Между нами, девочками: мужчинам мы не интересны как личности.
Не в обиду кому-то.
Просто мыслите трезво, ведь бросают и красивых, и уродин, и подтянутых, и толстожопых.
И причина не в нас, абсолютно.
А в том, что мужчины по природе охотники и рыбаки.
И если рыбка клюёт на их удочку, то автоматически она становится дурой, которая и позволяет себя сожрать со всеми потрохами.
Другое дело, когда эта рыбка вырабатывает в себе ядовитость, и мужчина, того не ожидая, становится дураком, поскольку рыбка перехитрила его, изменив правила игры и сделав себя победительницей над ним.
Вот такая рыбка намного интереснее.
Её невозможно бросить, унизить, растоптать, обескровить, поскольку она перестала быть удобной добычей и научилась защищать свои границы.
Да и давайте будем честными с самим собой: жизнь — это игра, и в ней нет места взаимной любви, поскольку каждый из нас любит свой воображаемый идеал, а не живого человека со всей его ядовитостью.
И чем раньше вы это осознаёте, тем стабильнее будет прививка от разочарований и болезненных обид на гадкий Мир.
Всем счастья. :)

Я такая, ты такой,
не подходим друг другу, что ж.
Ты хотел меня другой,
я не стала — ну и пусть.
Не прогну я свой характер,
не сменю улыбку, взгляд.
Кто полюбит — тот не скажет:
«Стань удобней, как хотят».
Ты иди своей тропой,
я своей пойду прохладной.
Не подошли мы — ну и что?
Значит, и друг другу не были нужны. :)
Не сумели мы сберечь
то, что грело нас двоих,
но не стоит боль беречь,
если счастье — не наш раб :)

Три остановки, два поворота, яма у рынка — этот маршрут я могу проехать с закрытыми глазами.
Ноябрь, вечер, полупустой троллейбус.
За запотевшими окнами город выглядит как размытый фильтр.
Я обнимаю рюкзак и пытаюсь понять, куда делся четверг.
Вроде ничего не случилось — ни драмы, ни триумфа. Просто день прошёл мимо, оставив после себя желание уткнуться в стену.
— Девушка, оплачиваем.
Надо мной склонился кондуктор.
Мужчина в годах, пуховик поверх жилетки, взгляд — неожиданно живой.
Карта пикает.
— Каждый день здесь ездите, да? — спрашивает он.
— Ну да, обычно в это время.
— Помню вас. Всегда у окна, всегда с рюкзаком. И лицо такое... сосредоточенное.
Мысленно усмехаюсь: «сосредоточенная» — как деликатно он назвал моё привычное желание закрыться и дотерпеть до дома.
Он уходит дальше по салону, через пару минут возвращается, садится напротив и достаёт из бумажного пакета мандарин.
— Держите. Просто так.
Я зависаю:
— В смысле?
— В прямом. У меня их много, а у вас вечер, судя по виду, так себе. Хотя я не эксперт, но хуже точно не сделает.
Беру.
Тёплый — будто из кармана.
И пахнет так нагло и по-новогоднему, что ноябрь за окном сразу теряет всю свою убедительность.
— Спасибо, — говорю. — А почему мне?
Он пожимает плечами. Никакого пафоса:
— Да нравитесь вы мне как человек. Вот и всё.
— Вы же меня не знаете.
— И что? Чтобы человек нравился, биография не нужна. Сидите тихо, никому жить не мешаете. Хорошие люди сейчас в дефиците, а вы — из них. Ешьте, давайте.
Чищу.
Кожура ложится спиралью, запах накрывает полсалона — кто-то сзади оборачивается.
И я вдруг ловлю себя на мысли: а может, я и правда ничего?
Раз уж незнакомый человек в этом настолько уверен.
На моей остановке он сам жмёт кнопку:
— Бывайте. И хватит хмуриться. У вас лицо доброе, ему не идёт.
Выхожу в темноту с горстью кожуры в руке и вторым мандарином в кармане — сунул на прощание:
«На завтра, чтобы было с чего начать».
Дома кладу его на стол.
Обычный, рыжий, чуть кривобокий, но греет сильнее печки.
Всё-таки доброта — это не громкие подвиги.
Это простая привычка замечать людей вокруг.
Иногда человеку не нужны советы и спасение — достаточно, чтобы кто-то посмотрел без всякой причины и решил:
«Ты мне нравишься. Просто так».
Если, конечно, вы не аллергик. :)

Сегодня такой хороший день —
явилась на свет Елена!
Природа тогда постаралась
и выложилась вдохновенно.
Добавила шарм и юмор,
смекалку, харизму, взгляд...
Теперь остальным на фоне
приходится в тень вставать!
Пусть будет поменьше драмы,
побольше шальных идей,
и чтоб оставалась ты самой
счастливой из всех людей!
Богатой? Куда там — главной
волшебницей собственной сказки,
где жизнь протекает плавно
в любви, изобилье и ласке! :)

*вдохновилась стихотворением «Последний суд» автора Виктора Исаева*

Зачем и смысл кого-то судить?
Плевать уже на всех, кто не мил…
Устали мы кого-то любить
и тратить исчерпавший ресурс сил.
Вокруг так много безупречных святых,
что прямо некуда от нимбов ступить,
и от советов их, до жути пустых,
порой так хочется куда-то свалить.
Купить билет в один конец, без вещей,
забыв пароли от чужих новостей.
Ведь среди этих «богатых» людей
так не хватает настоящих чертей. :)

Вы ни за что не угадаете, кто здесь убийца!
Вообще-то я не фанат детективов: не моё, скучно, да и романтики там днём с огнём не сыщешь.
Но Кэндис Райт просто разнесла мои стереотипы в пух и прах!
Её «Выжившая» перевернула мой мир на 180 градусов.
Главный герой — это просто мечта.
Настоящий мужчина, который доказывает чувства поступками, а не словами.
Никаких токсичных качелей и драмы на пустом месте — только зрелая, здоровая любовь двух людей на одной волне.
Сам сюжет — огонь, врезается в память намертво.
В 14 лет главную героиню изнасиловали два богатых брата.
Она заявила в полицию, но бедной девушке никто не поверил — даже родители и родная сестра, от которых не было ни любви, ни поддержки.
Богатая семья насильников упрятала девочку в психиатрическую клинику, где над ней продолжили издеваться уже санитары.
В той же клинике она встретила главного героя: его изнасиловала собственная мачеха, а отец не поверил сыну и закрыл его в лечебнице в отместку за непослушание.
Герои поддерживали друг друга морально и поклялись отомстить обидчикам.
Спустя годы план начал воплощаться в жизнь.
Под видом экстрасенса героиня стала помогать полиции расследовать убийства — те самые, которые совершала сама, — чтобы подобраться к главному обидчику-полицейскому и наказать его.
Автор пишет мощно, продумана каждая деталь — прямо чувствуется хватка настоящего криминолога и тонкое знание человеческой психологии.
И да, история завершается абсолютно заслуженным хэппи-эндом!
Однозначно в топ.
Определённо буду читать у автора всё, что найду! :)

