Виктор сидел на стуле перед ПК,
В попытках написать свою лучшую трилогию,
Как ему казалось на тот момент.
-- Как же, --
Смеясь своим хриплым и скрипящим, будто дверь амбара, голосом,
Сказал Виктор, --
-- Ты была неправа, Лиза.
-- Я великий.
-- А вы все дно.
В отражении очков виднелась седина прожитых лет.
Ему было всего двадцать один,
Но он пережил то, что никому бы не хотелось пережить.
Однако он не сломался,
А наоборот, горел желанием дойти до конца
И осуществить "дурные мечты",
Как говорил его друг Серёга.

Вдруг ему позвонили.
Как только он взял трубку, там раздался голос его друга
Сергея.

-- Витёк, ты когда долг отдашь?
-- Да отдам я.
-- С зп.
-- Ты так шестую неделю говоришь.
-- И что?
-- И что?
-- И это ты меня спрашиваешь, Витёк?
Виктор закурил сигарету и сказал то, от чего Сергей выпал в осадок.
-- Серёг, ты заносчивый придурок, не звони мне.
Сергей повесил трубку...

В холодильнике не было нормальной еды очень давно,
А на счету у Виктора осталось меньше тыщи.

Виктор опустился по стенке вниз и погрузился в мысли.
-- Какой же я урод.
Виктор медленно поднялся с потемневшего, обветшалого пола, из некогда золотистого клёна, сложенного в причудливый узор, из которого по углам комнаты складывался рисунок гитлеровской свастики.
Мда уж постарались узбеки.
Он сел за стол
И начал писать.
Мысли были спутанными,
И он решил закрыть Word.
Он опустил голову вниз.
-- За что мне это всё?
-- Нет, жил же спокойно.
-- И нужно было свалить.

Вдруг раздался звонок.
Виктор встал из-за стола и пошёл в сторону старой, ободранной, деревянной внутри и железной снаружи двери.
Открыл её.
Подъезд был старым, по ощущениям как будто из восемнадцатого века.
На лестничной площадке никого не было.
-- Странно, --
Подумал Виктор и пошёл обратно к своему столу.
Как только он подошёл к своему старому деревянному столу,
Что стоял посередине комнаты в квартире мёртвой хрущёвки на четвёртом этаже спального района
Под названием "алкашка".
Её называли так не потому, что кто-то здесь когда-то напился.
А потому, что это было пристанище алкашей, наркоманов, бомжей и людей, потерявших свои семьи.
Одиноких и никому больше ненужных старых родителей,
Которые не хотели, чтобы их дети сдавали в дома престарелых.

На столе лежала небрежно брошенная, смятая и выцветшая фотография жены и дочери Виктора.
В безразличной ярости он выбросил её в мусорку.

Он не сразу заметил, как поэзия съела его.
Сначала — строчки по ночам.
Потом — романы, которые он не дописывал.
Жена говорила, дочь ждала,

-- Вить, да ты хоть оторвись от своего текста.
-- Лиз, не мешай, это будет роман, который сотрясёт мир.
-- Ты совсем отощал со своей писаниной.
-- Писаниной? Не смей так говорить о моих книгах.
-- Ты не понимаешь, что это такое.
-- Ты, наверное, злишься, что ты не такая, как я?
-- Ты бездарная художница и поэтесса.
-- Витя... Ты...
В тот момент у неё в горле встал ком горечи и сожаления о выборе по неопытности, если бы она тогда сказала "нет" — то она вероятнее была бы счастливее
Лиза начала плакать, а Виктор продолжил писать.
Позже
К нему подошла его дочь.
-- Папа, а почему мама плачет?
-- Папа?
-- Папа, ответь хоть что-нибудь.
-- Папа!
Его маленькое четырёхлетнее сокровище смотрело на него с недопониманием и детской наивной глупостью.
Ей ещё не снится боль.
Виктор смотрел в монитор и не видел её.
-- Уйди, не мешай мне!
Он был зол и вымотан из-за того, что он не мог дописать роман "безглавая лошадь в немом поле безмолвия".
Он считал, что написать книгу о мёртвых лошадях — это искусство нового мира.

Очередная ссора из-за очередного недописанного романа отправила семейное счастье в небытие.
Виктор уехал.
Туда, где никто не будет донимать.
В "алкашку".
К столу.
К тексту.

Сев за стол, Виктор открыл Word и заново продолжил писать:
"Красная рубашка Валерия опустилась в бездну канализации глубже и глубже.
Вдруг он замер, заметив то, что не должен был".

