Папины 17-ть

Глава 6. На разных языках (Часть 2)

​После того разговора у шкафчиков между ними легло тяжелое, звенящее молчание.
​Майк до позднего вечера остался на пустой уличной площадке за школой. Ледяной ноябрьский ветер сбивал дыхание, а пальцы от холода почти не слушались, но он раз за разом с силой вбивал баскетбольный мяч в кольцо. Глухой гул ударов отзывался эхом в его голове.

​«Почему она не понимает? — с обидой думал Майк, сжимая мяч.
— Я просто хотел защитить её, показать этой фальшивой компании, что никому не позволю задевать Скарлетт. Я поступил как мужчина! А она сделала меня виноватым... Неужели ей действительно проще уйти, чем увидеть, что я делаю это ради нас?»

​Он бросил мяч в дужку, и тот с гулким отскоком улетел в темноту. Майк тяжело опустился на скамейку, закрыв лицо руками. За внешней злостью скрывался страх — страх потерять единственный настоящий свет, который появился в его жизни.

​В это же время Скарлетт сидела в своей комнате у окна. В комнате горела лишь настольная лампа, а из наушников тихим шуршанием лилась знакомая мелодия с кассеты. Она смотрела на темные улицы и пыталась сдержать подступающие слезы.

​«Я опять закрылась, — думала Скарлетт, обнимая плечи. — Я так привыкла защищать свой мир от чужого вмешательства, что приняла его порыв за попытку контроля. Он ведь вспылил просто потому, что ему не все равно... Да, он поступил глупо и грубо, но им двигала не гордыня, а желание встать за меня горой. А я просто оттолкнула его, даже не попытавшись объяснить, почему мне так важно решать всё самой».
​Они оба провели эту ночь без сна, перебирая в голове каждое сказанное слово.

​На следующий день перед уроками Майк ждал её у заднего входа в школу — там, где когда-то впервые по-настоящему услышал её музыку. Когда Скарлетт вышла из-за угла, она замерла. В её руках была фарфоровая кружка с горячим чаем, чтобы согреться, но от неожиданной встречи она чуть не выронила её.

​Майк шагнул навстречу. В его глазах больше не было привычной уверенности капитана команды — только усталость и искренность.
​— Скарлетт... — тихо начал он. — Я всю ночь думал о том, что произошло. Ты права. Я вспылил. Я привык решать проблемы силой и давлением, потому что так устроена раздевалка и спорт. Я хотел быть для тебя защитником, но в итоге просто проломил стену там, где нужно было просто выслушать.
​Скарлетт посмотрела на него, и её сердце сжалось. Она сделала шаг навстречу.

​— А я слишком быстро возвела между нами защитный барьер, Майк, — мягко ответила она. — Я испугалась, что теряю себя. Я не дала тебе шанса объясниться и судила тебя слишком строго.
​Они стояли на холодном ноябрьском ветру, но тяжесть, давившая на грудь все эти сутки, наконец начала отступать.

​— Знаешь, — Скарлетт посмотрела на кружку в своих руках. —
Отношения — это как эта чашка. Если её ронять из-за глупостей и вспыльчивости, она покроется трещинами. И какими бы сильными ни были чувства, в один день она просто разобьется. Нам нужно учиться говорить на одном языке, Майк. Не спасать друг друга от всего мира, а просто... понимать.
​Майк осторожно накрыл её замерзшие ладони своими и впервые за эти дни тепло улыбнулся:

​— Я научусь. Обещаю.