С возрастом приоритет «быть замеченной» сменяется на «быть сбереженной».
Никаких компромиссов с тем, что выжигает изнутри.
Только то, от чего горят глаза.
А зажигает этот огонь вон та Богиня в зеркале.
И пусть корона иногда съезжает набок, держится она исключительно на несгибаемом внутреннем стержне.
Конец цитаты. :)

У меня дома живёт пушистый абьюзер.
Иначе я не могу объяснить его привычку красть мои конфеты и забивать их в такие щели, куда не пролезет ни один человеческий палец.
Причина?
Он считает меня слабоумной.
По его логике, если я съем конфету, то мгновенно покроюсь прыщами, растолстею до размеров дивана, а мои зубы покинут матушку-Землю навсегда.
Он — мой ангел-хранитель, чьи лапы я готова целовать бесконечно, закрывая глаза на их сомнительное прошлое.
Но когда у меня начинается истерика из-за дефицита глюкозы, я превращаюсь в фурию.
Кот оценивает масштабы катастрофы, вздыхает и нехотя тащит мне контрабанду обратно.
На его морде в этот момент написано:
«На, зажри свой психоз, дуреха. Прости, что пытался продлить твою никчемную жизнь». :)

— Привет, что делаешь?
— Теряю интерес.
— К кому?
— К тебе.
— А я сделал это первым, ха-ха, поверь.
— Верю всем сердцем и кончаю последней. :)
— Красиво. Значит, у нас тут не разговор, а два параллельных процесса: ты доходишь до конца, я выхожу из игры.
— И где-то посередине — точка, где мы оба были в одной лодке.
— Только лодку эту мы, судя по всему, уже затопили. Каждый со своего борта.
— Командная работа до последнего вздоха.
— Зато никаких претензий по поводу того, кто сильнее раскачивал судно.
— Полное равноправие на дне. :).
— Обесточены...

— Хорошего тебе жениха, деточка.
— Бабуль, а что я Вам такого плохого-то сделала?
— Так ты же хорошая девочка, счастья искренне желаю.
— И?
— Ей-богу, дотошная. Обойдёшься.
— Вот, другое дело, прекрасное благословение. :)

Моё желание простое: иметь на постоянной основе безлимитную карточку, чтобы с помощью неё отправиться в путешествие по всему миру.
Я хочу всегда оставаться эгоисткой, вечно довольствуясь и наслаждаясь жизнью: щедрой,
не зная болезней, не встречая балбесов, додиков грешных — только двое на планете: безлимитка и моё безгранично благодарное сердечко.
Услышь, Вселенная, не динамь, прошу по-женски.

На рынке купила
тёплые галоши.
Мамуля ворчала:
«Ну как же так, дочка,
всех женихов распугаешь
такою походкой!»
А мне хорошо —
ножки в тепле,
пускай кавалеры
скучают в тоске.
Кому я нужна —
тот рядом пойдёт,
и в этих галошах
на ручках понесёт. :).
Не всякое счастье
живёт в красоте.
Мне важнее здоровье,
уют и покой,
чем тот, кто влюбляется
в каблук за спиной.
Не стану я мерзнуть
на зло всей земле.
А встретится умный —
не станет судить:
он спросит: «Где можно
такие купить?»
И если галоши
ему по душе,
куплю ему пару —
и будем уже
шагать по сугробам,
по лужам, в метель,
вдвоём покоряя
любую постель… :)

Свершилось чудо.
Ты написал.
Локти кусал,
сопли жевал,
что так не по-людски
меня вот предал.
Зла не держала.
Стол накрывала.
Лобик целовала.
Тебя согревала,
от бед защищала,
твои оправдания
молча глотала.
Не знала сначала,
что боль — не вина,
что я слишком долго
жила для тебя.
Но всё, что случилось,
осталось вдали.
Мы были друг другу
уроком любви.
Ты слёзно признался,
что сильно скучал,
что всё осознал
и ошибки признал.
Я выслушала,
кивнула устало:
«Жаль, поезд ушёл.
Теперь не тревожь,
дурной, мой сон!» :)

Один мужчина хвастался: 
«Пятнадцать — не копейка! 
Головка в штанишках — 
мужская батарейка!» 
Я поверить не успела — 
он достал рулетку гордо, 
разложил её на стол, 
а потом ещё добавил: 
«Я вообще-то очень скромный!»
Я спросила: «А по части 
нежности и комплиментов?» 
Он замялся, покраснел 
и внезапно стал малее. 
Вот и весь его предел — 
языком трепать умеет.
Столько шума, столько пыли, 
а по факту — тишина: 
видно, цифры только были, 
а харизма — не пришла. :)

Жизнь без отношений — это когда все пошли в ресторан, а тебя не позвали.
Ты сидишь и ноешь:
«Ну почему я?».
А потом узнаешь, что они там все отравились и обосрались.
Радостно хлопаешь в ладошки.
А ведь действительно грустно, что ты сначала искренне страдаешь.
Но когда видишь их — бледных и измученных семейным бытом, — чувствуешь не злорадство, а кайф:
«Слава богу, я не с ними!».
Свобода — это не одиночество.
Это когда ты наконец-то дома.
В тишине, покое и со своим личным толчком без очереди.
Чужой понос — плохая замена психотерапии.
Но циничную душонку согревает идеально. :)

Я выключу свет. Так спокойнее, правда.
Чем снова смотреть, как ломаются судьбы.
Эмоций живых не осталось на завтра,
одни лишь проблемы, куда ни посмотри.
Опять телефон сообщает про горе,
напоминая, как плакать, бояться и тратить.
Я выбираю режим «Не тревожить» во взоре,
попробую жить. Мне безумия хватит.
Спасает свеча, чашка чая с вареньем,
и эта внезапная, добрая тишь.
Раз мир не умеет делиться спасением —
я сама его отключаю. Нахрен.
Пусть кормят обидой, велят ежедневно
оплакивать ленту и злиться на свет —
я вправе любить. И спокойно, безгневно,
экран не включать. И сказать ему: «Нет». :)

Чай с клубникой
пью красиво —
отключили свет,
два дня как его нет.
Не включается зарядка,
не работает интернет,
но зато я просветлела:
меньше новостей —
больше лет!
Буду жить при свете свечки,
есть варенье и печенье.
Если выживу без связи —
это будет приключение.
А когда погаснет свечка
и вернётся в окна свет,
я задамся лишь вопросом:
«Ты напишешь или нет?»
Может, связь была не в вышке,
не в зарядке, не в сети —
а в желании друг к другу
всё-таки прийти. :)

Я любила ромашки
собирать в противогазе,
угощать ими букашек
на заброшенной террасе.
Мне казалось: если долго
беречь цветик у дороги,
то однажды станет мягкой
даже горечь на пороге.
И под утренним рассветом,
где трава блестит росою,
я сниму свою защиту
и останусь вновь собою.
Я смеялась: «Вот романтика —
пыль, тревога и приказ!»
И гадала по ромашке,
кто не бросит в этот раз,
дыша больно сквозь стёкла
горьким воздухом войны. :)

