Папины 17-ть

Глава 4. Выбор, обещания и осенние звёзды

​Осень 1989 года в городке ощущалась в каждой мелочи. В школьных коридорах парни обсуждая новые кассеты, спорили о рок-группах вроде Bon Jovi и Guns N’ Roses, а из приоткрытых дверей музыкального класса доносились гитарные риффы. Это было время объемных джинсовок, пленочных фотоаппаратов и искренних разговоров без экранов телефонов. Но за этой романтикой эпохи скрывались всё те же вечные подростковые метания: кем быть и как поступать правильно?
​После уроков Майк спешил в спортзал. У коридорного зеркала, как обычно, крутилась Хлоя. Она громко, наигранно смеялась, демонстрируя подругам новенькую куртку и размахивая дорогой сумочкой. Она изо всех сил пыталась казаться главной звездой школы, строя из себя недосягаемую идеальность.

​От автора: Как часто в семнадцать лет люди путают внешнее позёрство с настоящей ценностью. Хлоя тратила все силы на то, чтобы казаться безупречной, не понимая, что за этой искусственной маской не остается ничего живого. Настоящая привлекательность кроется в простоте и искренности, а не в попытках вызвать чужую зависть.

​Задумавшись об этом, Майк повернул за угол и едва не сбил пожилого школьного уборщика. Тот медленно двигал деревянную швабру по вытертому кафелю . У старика были удивительно светлые, проницательные глаза и добрая, едва заметная улыбка.
​— Осторожнее, сынок, — мягко сказал старик, слегка опираясь на черенок. — Куда так торопишься?
​— Извините, сэр, я не заметил вас, — искренне ответил Майк, придерживая его за плечо.
​Старик окинул его долгим, мудрым взглядом, задержавшись на спортивной сумке:
— Главное в жизни, Майк, — это уметь останавливаться в нужный момент. Иногда самая большая победа происходит не тогда, когда ты бежишь изо всех сил.
​Майк на секунду замер. Откуда этот человек знает его имя? Но старик лишь тихо побрел дальше по длинному коридору, оставляя за собой чистый мокрый след.

​От автора: В тот момент семнадцатилетний Майк О’Доннелл даже представить не мог, насколько важную, колоссальную роль этот загадочный старик сыграет в его жизни ровно через двадцать лет, когда Майку исполнится 37. Сейчас это казалось просто случайной встречей с чудаковатым работником школы, но у судьбы на этот счет уже были свои планы.

Проведя взглядом уходящего старика, Майк глубоко вздохнул и поправил лямку спортивной сумки. Мысли о словах уборщика всё еще крутились в голове, но сердце подсказывало: останавливаться нельзя, нужно действовать прямо сейчас.

​Он прошёл дальше по коридору и заметил Скарлетт. Она стояла у окна с плеером в руках, аккуратно заматывая провода от наушников, и о чём-то задумчиво смотрела на умытый дождем школьный двор.
​Майк почувствовал, как внутри волной накатила непривычная робость. Он — капитан команды, парень, который легко выступает перед забитыми трибунами, — сейчас волновался перед простой девчонкой с плеером. Сбросив напускную уверенность, он подошел ближе.
​— Привет ещё раз, — тихо произнёс Майк, чтобы не испугать её.
​Скарлетт обернулась. На ее лице мелькнуло легкое удивление, а затем появилась та самая милая, тепловатая улыбка:
— Привет, О’Доннелл. Опять спасаешь чьи-то альбомы или просто проходил мимо?
​— На этот раз мимо не проходил, — усмехнулся Майк, запустив руку в карман джинсов. Он решил не ходить вокруг да около и говорить прямо, как есть. — Я хотел спросить... Не хочешь сегодня вечером прогуляться? Никаких шумных компаний, никаких ресгигантов и школьных тусовок. Просто согреемся кофе, посмотрим на город и поговорим. Если ты, конечно, не против.

