Протягивая голодающему хлеб
Ты будь готов, наивный человек,
Что, им насытившись, он вслед
С твоей руки утянет и браслет.

Выслушивая пламенный секрет,
В отчаянный и чувственный момент
Ты можешь ведь довериться в ответ,
Но знай - твоим теперь владеет свет.

Оставив случаю все важные дела,
Узнав о дружеском недуге,
Не удивляйся, милый, никогда,
Затем не получив известия о друге.

Ты будь готов и знай всегда,
Что мир не отвечает твоим словом,
Что близкий вдруг забудет чрез года,
Как ты за честь его стоял перед народом.

Но ты запомни раз и навсегда:
Лишь тот силен, кто ,зная жизни злобу,
Был предан сотню раз, но все стоял
За нежность и добро до гробу.

И знай, как был ничтожен тот,
Чье сердце льдом покрылось,
Кто раз добру не получив ответ,
Не проявлял к другому милость.

Гонимою ветром грустью
И шелестом тихих молитв
Спускаюсь к речному устью
Надежды просвет уловив.

Забытая птицами песня
О вечной, крылатой любви
Поведает всем лесам честно
О чувстве хранимом в глуши.

Какою дорогою темной
Ты выбрал идти без меня?
Какою глушью безмолвной
Искать мне нужно тебя?

И сколько пройдет столетий,
Пред тем, как увижу тебя?
Не плод ли душевных томлений
Ты просто в тоске у меня?

С годами становится сложно
Поверить, что где-то вдали
Ты есть и ты ходишь под солнцем,
Которого греют лучи.

Душевной боли наслажденье,
Укоров совести трепечущая сласть,
Предательства чужого осужденье
В попытках справедливо рассказать.

Поведать о борьбе с самим собою.
Забыть все, что не в силах произнесть.
Отдать на поруганье все с тоскою.
Назвать одним лишь словом - «честь».

В тиши ночной вдыхать успокоенье,
Искать слова в молитве, но молчать.
Ступать дорогой новой в искушеньи
Дорогой старой ползать и стонать.

Я забыла тебя.
Может раз,
Может два.
Ты сумел опять объявиться.

Я все стерла.
Сама.
Вся слезах и одна.
Ты собрал опять по крупицам.

Я ушла.
Навсегда.
Но бегу вновь туда,
Где ты можешь во снах мне явиться.

Я решила сама,
Что могу без труда
Гордым планем
Испепелиться.

Ты решил, что пора
(Вновь дожди и хандра)
Мне на капли смотреть
И молиться.

И в комнате пустой вновь голос-
Он слышим только мне одной.
И вновь рука сжимает крепко волос,
Но громче этой боли вопль мой.

Я слушаю с любовью, сожалением
Давно известный мне рассказ.
Голос пропитан весь волнением,
Слезой наполнен мой дрожащий глаз.

Мне милый голос шепчет утешение.
И все в округе эти голоса:
И вопль, и рассказ с успокоением
Проходят трепетно через мои уста.

В самых темных лесах
И в дали от озер,
У каменьев пастух
Разжигает костер.

Все, что он обещал
Но исполнить не смог,
Все, чем грудь наполнял
Сделав сладостный вдох.

И другими разбитые
Свои мечты,
И слова позабытые
С горестным «ты».

Первый в жизни своей
Беспощадный урок
И слова им прочтенные
Так, между строк.

Все из сердца достал,
С облегчением поджог,
И пустым зашагал
Средь тягучих болот.

Весенней теплой ночи утешенье
И зимних ты ночей покой,
Моя молитва с трепетным смиреньем
И горечь слез, что потекли рекой.

В моей шкатулке дальше всех запрятан,
В зрачках моих впереди всех стоишь,
С моей душой ты неразрывно связан,
В тоске моей один ты не смолчишь.

Тебе все эти строки и терзанья,
Тобой полны все просьбы и мечты,
В тебе причины глаз моих пыланья,
Их пустоты причина тоже ты.

Я буду ждать покорно и смиренно
И это все что есть в моих руках,
А ты будь счастлив несомненно
Даже ее кольцо сжимая в кулаках.

Я достою кинжал из ножен,
Блестит его сребряна сталь.
Чтоб наточить его, был нужен
Сердца разбитого хрусталь.

Его осколки век томились
На дне скорбящего ручья
Кровью моей ни раз облились,
Пока кинжал точила я.

Из древа рукоять собрали
В небесных скалах два орла:
Один - восстал из слез печали
Второго крылья - боль моя.

Кинжала суть, как стих, простая:
В нем сила слабости моей.
Надежды луч, не угасая,
На нем блестит в стократ сильней.