Знаете, я питаю нежную слабость к бывшим гондонам.
Не за их богатый внутренний мир, упаси боже, а исключительно из соображений гигиены: рядом с ними кондиционер в помещении как будто начинает работать лучше.
С ними не нужно закатывать глаза от священного восторга.
Не нужно ловить на лету их высокопарные цитаты и бережно вешать на воображаемую ёлочку — пусть себе падают и бьются, не жалко.
Рядом с таким персонажем можно спокойно признаться:
«Я без понятия» — и никто не посмотрит на тебя как на дефективную.
В их поведении нет ни капли катарсиса или благородства.
Героизмом тут и не пахнет.
Просто в какой-то момент парадная маска начала немилосердно натирать лицо, и они её сняли.
Не из-за внезапного духовного просветления, а потому что уши затекли.
И вот в этой капитуляции перед физиологией есть свой шарм.
Человек избавился от фасада не ради спасения души, а потому что задолбался его красить.
С ним, как ни странно, в разы уютнее, чем с теми, кто всё ещё усердно держит лицо и марку.
Поэтому самые честные люди — это отставные негодяи.
Им просто лень тратить ресурс на спецэффекты.
Выпендриваться больше не перед кем, да и незачем.
Свежие, ещё не обстрелянные люди врут упоительно, со спецэффектами и огоньком.
Бывшие — скучно, лениво и по старым методичкам.
И тут срабатывает парадокс: унылое вранье выглядит как-то душевнее.
Ведь чтобы состряпать яркую ложь, нужно проявить креатив и уважение к зрителю.
А скучный бубнёж — это уже, считай, чистая правда.
Во истину.:)

Мы держим тех, кто любит, на цепи,
вменяя им в обязанность разлуки.
«Постой в тени, забудь и не ропщи», —
и так легко протягиваем руки
к чужому сердцу... Думая, что успеем.
И вечность впереди, и шторм утихнет сам.
Мы раним тех, кого сильнее греем,
да делим чьи-то судьбы пополам.
А время смоет всё. Очистит даты,
сотрет долги, закроет старый счёт.
Но та любовь, что предали когда-то,
к нам никогда уже назад не прорастёт.

Сложно быть красивой,
соблазнять мужчин милых,
прятать за улыбкой
грусть в глазах унылых.
Все становятся ретивы,
смелы, дерзки и шутливы.
Только мне милей тот взгляд,
где не страсть одна горит,
а любовь — без масок, клятв,
и душа со мной говорит.
Пусть зовут желанной,
пусть глядят так нежно —
мне бы стать любимой,
а не просто безупречной.
Чтоб в глазах читалось:
«Я тебя не брошу»,
и душа смеялась,
становясь счастливой.
Мне бы не поклонника,
что в восторге мимолётном,
а того, кто выберет
быть со мной одной.
Несравнимо-родной.

Мне Богом послано доброе сердце,
чтоб я пушистых деток любила.
В теплых ладонях от холода греться
им разрешила и дверь отворила.
Всю мою нежность, что в сердце таилась,
я отдаю им теперь безвозмездно.
Душа моя заново жить научилась,
рядом с созданиями светлыми самыми.
Словно залог безусловной любви,
лапки доверчиво в ладони ложатся.
Они не клянутся, а шепчут: «Живи»,
уча ценить и людей не винить,
смывая наболевшее в этой любви,
искренним счастьем всю жизнь дорожить.

— Ты что делала?
— Орешки собирала.
— Какие?
— Грецкие.
— Зачем?
— Чтобы накопить денежку и уехать в Грецию, подальше от прилётов и бомбежек.
— Умно.
— А то. :)

Любите меня, Лёша,
любите — разрешаю.
Заявки принимаю,
но сроки уточняю.
В графе «намеренья»
пишите всё как есть.
А пункт про «пропадаю»
прошу совсем не вносить.
И приложите к заявке
свидетельство о том,
что вы умеете скучать
и помнить обо всём.
А если рассмотрение
затянется на год —
то ваша кандидатура
в архив сама уйдёт. :)

Бывает такое состояние — называется ментальная одышка от людей.
Набегались, наслушались, все спасибо, до свидания.
Без обид, просто закройте дверь с той стороны.
Молодость искренне верит в «интересных личностей», а зрелость знает: любой новый человек — это потенциальная головная боль.
Вкупе с геморроем.
Сценарий ведь всегда один: сначала вы взахлеб общаетесь, потом это перерастает в привычку, и вскоре вы надоедаете друг другу, как вещь из секонд-хенда, которую невозможно отстирать от противного запаха, поскольку выворачивает.
Тратишь на человека эмоциональный ресурс, а он оказывается просто прохожим.
Обычным транзитным пассажиром.
Даже за проезд не заплатил, сволочь.
Поэтому и перестаёшь впускать кого-либо внутрь.
Не из гордости, а ради экономии «коммуналки» собственного сердца.
Зачем устраивать день открытых дверей, когда шансы на долгую аренду минимальны?
Столько вечеров, политеса, попыток держать осанку и фонтанировать остроумием...
Ради чего?
Чтобы заработать галочку в графе «приятно пообщались»?
Да ну его в болото.
Настоящий покой — это когда у тебя есть официальное разрешение быть занудой.
Сидишь спокойно, молчишь, потягиваешь чаёк, и никто не лезет в твою душу в грязной обуви.
С годами это ценится больше любой романтики.
Хочется не страстей, а просто выдохнуть и не стараться быть лучше, чем ты есть.
Это не слабость.
Это профилактика неврозов, экономия на психотерапевтах и элементарная безопасность жизнедеятельности.
От людей, знаете ли, одни убытки: то душу вытреплют, то чужие психологические травмы об тебя вытрут, как ноги о коврик у дверей.
Аминь.
Больше не подаю.
Ни времени, ни остроумия, ни тем более понимания.
Плохая, бессердечная тварь, всё так. :)

Обожаю наблюдать за людьми.
Это же парад невиданной щедрости.
Стоит очередное «солнышко», светится изнутри оптимизмом и трепетно ждёт, что кто-нибудь разглядит его глубокий внутренний мир и спросит:
«Как ты, милый?».
Но дураков нет — все видят улыбку до ушей и проходят мимо.
Тогда наше недопонятое солнце идёт к профессиональным страдальцам и авторитетно заявляет:
«Ты слишком себя жалеешь!».
Потрясающая драма.
Человек, который сам мечтает о порции жалости, пришёл отчитать того, кто эту жалость хотя бы легализовал.
Это как нищий, который трясёт другого нищего за грудки, требуя милостыню и обзывая его зажравшимся олигархом.
И ведь какой честный расклад в итоге!
Одни ноют вслух — и они у нас «нытики».
Другие ноют молча — и они сразу «герои».
А по факту под обоими фасадами копошится абсолютно одинаковая, непереваренная боль.
Просто одни выбрали скулить, а другие — кусаться.
Жалко их всех оптом.
И вас в розницу.
И меня родную, прости, Господи.
И тут не о чем спорить, нечего доказывать.
Это просто нужно принять.
Жалость — дело интимное, штампов не требует.
Без всяких справок, печатей, врачебных комиссий и, упаси бог, чьего-либо разрешения. :)

