Сегодня в чести, а завтра - свиней пасти

Сегодня в чести, а завтра - свиней пасти. Как же это трогательно, когда вчерашний гений, которого носили на руках и кормили трюфелями, сегодня самозабвенно чешет хвост хрюшке, утопая в навозе.

О, какая высокая драма! Вы думаете, он страдает? Вовсе нет. Он теперь философ: вместо лекций - наблюдение за кормёжкой, вместо гонораров - ведро помоев. И, заметьте, он даже доволен - ведь свиньи не требуют цитат и не критикуют его гениальную, хоть и слегка отёкшую, концепцию бытия.

Вчерашние восторженные толпы сегодня брезгливо обходят его стороной, но он не плачет - он просто учится хрюкать в такт. И кто скажет, что это не прогресс? Только вчера он был винтиком в системе, а сегодня - пастух, то есть, извините, повелитель маленькой, но гордой стаи. И пусть слава - дым, зато в его руках — настоящая, тёплая, жирная реальность.

Он больше не спорит с миром - он кормит его опилками и объедками, и мир впервые кажется ему честным. Раньше его идеи разлетались по аудиториям, теперь они оседают в корыте, и в этом есть своя правда: мысль, проверенная желудком, не обманет.

Утреннее хрюканье заменило ему овации, и он слушает этот хор с умилением, как когда-то слушал восторженный шепот студентов. Свиньи не ждут от него откровений, они просто едят, и это проще, чем быть пророком.

Он не чувствует падения, потому что никогда не взлетал по-настоящему - просто спустился на землю, где не нужно держать лицо. Вчерашний кумир сегодня ловит мух на ладони и улыбается: вот она, настоящая жизнь, без пафоса и пригласительных билетов.

Пусть мир забыл его имя - зато он помнит, как пахнет свежая солома и как тихо, если не искать признания. И если завтра его позовут обратно на кафедру, он, скорее всего, откажется — ему некогда, у него ужин для хрюшек, и он спешит к ним, как раньше спешил к истине.