В дверь постучали, снова. Виктор решил проигнорировать стуки и продолжил писать:
"В камере, что висела на груди Валерия, виднелись щупальца странного существа".
В дверь стучали настойчивее.
Виктор подумал:
-- Убью.
Открыв снова дверь в прогнивший падик,
В котором ещё вчера умер какой-то бомж,
Виктор выкрикнул фразу:
-- Если это опять Хулиганов, то я вызову полицию.
Из-за двери вышел мужчина средних лет.
-- Тихо, это не хулиганы.
Мужчина зашёл в квартиру, хотя по лицу Виктора было видно, что он был в крайне возбуждённом состоянии от наглости незнакомца.
И крайне недоумённая реакция Виктора зацепила мужчину.
-- Не беспокойся..
Виктор выкрикнул:
-- Мужик, ты кто такой?!
-- Я? Я это ты.
-- Я?
-- Да, Витя, да, но только тот, кто живёт в счастливой жизни.
-- Ты мой двойник.
-- Погоди, неееет.
-- Ты шутишь..?
-- Я тебя спрагматировал. Сгрузил в тебя всё, что не хотел нести.
-- А теперь пришёл забрать.
-- Спрагматировал?
-- Забрать?
-- Чёрт, что это значит?
-- Виктор, ты не тупой, чтобы понять слово "спрагматировать".
-- Ясно...
-- Тогда зачем ты пришёл?
-- Чтобы просто рассказать, что ты выкинул всё плохое в меня?
-- Нет, я пришёл, чтобы от тебя избавиться.
-- Избавиться?
-- Что ты себе выдумал?
-- Ты ворвался ко мне в дом и требуешь, чтобы я исчез?
-- Ты хоть представляешь, что ты несёшь?
-- Умолкни.
-- Да, ты прав, я сгрузил в тебя свои недостатки.
-- Но ты не я.

Виктор стоял и не верил в верность его глаз и ушей.
-- А теперь тебе пора отправляться в ад.
-- Подожди, а с чего это решил...?
-- С чего ты решил, что ты настоящий?
-- Ты хоть помнишь, как твоя дочь плакала по ночам?
-- А как назвал жену бездарной?
-- Откуда ты...

Кулаки Виктора сжались до белых костяшек.

-- Я изменю мир, а ты жалкое подобие!
-- Подобие? Мы один человек.
-- Нет, в нас нет ничего общего.
-- Ты лишь подделка.
Клон Виктора толкнул его.

Виктор упал на деревянный пол, что уже не мыли десять лет, и отключился...
Теперь же оригинал занял его место
И продолжил писать

"Лошади, как и люди, носятся по полям безыдейности и тщеславия, метаясь из стороны в сторону, без возможности остановиться"

Роман закончен.

*написание 24.09.2026*

Мои мысли запутаны и спутаны леской нервных окончаний глаголов эпитетов вечности
Я сделал шаг в бездну а потом зацепился за карниз
Я не думал что безумие настигнет меня раньше смерти
Думал что мир лишь иллюзия а я бессмертен
Я разлагаюсь на атомы срываясь вниз рвя за собой амфотеры развить скорость реактора протон отрицательный срывается и падая на соседний карниз
Мир симулятор жизнь игрушка в руках демиурга
Искусство порок я голос срываю меж строк прохрипит голосок и приставленный пулей висок
Посмотри на меня увидишь лишь пустоту в моих глазах
Я удивлён удивлён приятно
Зрелище не из простых
Смотреть на себя со стороны
И не делать ничего абсолютно
Ты только представь
Ты смотри твоё тело весит
Весит к потолку и весит онемевшее
Я вдыхаю пропитанный ядом воздух
Я не чувствую лёгких
Бабочки поселись в моем желудке
Черви грызут мой мозг я закопал себя сам это сон
Я не знаю правда ли я живой или так только кажется мне
Я не помню той жизни сто подарили родители лет так 6000 назад
Очередные меж строчные тезисы я вздёргнул себя на петле гистерезиса
Закончу свой путь (только бв не повеситься)

*2024*

Мои мысли — это сборище орущих трупов.
Они стонут, разлагаясь в голове, как в море потонув.
И каждый из демонов мне безропотно вторит.
Мой острог — это город N и алкогольная ломка.
Внутри меня любовь — она мертва, и я убил её жёстко.
Посмотрите, как же страшно кривит боль подростка.
Я в своей жизни провокатор и релокант.
Но даже так я не пиздел в своих текстах.
На горизонте расходилось небо.
Покажи мне все места, в которых ещё не был.
Покажи мне все места, в которых я ещё не пил.
Покажи мне шлюх, которых ещё не любил
И снова по кусочку себя разрываю
И ночи на пролёт я один страдаю
Покажи мне человека что не будет пустословным и которого я понимаю