Она засекла его с первых минут.
Не внешне — просто слишком долго торчал у стеллажа с крепким, гоняя пальцами по стеклу одну и ту же сиротливую бутылку.
Наконец выдавил из себя решение.
Поплёлся к кассе.
К её кассе.
Лет двадцать с хвостиком.
Лицо парня, который весь день тащит в кармане гранату со стёртой чекой и боится сделать резкий вдох.
Кассирша привычно щёлкнула сканером по шоколадке.
Он водрузил бутылку.
Дешёвая сивуха, обжигающая горло.
— Паспорт?
Он открыл рот, судорожно выдохнул, взмахнул руками — мол, тишина.
Выдернул из кармана смартфон:
«Мне 22. Я глухонемой. Продайте, пожалуйста».
Она заглянула ему в зрачки:
— Больно?
Мотнул головой.
Её рука мягко качнула бутылку мимо ленты — в сторону.
На экране телефона паника взлетела до потолка:
«Сбегаю домой! Честно! За паспортом!»
— Отставить. Верю. Вопрос не в цифрах в документе.
«А в чём? Из-за того, что не слышу?»
— Брат глухой, — отрезала она почти беззвучно. — Я с детства в этой тишине жила. Дело не в ушах.
«Тогда в чём?»
За спиной — ни звука.
Пустой ночной павильон.
— Ты пришёл не за градусом. Ты пришёл вырубить этот грёбаный день. У тебя на сетчатке выжжено: «хочу ничего не чувствовать».
Я таких беглецов по глазам вычисляю.
Он отвернулся.
А когда повернулся обратно, смотрел так, будто в дешёвом супермаркете внезапно рухнула крыша и открылось небо.
«Если бы вы знали, что я натворил...»
— Не надо. Расскажешь — я разревусь прямо здесь, а мне до утра смену тянуть. Не при народе.
Он вдруг криво улыбнулся.
Живо, по-настоящему.
— Ладно. Шоколад отдам за полцены — его всё равно списывать пора. А чай заварю даром. Худой, как щепка, смотреть больно.
«Я не прошу милостыню...»
— Это не подачка, это бартер. Я тут алкашам пиво отпускаю с абсолютно мёртвым лицом — мне плевать. А ты сегодня единственный живой человек на всю округу.
Палец дрогнул на экране:
«И что делать с тем, что внутри колотит и не даёт спать?»
Кассирша отвернулась к окну, за которым моросил дождь:
— А не спи. Ночь длинная — думай. Бессонница пугает тех, кто боится остаться один на один со своей башкой. А ты не бойся. Ты для себя — самый безопасный человек. Только сначала поешь. Голодный человек всегда жрёт себя с потрохами.
Он расплатился за сладость. Пластиковый стаканчик с обжигающим чаем она подвинула молча.
«Спасибо. Может, загляну ещё».
— Заглядывай. Но чай безлимитный, а полка с водкой для тебя заколочена.
Он растворился в сырой темноте. Она смотрела на пустые створки дверей.
Вернётся?
Чёрт его знает.
Но шоколад остался у него в пальцах.
А шоколад — это уже зацепка.
Иногда, чтобы выдернуть человека из петли, не нужны дипломы психотерапевтов.
Достаточно одной не пробитой бутылки и стакана кипятка с сахаром.
Кассирша знала это не из книг.
Из жизненного опыта.

Октябрь за окном напоминал половую тряпку — серый, выжатый, холодный.
Лило третьи сутки подряд.
Не ливень, а мерзкая водяная пыль, намертво зависшая над панельными хрущёвками.
На пластиковой лавке автобусной остановки сидела девочка.
Куртка — осенний ширпотреб, пальцы посинели, в руках картонный стакан с остывшим чаем.
Своё курево кончилось ещё на рассвете, пришлось просить у какого-то прохожего.
Наушники валялись в кармане, спутавшись в комок.
Музыку включать не хотелось: в треках вечно поют про надежду, а у неё эта опция перегорела ещё прошлой зимой.
Год назад.
Женщина материализовалась из тумана внезапно.
Без зонта, капюшон сбит, волосы мокрыми сосульками прилипли к щекам.
Лицо — серое, с такими тёмными кругами под глазами, каких не увидишь на глянцевых фото.
Встала вплотную.
— Слышь, девчонка, — голос у неё был прокуренный, надсадный, будто она неделю без остановки плакала в подушку. — Помолись за меня, а? Сына схоронила. Неделю назад. До сорока дней не знаю, как доползти.
Девчонка медленно вытащила руку из кармана.
— Я в это не верю. Вообще. В Бога вашего.
— Да мне плевать, — женщина даже лицом не повела. — Мужик мой заладил: «Хорош выть», дочка ноет: «Мамуля, держись». А за что мне держаться? Я его, мелкого, с ложки кормила. Сопли ему утирала. А сейчас стою на остановке и хрен знает кого прошу. Потому что слова кончились. Всё.
Тут девчонке стало не по себе.
По-настоящему страшно.
Не от жалости даже — от того, чего эта женщина от неё требовала.
Ей нужно было не дежурное «сочувствую», ей нужно было чудо. Чтобы прямо сейчас отпустило.
Насовсем.
С концами.
А у девчонки внутри — только выжженная пустыня, которую она сама себе годами устраивала, чтобы не сойти с ума.
Она умела только тупо молчать.
А молчание в такой момент казалось предательством.
— Как звали-то?
— Дима, — женщина всхлипнула, её лицо перекосилось. — Димка. Мой Димка.
И от этого «Димка» — такого тёплого, пахнущего живым человеком — у девчонки впервые за сто лет сдавило горло.
Она зажмурилась.
Смотреть было некуда — внутри темно, как в подвале.
И она мысленно позвала в эту темноту:
«Господи. Если Ты есть. Я знаю, что я — не та, кого Ты слушаешь. Я в Тебя не верю, и Ты это знаешь. Но тут вот стоит его мама. И ей так больно, что я не знаю, как это вынести. Если можно — забери у неё эту боль. Не всю, я понимаю, всю нельзя. Хоть половину. Хоть треть. Хоть сколько-нибудь. Пожалуйста. Сделай так, чтобы она смогла дожить до сорока дней. Она ещё должна. Она мать».
Открыла глаза, шумно выдохнула:
— Всё. Больше не умею.
Женщина посмотрела на неё — дико, словно на спасение какое-то.
— Спасибо, доченька.
— Я не доченька.
— Все мы чьи-то доченьки.
Подкатил двадцать седьмой — пустой, разбитый пазик.
Водитель курил в форточку и смотрел мимо.
Женщина шагнула внутрь, обернулась на ступеньках:
— Имя-то скажи?
— Не надо. Я же неверующая.
— Надо. Я за тебя тоже буду. Моё дело.
— Мира.
— Спасибо.
Двери захлопнулись с шипением.
Автобус уплыл в туман.
Девчонка осталась одна.
Сигарета жгла пальцы, чай остыл окончательно.
В груди ворочалось что-то тяжёлое, грязное, чужое.
Накатила такая лютая тоска — хоть на луну вой.
Зачем весь этот цирк с рождением, если в финале — пустой асфальт, дождь и чужое горе, которое даже скинуть некуда?
Дома она с порога свалилась на пол в коридоре.
Час просидела в куртке, глядя в одну точку.
Потом открыла в телефоне текст заупокойной молитвы, прочитала с экрана.
Мимо.
Ничего.
Никаких чувств.
Уснула прямо на полу.
На следующий день дошла до церкви.
Постояла у самого входа, купила свечку, поставила её в первый попавшийся подсвечник и вышла на воздух.
Наверное, это и есть та самая мифическая вера — не в небо, а в человека, которому в эту секунду невыносимо дышать.
Теперь она каждое утро замедляет шаг перед той остановкой.
Там никого, кроме призраков октябрьского ливня.
Но она всё равно смотрит — не со злостью, а по привычке.
Так и живем мы с вами люди: прикоснулись на секунду открытыми нервами к чужой боли, обожглись до волдырей, а потом всю жизнь носим этот ожог под дешёвой курткой...

