Мышонок Тишка

В подвале затхлом и седом,
Где пыль веков легла тяжелым слоем,
Мышонок Тишка жил; в отечестве своем
Слыл он великим, по его речам, героем.
Но в чем геройство то? В излишней суете,
В презренье к опыту и к старших наставленью;
Считал он: мудрость вся — в его лишь голове,
А прочие — ничто, погрязшие в сомненье.
Случилось: в уголке, пред самою дырой,
Что вела в жильё, ловушку водрузили.
Блестела сталь ее, пах кедр ее корой,
И сыра лакомый кусок на ней сулили.
Приманка — загляденье! Запах — дивный сон!
Сбежались мыши, но в испуге отступили:
Видали старые, как этот подлый звон
Металла грозного не раз тела крушили.
Седая Крыса — та, что век свой провела
В борьбе с котами и в бегах от человека —
Тишке промолвила: «Смотри, какие здесь дела!
Это— погибель, язва нашего же века.
Не тронь, голубчик! За коварный этот сыр,
Придется жизнию в мгновенье расплатиться».
Но Тишка, вскинув нос, в ответ дает урок
И над советом тем дерзновенно глумится:
«О, бабка! Твой рассудок, видно, занемог!
Вы трусы — вот и всё! А я — иного круга!
Я этот механизм изучил вдоль и поперек:
Ленива и тяжка железная дуга.
Покуда пружина сообразит, где вор,
Я, словно молния, с добычею умчуся.
Ваш опыт — для калек, а мой удел — простор!
Смотрите же, как я над кознями смеюся!»
Так он хвалился, вокруг западни кружа,
Голод туманил взор юный и неверный.
И вот — прыжок! В зубах заветный сыр зажат...
Но раздался удар, сухой и беспримерный!
Ни писка, ни мольбы. В один короткий миг
Ловушка гордеца навеки усмирила;
И тот, кто мнил, что он хитрее всех,
Нашел в доске простой, позорную могилу.
Когда тщеславие берет над нами власть,
И опыт старины мы в грош не ставим сами, —
Мы ищем повод лишь, чтоб в пропасть нам упасть,
Своими же себя опутав волосами.
Уж так заведено: кто мнит себя хитрей,
Тот первый в лапы прет к погибели своей.

Ноябрь 2025