*Написанно 03.08.2026*

Новые травмы и новые аспекты
Каждый день — копилка психотерапевта
Искалеченные трупы
Выживаем в пиздице мы
Не задерживай трамвай всё ровно не стоишь цента
И сдвиги по агрессии
Новая регрессия
По кусочку мы построили трагедии
(депрессия)
И чётвертый год пытаюсь не повеситься
Новая экспрессия
Загружаю чемоданы уезжаю на экспрессе я
(Аутоагресия)
Ненависть к себе как причина самоцели
Нарративная печаль — возвращенье к самой цели
И Таблетки, препараты— голоса в бошке не верь им
Но ты стоишь на перепутье
Будто бы зверёк ведомый другим зверем
И мы наращиваем панцинь чтоб ебашить без конца
И быть остатком самой цели
И Мы утята идущие за матерью к реке
Но не подозреваем что мы для сгайпера все цели
Я затягиваю раны как затягивают мальборо студенты
И готов пойти туда куда покажет палец в небо
Но без конца уроки жизни не изведомы
И пока не стал каллектором проблем
Хватай кувалду разбивайся об все стены
И делема руки мне кусала будто сало с кровь отрывала по частям
Бросая в пепелище нарезая мне на коже грязный шрам
И не верил я в пути судьбы
Не пускал в полёт шакрам
И не пронзал я пиками небес
Для мира на лице оставив след от рваных ран
Поблюй абсентом с окроваленными волосами «бес»
Когда на капище прибудет вновь умерший ферзь

*Написанно 13.05.2026*

Мой город меня похоронит.
На пути к бесконечному — попасть бы под поезд.
Гнойный нарыв на судьбе,
Как спицы, что воткнуты в глобус.
И никто не подскажет,
Как мне удержать вечный тонус.
Мой язык это жалость,
Он бьёт прямиком и до шрамов.
Мой язык — минорные терции тела.
Умираю каждый раз — когда оно безжалостно болело.
От марта до апреля.
От алкоголя, к сожалению.
Метаюсь по кольцу,
Как в старом фильме.
Отрицаю тишину,
Иду к своей афелии.
И артхаус не дает раскрыть всего, что мы словами хоронили.
От шизы до терапии
Заполняется пространство, и качает энтропию.
Тянутся перроны станций — тянут в бесконечность время.
До предела загружаю веру в человечность
И тяну своё же бремя.
Пропадаю взмахами ресниц.
Обратиться пеплом всё, что видели в глазницах,
Чтобы заново переродиться и взлететь, как в небо птицы.
Давай за мной.
Я покажу, как тебе во много раз усилить боль.
И порвать на части тыщи фраз.
И враз сорваться, выпив всё до дна.
И кануть в бездну, будто бы в овраг.
И разбившись под конец,
Достигнув серой массы поколений,
Опустившись в бесконечный мрак,
Мои ладони околели
Я вроде как и рад.
Но что-то не даёт понять,
Как жить, когда ты разложился в артефакт.
Сколько текстов и абстракций,
И поленья загорятся,
Но они не люди, чтобы умирать или влюбляться.
Всё, что я почувствовал, лишь эпитафия.
Я звонил фортуне, но там постоянно занято.
Правду не зароет под собою гладкий камень.
Ассонансные сомнения — не цепи памяти.
И цели не преследуют решения.
Чтобы копаться в них,
Оставь слова прозаикам.
И всецело погрузись в инстинкты выживания.
Но я так глубоко ещё не опускался.
И целиком фонетика падения покажет,
Как поставить на себе ярлык мишени дартса
Превращая твою жизнь лишь в временный этап,
И жить мне тяжело
А тяжелее сомневаться
Что всё твоё искусство профанация

*Написанно 09.01.2025*

А правда ль то, что мир сей грядущих дней
обещанным спокойствием является
станет людям?
А правда ль то что проклятые будни
оборвутся на хорошей ноте?
И мне деяния смешны свои, и вроде
Умер телом, как котёнок на морозе,
Но апрель переживал и выплюнул больную душу.
И без прекрас мой мир меня так и задушит.
И часовые поезда стремятся в путь уехать до депо.
И правда ль то, что эйфория — мой оплот,
и правда, что необратимостью своей
настанет в будущем тепло?
И правда ль сказанное в тех словах, что породило существо,
Способно утолить тот первобытный голод,
Что с которым я не достиг бы ничего?
И правда ль то, что лик мой моногамный
Стал мне чужеродным божеством?
Я ненавижу холод, что мне дан был
в тех городских домах, что стали мне родней приютов.
И притоком крови на руках всё больше
я в слезах гадаю, почему я болен.
И в тех холодных встречах,
Что бывали порожденьем драм немых
и мимолётных пленов,
Что поставили на кон мы, дабы попытаться сохранить себя
И вырвать на себя всю бренность.
И я помню смех созвучный с шумами бескрайних океанов,
Что плескались в глазах твоих.
И взгляд твой падал на меня как будто пепел.
И я несчастен, сколько бы ты ни пыталась.
Я как волк смотрю на лес
И обречён скитаться между двух огней...

*Написанно 19.08.2025*