Есть на свете честные вещи.
Холодное железо не умеет льстить, беговая дорожка не станет жалеть, а зеркало просто отражает то, что есть, если набраться смелости в него взглянуть.
Двое — парень и девушка — пришли к этой истине порознь.
Она растеряла себя в человеке, которого любила слишком сильно.
Он растратил себя на тех, кому была нужна лишь его тень.
Оба поняли горькую вещь: если раздавать себя всем подряд, от тебя не останется даже контура.
И они ушли в глухую оборону.
Начали с малого — с возвращения самих себя.
Три года они ходили в один спортзал и не обменивались словами.
Не потому, что гордились или злились.
Просто всё, что имело вес, они уже выплакали тихими ночами в пустых комнатах.
Разве такое вынесешь на людях?
Такое можно только поднять над собой и опустить на грудь.
Вокруг них всегда было много суеты.
Кто-то пытался завязать разговор, кто-то искал утешения, притворяясь сильным.
Люди тянулись к ним в надежде согреться у чужого костра.
Но они берегли свои последние искры.
Знали: если открыть дверцу печи сейчас, огонь погаснет навсегда.
Она помнила, как это — жить ради кого-то, когда этот кто-то становится твоим воздухом.
Когда воздух кончился, она научилась экономить каждый вдох.
Бег до изнеможения в зале помогал заглушить эхо прошлого.
Он тоже нёс в себе незаживший излом.
Поднимал штангу молча, превратив каждое движение в тихий обет: больше никогда не открываться никому.
Вокруг цвела чужая, шумная жизнь со всеми её обещаниями и разочарованиями.
Они смотрели на неё без злости — лишь с тихой грустью людей, которые уже знают истинную цену красивым словам.
И вот однажды они посмотрели друг на друга.
Через ряды гантелей, сквозь годы одиночества.
Это был не поиск любви.
Это было тихое, почти родственное узнавание.
Никто не сделал шага навстречу.
Жажда тепла — это всего лишь голод, а голодные не выбирают.
Они слишком дорожили своим хрупким покоем.
Она отвернулась первой, он — следом, возвращаясь к своим подходам.
За окном шумел дождливый октябрь.
Вечером каждый из них заварит чай в пустой квартире, прижмётся лбом к прохладному стеклу и посмотрит на зажигающиеся в окнах чужие огоньки.
Внутри будет тихо.
Почти без боли.
И только капля на губах почему-то окажется солоноватой.
Но это, конечно же, просто дождь.

*вдохновилась стихотворением «Глазами бухт в Аттике» Владимира Шеврона*

Ну как я её оставлю,
печаль эту прекрасную?
На саммит её направлю
с делегацией несогласною.
Пусть за круглым столом поплачет,
подпишет пакт о ненападении...
Глядишь, мировой задачей
станет наше с ней совпадение.
А после запустят ракеты
и хором ответят кометы:
«На этой далёкой планете
грустят лишь большие поэты!» :)

Жил-был на свете старик.
День за днем он возвращался к морю, словно искал в нём собеседника, которого у него не осталось.
Но однажды берег разделила с ним девушка.
Ей тоже незачем было выходить из дома, да и просыпаться, по правде говоря, не хотелось.
Они встретились в самой глубокой точке своих жизней: он заканчивал свой земной круг, она — заблудилась в начале своего.
И этот общий надлом сблизил их сильнее, чем способно сблизить счастье.
— Не нужно тебе здесь быть, — тихо произнес он, когда она пришла в третий раз.
— Нужно, — отозвалась она.
— Почему?
— С вами я чувствую, что я есть.
Старик замолчал, слушая шум прибоя.
— Я плохой попутчик. Я слишком стар и скоро уйду.
— И я уйду, — ответила она. — Только у меня впереди еще целая вечность, а у вас — лишь мгновения. Давайте разделим их на двоих.
Они сидели у кромки воды.
Ветер дышал холодом, море темнело, но в пространстве между ними рождалось тихое, спасительное тепло.
Его невозможно описать, но его безошибочно узнает каждый, кто хоть раз замерзал от одиночества.
Старик протянул ей руку.
Она бережно приняла её.
Они смотрели на свинцовые волны так, словно заглядывали в самую глубь своей боли.
И не прятали глаз.
Отворачиваться было некуда, да и незачем.
Её пальцы в его ладони были холодными, но с каждым вдохом в них возвращалась жизнь.
И море перед ними уже не казалось таким бесконечным, как эта тихая человеческая теплота.

Вот скажите, мужчина, зачем вам девчонка душная?
Сами же липнете, жалуетесь:
«Пощади, Господи, милый, она же как пытка, как острый клинок, она мою логику в бездне хоронит!»
Но в тишине, за порогом сомнений, вы ищете в ней этих самых мгновений.
Вам страшно сгореть, раствориться, пропасть, но снова в душе выключается лоцман.
Вам нужно, чтоб «душно», чтоб плавился лед, ведь только любовь вас из тьмы достает.
Вам скучно с удобной, послушной, покорной, вам надо — чтоб искрой, чтоб дерзкой, чтоб спорной.
То вам ласки её не хватает, то от нежности жарко внутри.
То бежите, себя забывая, то ревете: «Постой, не люби!»
А она ведь не просто тревожит — ей самой нелегко от любви.
Просто сердце иначе не может: если любит — горит до зари.
Так не прячьтесь за громкими фразами, не зовите спасенье в ночи.
Вы же сами становитесь счастливы, как она вам кричит: «Сгинь». :)
Вы путаете любовь с потерей лица и ищете выход до самого-самого конца.
Но стоит ей отойти, отступить, отпустить, как вы начинаете в пустоту голосить.
Вам нужно «душно», чтоб чувствовать: вы не одни.
Чтоб кто-то считал ваши робкие, тихие дни.
И этот крик о пощаде — лишь страх пред собой: быть не героем, а просто любимым подлецом.:)

Он любил её тихо, как любят звезду, до которой не дотянуться.
И знал: не потянет.
Не потому, что она тяжёлая, а потому, что сам он слишком лёгкий для её неба.
И он не врал: просто сказал правду, которую сам себе не сразу разрешил.
А она стояла и слушала, и впервые не плакала.
Потому что поняла: его «нет» — это его правда, а её «да» — её собственная.
И между этими двумя словами — целая жизнь.
Целая её жизнь.
И она сделала шаг.
Не к нему.
Вперёд.
К свободе.
Прочь.
Навстречу солнцу, которое знает, как таких идиотов обжигать, без обид и претензий, впрочем. :)
Запомни, девочка: быть «не по зубам» — это не комплимент твоей силе, а диагноз его слабости.
Не выбрал, и слава Богу.
Легче дышать будет любовью. :)
На расстоянии лучшего выбора в твоей жизни.