​Скарлетт слегка прищурилась, внимательно изучая его лицо, словно пытаясь понять, нет ли здесь подвоха. Но увидев в глазах Майка абсолютную искренность и никакой привычной картинной уверенности, её взгляд смягчился.
​— В семь вечера у сквера, — спокойно ответила она, поправляя рюкзак. — Но учти, О’Доннелл: если ты опоздаешь хотя бы на пять минут из-за своего баскетбола, я уйду.
​— Я буду вовремя. Обещаю, — твердо ответил Майк, чувствуя, как внутри расцветает настоящая радость.

​Скарлетт кивнула ему на прощание и пошла к выходу, а Майк, довольный и окрыленный, отправился в раздевалку. Он даже не догадывался, какое испытание его ждет буквально через десять минут на паркете...


Назначив Скарлетт встречу на вечер, Майк столкнулся с жестокой реальностью. Тренер перед самой важной игрой сезона объявил экстренную, жесткую тренировку.
​— Никаких отговорок! — гремел голос тренера по всему залу. — Скауты приедут уже в пятницу! Если кто-то уйдет раньше или пропустит хоть одну отработку — вылетает из основного состава!
​Внутри Майка всё сжалось. С одной стороны — мечта всей его жизни, стипендия, ожидания отца и команды. С другой — Скарлетт, которой он пообещал встретиться ровно в семь вечера. Майк никогда не нарушал своего слова.

​Весь час на паркете он выкладывался на 200 процентов. Он бегал быстрее всех, отдавал точнейшие пасы, буквально выжигая паркет. Нед, заметив, как Майк постоянно поглядывает на большие настенные часы, шепнул ему во время перерыва:
— Чувак, ты чего мылом умытый? У тебя же глаза из орбит вылезают!
​— Я обещал Скарлетт встретиться в семь, Нед. А тренер заставляет нас оставаться на второй час.
​— Ты сумасшедший! — прошептал Нед. — Пропустишь тренировку — тренер посадит тебя на скамейку! Объясни ей, она поймет!
​Но Майк стоял перед сложнейшим выбором. Он не мог подвести команду перед важным матчем, но и стать парнем, который бросает слова на ветер, тоже не хотел. Приняв решение, Майк подошел к тренеру.
​— Тренер, я отработаю двойную норму прямо сейчас. Я выполню сотню штрафных без промаха. Но в шесть сорок я должен уйти. Это вопрос чести.

​Тренер сурово посмотрел на него, но, видя горящие глаза капитана и его безупречную работу на паркете, молча кивнул. Майк сделал невозможное: за сорок минут он выжал из себя все силы, доказав верность команде, а затем на пределе возможностей помчался переодеваться.
​Он прибежал к школьному скверу запыхавшийся, с мокрыми от пота волосами, но ровно в 19:00.
​Скарлетт сидела на деревянной скамейке под осенним фонарем. Когда она увидела бегущего Майка — тяжелого от усталости, но сдерживающего обещание — на ее губах появилась невероятно теплая улыбка.
​— Ты бежал через весь город? — тихо спросила она, когда он тяжело опустился рядом, пытаясь перевести дыхание.
​— Я же... обещал, — выдохнул Майк. — Извини, тренировка задержалась. Я не мог бросить ребят, но и тебя подвести не имел права.
​Скарлетт посмотрела на него без капли обиды. В ее глазах читалось лишь глубокое уважение.
— Я всё понимаю, Майк. Спорт — это твоя жизнь, и я никогда не буду требовать, чтобы ты выбирал между мной и своей мечтой. То, что ты всё равно пришел — значит для меня гораздо больше, чем если бы ты просто прогулял занятие.

​Они пошли к его старенькой машине. В тот вечер не было никаких пафосных ресторанов. Майк привез её на холм за городом, откуда открывался вид на ночные огни. Они уселись на капот, укутавшись в один тёплый плед. Из кассетника тихо играла музыка 80-х.

​Скарлетт сняла куртку, и Майк увидел на ней свободную чёрную футболку с логотипом Guns N’ Roses и потертые джинсы. В руках она держала книгу. В свете луны и осенних звезд она казалась ему настоящей, живой и невероятно близкой.
​Они проговорили до самого позднего вечера. Майк рассказывал о давлении отца, а Скарлетт просто слушала, аккуратно забирая его тревоги своими простыми и мудрыми словами. В ту ночь под звездами 1989 года Майк понял: он сделал правильный выбор.