финала.

Мгновений каждый штрих широк и неизмерим,
Мы в окружении тьмы, а мир жесток и бренен.
Но писем наших текст все также неизменен.
И сколько судеб врозь и под откос - никто не совершенен.

Отмерим пару строчек, пару нот и пару песен -
Пусть кажется, что краткостью своей тот миг чудесен,
Однако, нет, его неизмеримостью и крепостью огранен, и
Состроен каждый штрих, и каждый четкостью одарен им.

Я, с гулом громким и шуршащим шепотом, растаю в воздухе,
Но только колыхнет листву пролетающий ветер твой,
Я, обреченный стихнуть шорох листьев, вновь поднимаю вой.
Хоть шелест мой не обретает формы, лишь оставляет шум,
Мой голос в нем плывет за облаками, туда где вечность и ширь,
И я могу, пролетев как поток им, коснуться твоей души.
Мои листья с веток срываясь, стремятся быть в небе с тобой,
Но опадают и увядают, и ты всю холодную зиму в тишине хранишь мой покой.
Быть может, пишущие в парках о природе, обмолвятся о голосе моем, что обречен стихать судьбой,
А чувства не окутать забвением, покуда таящийся в воздухе шум листвы будет вновь возрождать ветер твой.