Запала, влипла, пропала...
Всё это осень виновата.
Нравится он мне, мама.
Прошу, не плачь по дуре, не надо,
ведь этот котик хороший, знаешь?
Голодный, ласковый, очень
готов любить меня бесспорно.
Порадуйся за дочку:
глаза её горят счастьем, а не болью.
Он раны мои, мама, вылизал,
смотри, — не осталось шрамов.
Он все мои страхи вырезал
из самых глубоких драм.
Он смотрит — и листья кружатся,
он рядом — теплеет земля.
И даже тревожные мысли
становятся тише при нём для меня.
Пускай это чувство сумасшедшее,
но разве любовь не умеет
внезапно ворваться без спроса,
запутать все мысли и планы?
Я счастлива, мама, серьёзно —
не бойся за дочь постоянно.
А если он вдруг ненадолго
исчезнет в тумане осеннем,
я всё же скажу тебе гордо:
«Спасибо ему за счастливое мгновенье». :)

— Привет, ну как ты там?
— Никак.
— А что так?
— Радость и несчастье убежали от меня.
— Куда?
— Не знаю и знать не желаю.
— Ну ладно, давай тогда пока.
— И тебе не хворать.

Девочка любила мальчика, кареглазого красавчика.
Но обстоятельства сложились так, что его забрала смерть в семилетнем возрасте.
Сбила машина вместе с бабушкой.
С тех пор ей было невозможно построить новую любовь с кем-то, поскольку она всегда навещала его на детском кладбище.
Существует любовь, которая длится, и любовь, которая застревает.
Она думала, что у неё первая.
На самом деле — вторая.
Мальчик умер в семь лет, и в семь лет умерла её способность любить дальше.
Всё остальное — тело, привычки, работа — росло.
А сердце осталось там, у ограды, где похоронены бабушка и внук.
Она приносила ему цветы, а на самом деле — приносила себя.
Отдавала на хранение, чтобы не пришлось нести дальше.
Так удобнее: не надо решать, не надо рисковать, не надо встречаться с живыми, которые могут уйти по-настоящему.
Но однажды на кладбище она увидела другую девочку, лет семи.
Та стояла у соседней могилы и говорила брату:
«Я тебя помню. Но я иду домой. Мне ещё жить».
И она поняла: дети умеют отпускать.
Это взрослые придумали, что верность — это стоять на месте.
С тех пор она приходила, но по-другому.
Не за прощением, а просто навестить.
И, уходя, больше не оглядывалась.
Мальчик остался там.
Она пошла домой, к жизни.
Как он и хотел бы.
Как и бабушка, которая всегда говорила:
«Не плачь, девочка. Живи, твоя любовь ещё нужна и любящим живым». :)

Если хочется посмотреть кино, которое оставляет след в
душе, выбирайте фильмы о животных.
В них столько тихой мудрости — и о нас самих, и о том,
как мы умеем любить.
После просмотра тайской картины «Мой пёс Гохан» я
долго не могла прийти в себя.
Это невероятно цепляющая история о том, как
четвероногий друг учит людей стремиться к той высшей
любви, которая очеловечивает сердце.
Осознать, что живое существо — будь то котик, пёсик или
птица — выбрало именно тебя из всего мира и решило
пройти с тобой весь свой путь, — пожалуй, самое лучшее
чувство на свете.
Фильм делится на три главы одной преданности.
Сначала щенок Гохан дарит тепло одинокому дедушке,
оставшемуся без работы.
Но их тихое счастье обрывает пандемия: дедушка
умирает от ковида, оставляя друга у разбитого корыта.
Затем пёс получает имя Брауни и попадает в жестокие
руки браконьера.
От страшной участи его спасает девушка-иммигрантка.
Между ними возникают настолько сильные узы, что
расставание кажется физической болью.
Но суровая реальность не оставляет им шанса быть
вместе — притеснения иммигрантов и угроза обвинения в
краже разводят их пути.
Эта часть разбила мне сердце больше всего.
В финале мы видим уже состарившегося пёсика Химу.
Он оказывается у парня, переживающего расставание с
возлюбленной.
Не умевший раньше любить животных, герой обретает в
преданном друге исцеление и новую грань верности.
В этом и скрыт главный свет этой истории: наши
животные проживают свою счастливую жизнь рядом с
нами, делая нас лучше, и одно это напоминание
наполняет душу радостью.
Любите животных.
Делайте их жизнь счастливее.
Они лучшие во всей Вселенной и способны любить
намного сильнее, чем мы, люди, друг друга.
Спасибо за внимание и время потраченное НЕ ДАРОМ.

P.S. А какой у Вас любимый фильм про животных?
Делитесь своими мыслями.:)

Когда-нибудь мы можем стать не пальчиками, а парой,
но только если наш выбор окажется всерьёз.
Не красивым обещанием, не случайной нежностью,
а тем, что остаётся, когда стихает шум угроз.
Делить одно молчание, укрывшись старым пледом,
и начинать друг с друга обычный новый день.
Пока между нами — только экран и тихий свет,
но даже в этой паузе мне слышится ответ.
Придёт наш вечер с ароматом мандаринов, чая,
ты будешь здесь. Живой. Без сетей и провайдеров.
И я шепну: «Смотри, мы всё-таки совпали»,
наперекор прогнозам, сомнениям и страхам. :)

Тёплый свитер цвета карамели
я нашла сегодня в секонд-хенде —
точно под глаза мои, под карие,
чтобы греть, пусть даже и не в тренде.
Сочетание — просто идеальное!
В нём чужая история спрятана,
чьи-то сны и давние прогулки…
Но судьбой мне на счастье состряпанный,
он теперь — мой родной и домашний.
Я надену его, как спасение
от холодного, резкого ветра.
В нём — не вещь, а моё настроение
и любви неземной полметра.
Пусть поношен, зато настоящий он,
не синтетикой пахнет — надеждой.
Я иду, в эту осень парящая,
в этой старой и нежной одежде.
И пускай говорят: «из вторых рук»,
мне не важно, чьё сердце в нём грелось,
главное — в карих глазах моих вдруг
жить и радоваться захотелось.:)

Что не стих — то лёгкая печаль,
что не строка — то искорка огня,
что не куплет — то нераскрытый сон,
что не мотив — то глоток памяти,
что не касание — то след тепла,
что не взгляд — то отраженье звёзд…
И в этой тишине, на склоне дня,
сплетаются дыханья в тонкий шёлк.
Стихает мир.
Уходит суета.
Здесь больше нет вопросов и преград,
есть только два сердца и стук их в такт.
И в этом ритме замерла земля,
склонив забор из прожитых тревог.
Есть только ты.
И, кажется, есть я.
И нежность, упавшая у ног.

