Другая стая.

За поворот цепляется надежда,
По кафелю гремят колёса жизни,
От самого рожденья и до тризны
Готовится последняя одежда.

Короткий век, друзья, увы, недолог,
Ошибок горсть, пригоршня доброты,
Верста печали, радость полверсты,
И вот он, на куске листа, некролог:

«Он не летал, по жизни тих и робок,
Любили дети и жена...» Наверное...
И пусть враньё. Тут подозренья скверны.
Осталась куча нераскрытых скобок.

Всё. Тишина. Лишь ангелы витают.
Один шепнул мне: «Может, полетаем?
Не торопись, теперь не опоздаем,
Ты можешь выбрать своей смерти стаю...»