Папины 17-ть

Глава 2. Цена мечты и неожиданный взгляд

​Октябрь окончательно вступил в свои права. За окнами школы «Хайленд» сыпал мелкий прохладный дождь, а порывистый ветер гонял по парковке багровые кленовые листья. Но внутри спортивного зала стояла совершенно другая атмосфера — здесь пахло паркетом, канифолью, потом и раскалённым азартом.
​Глухой, ритмичный гул десятка баскетбольных мячей отбивал дробь от деревянного пола. Свисток тренера громко эхом разносился под высоким потолком:

​— Выше ноги, О’Доннелл! Работай защитой! Если думаешь, что скауты из университета приедут смотреть на твою красивую прическу, ты ошибаешься! Они приедут за победой!
​Майк тяжело дышал. Пот застилал глаза, майка прилипла к спине, но внутри него горел настоящий огонь. Спортзал был тем местом, где всё казалось простым и понятным. Здесь были правила, линии на паркете и кольцо на высоте трех метров. Сделай финт, обмани защитника, прыгни выше всех — и ты победитель.

​Он перехватил пас Неда, сделал резкий ложный замах вправо, заставив защитника качнуться, и в высоком прыжке завис в воздухе. Мяч сорвался с кончиков пальцев и по идеальной дуге вошел точно в центр сетки с сочным шуршанием.
​— Вот так! — крикнул тренер. — Можешь же, когда не витаешь в облаках! Все на водопой, пять минут перерыв!
​Майк упал на скамейку, жадно припав к бутылке с водой. Нед плюхнулся рядом, вытирая лицо полотенцем.
​— Чувак, ты сегодня просто машина, — выдохнул Нед. — Я думал, у меня колени отвалятся от твоих финтов.
​— Нам нужно забрать этот сезон, Нед, — тихо, но твердо сказал Майк, смотря на затертую разметку. — Другого шанса у нас не будет.

​Вечером Майк вернулся домой. В маленьком гараже рядом с домом горел тусклый свет, пахло бензином, машинным маслом и старой ветошью. Его отец, облокотившись на крыло разобранного пикапа, пытался открутить заевшую деталь. Руки у отца были по локоть в мазуте, а в глазах читалась усталость человека, который всю жизнь тяжело работает руками.
​— Как тренировка, сын? — не поворачивая головы, спросил отец.
​— Нормально. Тренер поджимает, скауты приедут уже через пару недель.
​Отец отложил гаечный ключ, вытер пот со лба грязным тряпичным лоскутом и тяжело оперся о верстак. Он посмотрел на Майка — на его молодые плечи, на спортивную форму, выпирающую из рюкзака — и его взгляд потеплел, хотя в нем все равно оставалась затаенная грусть.
​— Подойди сюда, Майк, — мягко сказал отец.
​Майк шагнет ближе. Отец положил тяжелую, мозолистую ладонь ему на плечо.
​— Я всю жизнь кручу эти гайки. С утра до ночи. Мои спина и пальцы болят каждый раз, когда меняется погода. Я не жалуюсь, нет. Но я не хочу такой жизни для тебя. У тебя есть талант, Майк. Настоящий, редкий дар. Это кольцо на нашем гараже... ты кидал в него мяч с шести лет, пока пальцы не замерзали до синевы.
​Отец заглянул ему прямо в глаза, и Майк почувствовал, как к горлу подкатывает ком.
​— Эта стипендия в колледже — твой билет в большую жизнь. Твоя возможность стать кем-то большим, чем просто парень из нашего квартала. Не упусти её. Мы с мамой верим в тебя.
​— Я не подведу, пап. Честно, — искренне ответил Майк, сжимая кулаки. На плечи словно лег тяжелый груз ответственности, но вместе с ним пришла и невероятная решимость.

​Следующее утро встретило школу свежим, умытым дождем воздухом и ярким осенним солнцем, преломлявшимся в лужах.
​Майк подъехал к школе на своем стареньком велосипеде, накинув любимую кожаную куртку поверх худи. Настроение было боевым. Он шел по широким каменным ступеням главного входа, привычно отвечая на приветствия: кому-то кивнул, кому-то подмигнул, кто-то из младшеклассников с уважением уступил ему дорогу. Он был капитаном, звездой, и этот статус был его привычной защитной броней.

​Но прямо у массивных дубовых дверей школы его уверенный шаг замедлился.

​Из дверей выходила девчонка. В руках она несла огромную стопку плакатов для школьного кружка и несколько толстых книг. На ней был просторный, немного велик ей вязаный свитер бежевого цвета, а каштановые волосы были небрежно собраны на затылке, выбиваясь мягкими прядями на шею.

​Это была Скарлетт.

​Ветер резко потянул полог её куртки, и верхний альбом из её рук соскользнул, полетев прямо по ступеням к ногам Майка.
​Майк реакцией спортсмена подхватил упавший альбом буквально у самой лужи. Он поднял глаза, собираясь выдать свою лучшую, слегка ленивую и уверенную улыбку, которая всегда срабатывала безупречно.
​— Кажется, это твое? — произнес он, поднимаясь и протягивая ей альбом.
​Скарлетт остановилась на ступеньку выше. Она окинула его быстрым взглядом, задержавшись на его куртке и на том, как уверенно он стоял. Но вместо того чтобы засмущаться, густо покраснеть или хихикнуть, как делали другие, она лишь слегка приподняла бровь. В ее карих глазах блеснул огонек иронии.
​— Надо же, какие рефлексы, О’Доннелл, — спокойно сказала она, забирая альбом. Ее пальцы на мгновение коснулись его ладони, и Майка словно пробило легким током. — А я думала, ты умеешь ловить только кожаный мяч.
​— Я много чего умею, — усмехнулся Майк, пробуя удержать инициативу в разговоре. — Например, спасать чужие вещи от гибели в луже. За это обычно полагается «спасибо».
​Скарлетт остановилась, внимательно посмотрела на него — без страха, без трепета перед его «звездным» статусом. На ее губах появилась едва заметная, но невероятно теплая и искренняя улыбка.

​— Спасибо, капитан. Ты мой герой на сегодня, — слегка подколола она его, но в ее голосе прозвучало столько естественной легкости, что у Майка на секунду перехватило дыхание.

​Она обошла его и пошла вниз по ступеням, поправив лямку рюкзака. А Майк остался стоять на месте, провожая её взглядом. Внутри него вспыхнуло абсолютно новое, не знакомое до этого чувство. Он понял, что правила игры, к которым он привык на баскетбольной площадке, здесь абсолютно не работают.