Лавка.
Бомж.
Небо в полоску.
Считает дроны — стальную извёстку.
Маленькие — зудят над ухом,
большие — смердят безобразным духом.
Небо — свинец.
Тяжёлое, клёпаное.
Каждая звезда —
пугало растрёпанное.
Руки в замок.
Сумка — как знамя.
Греет ладони
пустыми снами.
Люди — мимо.
Идут.
Шуршат.
Каждому нужен свой палисад.
Кому какое дело до касты
тех, для кого небеса зубасты?
Рядом — пёс.
Смесь дворни и боли.
Сел у ноги.
Ждут своей доли.
Два сердца в комочек.
Слушают тьму.
Зачем эта слепость
и смерть — кому?

Живая.
Здоровая.
Не старая галоша.
Умею сочувствовать, но только животным.
Людям — на кой?
Ну и в сраку. :)
Расцветаю себе на радость, прекрасной.
Вайб: божий одуванчик.
Сдувают, но всегда возвращаюсь.
В качестве кармы.
Чтобы запомнили падлы и мучались по-адски. :)

Мужчина, а за что вы меня заблокировали?
Хотела почитать, скромненько поставить лайк.
Теперь понимаю: вы давно меня читаете
и тайно обожаете. :)
Не выдержали, бедненький,
такой напор красы?
Бояться незнакомой женщины —
достойный результат.
Особенно той, что просто
хотела ваш контент листать.
Быть может, вам тревожно
от собственных чувств,
от взгляда, что случайно
становится близким и грустным?
Вы кнопку нажимали,
а сердце — нет и нет:
оно ко мне тянулось
через запретный интернет.
Ну что же, мой поклонник,
не мучайтесь собой:
заблокировали — значит,
влюбились с головой. :)
Мой преданный зритель и скромный затворник,
внесите свой страх в романтический сборник.
Вздохните спокойно, закройте экран —
но помните: в сердце остался шрам! :)

Полюбила и остыла —
восемь лет почти светила
этой сложной эпопее
под названием «Так нельзя мне».
Виновата? Есть такое.
Выдайте ведро с золою.
Камни складывайте в ряд —
будет крепче мой фасад.
Окаянная с медалью,
с непреклонною моралью:
если сердце говорит «нет»,
значит, прежнему конец.
Я не стану больше каяться
за разбитые мечты.
И теперь себе одной
я признаюсь: он не мой.
Пусть судьба листает главы,
пусть расставит всё по праву.
Может, встретится тот самый,
кто войдёт без шума в сердце
и останется там главным. :)

Мой взгляд томит тебя —
я знаю, я чувствую.
Собою украсить жизнь
опять напутствую.
Ищу в тебе смысл большой,
изумлённо и строго…
Но главным образом — мысль,
застрявшую у порога.
Гляди же в глаза мои, ищи
страстей нездешних драму!
А я пока прикину в уме,
зачем отравил всю гамму?
Ты ищешь след глубоких чувств
и трепет вдохновенья,
а я варю в котле искусств
щепотку сожаленья.
Молчи и жди. Не разрушай
мистический фрагмент:
загадку взгляда украшает
улики элемент.
Прими же сей тяжёлый рок,
вздыхай, сиди без сил…
Ты сам в глаза мои глядел —
и сам тот свет погасил, кретин.

Сегодня особенный день:
Света раздаёт конфетки.
Спешу поздравить, прихватив ведёрко —
зачем иначе эти дни рожденья?
В твоей душе тепла и солнца столько,
что хватит на любые поколенья!
Я нагребу добра с запасом впрок,
ведь щедрость нынче — редкое искусство!
А если кто заглянет на огонёк —
продам конфетку за искренность и мудрость.
Желаю, чтоб баланс твоих щедрот
всегда рос в плюсах, будто на дрожжах!
Пусть счастье караулит у ворот,
а все невзгоды заберёт какой-то лох! :)

Залечит осень раны сердца,
и ты вдохнёшь радость, наверное…
Приоткроется к прошлому дверца,
но уйдёт боль острая, скверная.
Природа знает тайну боли:
чтоб зацвести, всё должно пасть.
Прими её святую волю,
сними с души тоски печать.
И в этой тишине звенящей,
где каждый звук — как чистый стих,
живи, прошу тебя, сейчас же,
в лучах прохладных и простых,
в мгновениях, что ты ещё любим…

Ты хороший друг, и это не комплимент.
Это факт, который чувствует моя маленькая девочка.
А она не врёт.
Ты ей сердце не разобьёшь, потому что сам знаешь, как это — когда разбивают.
Ты держишь бережно, как держат чужое детство в ладонях: не сжимаешь, не роняешь.
Твоя любовь не громкая, не требовательная — она тёплая.
Такая, в которой можно уснуть, не боясь проснуться одной.
Маленькая девочка это чувствует.
И я чувствую.
И тишина между нами — не пустая.
Она живая.
Маленькая девочка внутри меня об этом знает больше, чем весь мой взрослый опыт.
Взрослые разучились доверять.
А она — нет.
Эта девочка умеет выбирать друзей лучше любых взрослых.
Она ведь не смотрит на статус, деньги, красивые слова.
Она смотрит туда, где люди не врут.
И там оказался ты.
Так что приговор окончательный и обжалованию не подлежит: хороший друг.
Хороший человек.
И, кажется, ей с тобой просто хорошо.
А это — лучшая рекомендация из возможных.
Редкостный везунчик. :)

Заболела моя девочка…
Я лапками сердце полечу.
Спи, моя тихая звёздочка,
я твою боль растопчу.
Свернусь калачиком у сердца,
замру, дыханье затая.
Закрой от хвори эту дверцу,
поверь: с тобою рядом я.
Пусть за окном метёт ненастье,
мы выключим весь этот мир.
Моё пушистое кошачье счастье —
держать тебя в своей любви.
Не бойся вирусов и трещин,
я всё руками… лапами унесу.
Из всех на свете самых лучших женщин
тебя одну в душе сберегу.

Есть два языка любви.
Первый — язык обещаний: бесплатный аванс, щедрые замки в воздухе и «я всё сделаю, но потом».
Второй — язык присутствия: это когда человек закрывает рот и открывает календарь.
Слушать сказочников приятно, но жить лучше с теми, кто умеет нажимать кнопку «приехать».
Настоящий комфорт — это когда от человека не ждёшь подвоха и кайфуете оба на чётком чувстве юмора.
Потому что взрослая жизнь слишком коротка, чтобы ждать, пока кто-то дорастёт до надёжной зрелости без эмоциональных качелей.

Ведьмой меня прозвал
за взгляд, за суровый оскал.
за то, что я выплыла там,
где ты в одиночку тонул и скалы искал.
Ты звал это магией зла,
но это был просто ожог
того, кто любить не умел,
но выучил горький урок.
Трудно принять свободу,
трудно терпеть отказ.
проще «святую воду»
пробовать каждый раз.
Я не ворую души —
сами несут в подол.
Ты меня лучше слушай,
раз уж ко мне пришёл:
ведьма — лишь та, кто видит
гниль за твоим лицом.
Та, кто тебя не обидит,
будучи подлецом.
Я не варю проклятья —
я ими просто дышу.
в чёрном, как ночь, платье
судьбу я свою вершу.
Пусть крестятся за спиною,
пусть ставят на окна засов —
я справлюсь с любой бедою,
не слыша чужих голосов.

Знаете, кто главные злодеи в мировой литературе?
Маркетологи, которые пять веков продают нам «Ромео и Джульетту» как эталон романтики.
Ну правда, гениальный же фарс!
Люди, вы текст вообще открывали?
Ромео — типичный представитель эмоциональных качелей: утром размазывает слезы по Розалине, через шесть часов видит Джульетту — и всё, у парня амнезия.
К ночи он уже исполняет под окном такие безумные арии, будто выпил ведро энергетика вперемешку с успокоительным.
А на следующий день они уже венчаются со скоростью курьерской доставки.
Это не любовь, это клиническая импульсивность.
А финал?
Никаких пауз, никакого здравого смысла.
Чистый бенефис людей с девственно префронтальной корой.
Ромео приползает в склеп, смотрит на «труп» любимой (у которой, на минуточку, щеки еще розовые — видимо, загар от ламп в склепе) — и вместо того, чтобы пощупать пульс или хотя бы поплакать в уголке, молниеносно глушит яд.
Просыпается Джульетта, видит мужа, делает два микро-вздоха и без лишних раздумий всаживает в себя кинжал. Никакой раскачки, ни секунды на подумать.
Шекспир просто гениально высмеял синдром дефицита тормозов и юношеский максимализм, где любое легкое колыхание внизу живота трактуется как конец света.
А мы сидим, плачем над этим уже пять веков и ставим памятники в Вероне.
Браво, Уильям, это был толстый троллинг на тему вечной любви которая и по сей день считается главным гимном слабоумия и отваги.

Роскошь — скушать ливерную колбаску!
Гадость, но какое же это счастье!
С человеком делиться не надо:
такое уж точно есть не станет.
Если вдруг меня примут в приличное
общество с венценосной тоской,
я достану сиё гармоничное
и положу на хрустальный сервиз,
рядом с икрой и элитным паштетом.
Пусть этот бледный вселенский грех
спасёт меня сразу от всех кавалеров,
что лезут с умом и дурацким теплом.
Я просто отрежу кусок без манер —
и все убегут за версту от такой! :)

Голова болит?
Качай пресс.
Горло саднит?
Качай пресс.
Мужик разлюбил?
Качай пресс.
Хаты больше нет?
Качай пресс.
Чего грустить, зачем?
Прессуй стресс!
Психолог отдыхает,
тренер — в теме:
все проблемы решаемы
в гимнастическом темпе.
И если рухнешь
без чувств в итоге —
то хотя бы с красивым
прессом в морге!

*вдохновилась стихотворением «Встреча» автора Виктора Юрманова*

Может, она и любит,
просто не так, как ждут.
Нежностью не погубит,
не создаст уют.
Тихо шагнёт по краю,
взглядом касаясь лишь.
«Я без тебя сгораю…» —
ты про себя кричишь.
А у неё — иное,
тихое чувство вглубь:
небо над головой,
холод нецелованных губ.
И в этой тихой бездне
больше уже не проси.
Любит — насколько умеет,
любит — насколько есть сил.

Шёл ёжик пыльною дорогой
с любимой мамой в тишине —
к листве, к истокам, к живой природе,
к рассвету, к Богу и к весне.
Но смял их жизни в одночасье
тяжёлый росчерк чёрных шин.
Погасло небо, смолкло счастье
в тени бездушных тех машин.
Смешалась кровь с пылью серой,
в глазах застыл немой испуг.
И лес, объятый мёртвой верой,
осиротел печально вдруг.
Им не испить воды прохладной,
не встретить утренний рассвет —
зима пожрёт в тоске нещадной
беды и горя горький след.
Две неприкаянные тени
ушли в холодный, вечный сон.
Водитель мчится, не зная лени,
вдавив их судьбы в гудрон.
Для него тропа лесная —
немой, бесцветный лишь экран.
Он пронёсся, не вникая
в боль кровоточащих ран.
Ему не жаль существ колючих,
не страшен смертный, тяжкий грех.
Для тех, кто «властен и могуч»,
жизнь малых — прах, ненужный мех.
Но там, где кровь чернеет в пыли, —
немой укор людским сердцам.
Мы душу в спешке погубили,
оставив шрам на небесах.

Не общаться — это искусство.
Кто-то устал, кто-то обиделся.
Но самые тяжёлые случаи молчания — это когда бедолагу давит несказанное «прости».
Сбежал из твоей жизни?
Не ищи в себе дефекты.
Человек просто понял, что счёт слишком крут, и решил тихо слиться через банкротство.
Хватит ждать, когда судьба подложит свинью.
Выращивай своих!
Создавай пакости лично, контролируй свежесть и качество сервиса! :)
Зачем утилизировать чужой токсичный мусор внутри себя, если можно просто ошарашить публику полным отсутствием логики?
Помни: чужая священная обида — это просто закомплексованный стыд на выгуле, а ты просто зритель с попкорном.
Имей уважение к чужому трагизму. :)

Спортсмен, красив,
с ним можно пошутить,
умненькой побыть
и друг друга сохранить.
С ним не страшно быть открытой,
не казаться идеальной.
Он заметит всё — и всё же
не осудит за печали.
В нём есть внутренняя сила,
что не требует признаний.
Он умеет быть опорой
без ненужных обещаний.
Только сердце, как ни странно,
не умеет наперёд
знать, что будет долгожданным,
а что тихо пропадёт.
Но пока он рядом где-то,
я не стану торопить
ни рассветы, ни ответы —
мне приятно просто жить,
зная что и он любим.

Моё мнение никак
и никого не должно оскорблять.
Я лишь честно и бережно
хочу его выражать.
Не стремлюсь быть услышанной
громче всех в тишине —
мне достаточно искренности
и уважения к себе.
Если чужие мысли не нравятся —
не спеши меня блокировать.
Можно просто вдохнуть поглубже,
не устраивать бурю в сети.
Мысль — не выстрел и не оружие,
а возможность свой взгляд донести.
Моё мнение — это отражение
пройденных мною дорог.
Оно не претендует на истину
и не выносит приговор.
У каждого — собственный опыт,
своя глубина и печаль.
Мы можем не быть единодушны,
но в этом нет повода для вражды.
Не обнимаю, но и не кусаю.
До поры, до времени.

Он лапку даёт
и тепло своё несёт,
тихо рядом посидит —
и печаль моя молчит.
Взглядом нежным всё поймёт,
от тревоги уведёт.
Не спросит, о чём грущу, —
просто скажет: «Я с тобой».
В маленьком его сердечке
столько света и добра:
с ним уютно даже в вечер,
даже если за окном зима.
Он не требует награды,
не считает добрых дел —
лишь бы я была рядом,
лишь бы больше не грустила.
И когда темнеет день,
он ложится возле ног.
Маленький пушистый свет,
как же мне с ним повезло.
И не нужно лишних слов —
в нём живёт моя любовь.